Ангелина Коншина – Пробуждение последнего стража. Часть 2. Испытание верностью (страница 6)

– Что для этого нужно?

– Четыре человека: три стража и ты, как носитель силы. Без тебя воды не послушают. Олеся с Русланой смогут вести. Ядвига тоже знает порядок. Главное – сделать до конца месяца. Пока не прорвалась. Пока всё ещё можно удержать.

Андрей кивнул:

– Подготовим всё. Обсудим позже детали обряда и выберем дату.

Он перевёл взгляд на остальных:

– Есть ещё информация?

Руслана Ивановна неспешно встала, поправила платок на плечах и посмотрела на всех сдержанно, но внимательно.

– Отчёт у меня короткий, но важный, – начала она. – Вместе с Олесей Степановной и Ядвигой Микулишной мы работали на болоте – том самом, что возле Сухонского.

Она подошла к столу, развернула лист с диаграммой и наложенной схемой оберегов.

– Очищение проводили в три этапа: осушение мшарей, сжигание гнилых пней по кругу и запуск водного потока по старому руслу. Болото ответило. Не сразу, но через неделю воронья стая резко сменила направление – а это знак. Мы начали слышать под корнями глухое урчание – будто кто-то внутри недоволен. И это хорошо. Значит, тревожим.

Она сделала паузу, давая остальным осмыслить сказанное, и продолжила:

– Самое главное – мы сдержали топтунов. Сформировали границу. Руны, костяные якоря, очищенные пни с солью и кровью. Работали втроём. Олесе – честь и хвала, держала заклинания стойко. Микулишна вела круг, я замыкала. Ритуал – старый, болотный, но действенный. Пока держится.

Олеся Степановна тихо кивнула, слегка тронув пальцами медальон на шее.

– Главная цель была не только оттолкнуть нечисть, – продолжила Руслана. – Мы перекрыли путь к алтарю Святобора. Есть ощущение, что через болото пытались пробраться именно туда.

Все переглянулись. Несколько секунд в комнате стояла тишина, пока не заговорила Ядвига:

– Подтверждаю. Была попытка. Незаметная, скользкая – не человек, а тень. Алтарь – под защитой, но кто-то пробовал нащупать путь. Болото – самый незаметный маршрут. Именно оттуда скверна шла слабым потоком. Как разведка.

Руслана кивнула.

– Мы усилили контур. Добавили крестики из багульника и гвоздики, вплели волосы младенца – как раньше делали в деревнях. Пусть старо, зато работает. Но этого мало. Я бы предложила провести закрепляющий обряд, как только луна пойдёт на убыль.

Андрей сделал пометку в блокноте.

– Зафиксировано. Обсудим дату и состав группы. Алтарь – ключевой объект. Потеряем его – нарушится вся система защиты.

Ядвига Микулишна подняла руку, прося слова, и встала. Взгляд её был одновременно тёплым и требовательным – как у наставницы, у которой с учеником ещё много работы.

– Моей основной задачей было, напомню, – научить Андрея видеть не глазами, а сердцем. Тотемы, предзнаменования, шепоты иных миров – всё это нити, идущие от одного клубка. Видеть их мало – надо понимать, куда они ведут.

Она перевела взгляд на остальных, но снова вернулась к Андрею:

– Мы начали. Да, всего несколько занятий – потому что ты, Андрей, по горло в делах. Но каждый раз ты открывался сильнее. Ты чувствовал, не зная, как описать. Видел, не зная, как назвать. Это первый шаг.

Ядвига села, и продолжила, теперь мягче:

– Мы не успели пройти и десятой части того, что нужно. А ведь Вижущество – не дар для украшения. Это оружие. Оно поможет, если ты научишься не только видеть, но и доверять себе. И если ты упустишь время – оно уйдёт.

Она вынула листок – не отчёт, а расписание.

– Вот. Я составила график занятий. Не загруженный – три раза в неделю. Утром, пока ты ещё не утонул в бумагах. Сначала – работа с восприятием: звуки, запахи, образы. Потом – сноведение. А потом – карта Иномирья. Ты должен понимать, где что шевелится.

Она замолчала, глядя в глаза Андрею:

– А после собрания я хотела бы с тобой поговорить.

После отчётов Русланы и Ядвиги, слово взял Андрей. Он встал, подошёл к столу, на котором уже лежали распечатки, карты, блокноты.

– Теперь – немного о том, что сделали мы с Виктором. – Он кивнул в сторону друга, который уже готовился дополнить. – Мы работали в отделе и населением – выезжали на места, встречались с жителями отдалённых деревень, собирали сведения.

– Я начал с дел Чернова. Всё, что вызывало сомнения, всё, о чём только догадывались, – я поднимал. Мы составили полную картину выбросов, сбросов, проверок. Восемь участков под наблюдением, четыре из них уже в «жёлтой» зоне – то есть на грани экологической катастрофы. Причина – халатность, а в некоторых случаях, как я теперь понимаю, и откровенный саботаж. Чернов прикрывал сбросы и вёл двойную бухгалтерию.

Он положил на стол папку с бумагами.

– Графики, таблицы, спутниковые снимки. Всё тут. Я подал запросы в область, часть данных получила гриф «внутреннее пользование». Но и этого достаточно, чтобы начать служебное расследование.

Виктор встал рядом, добавляя:

– Но отчёты – это только половина. Мы решили, что без людей никакие бумаги ничего не стоят. Я объехал почти весь район. Говорил с лесниками, охотоведами, егерями, с теми, кто в глуши живёт не по приказу, а по зову. Сначала, конечно, настороженно – бывший водитель Чернова, всё такое… Но, когда узнали, что мы в открытую, что слушаем, – пошло.

Виктор, листая планшет, продолжил:

– Обнаружили несколько несанкционированных захоронений. И передали координаты Руслане, думаю, надо копнуть глубже, сделать анализы почвы – слишком всё мутно.

– Параллельно, – вновь подхватил Андрей, – Аня работала в архиве. Нашла документы о древних капищах, местах силы – и особенно о местах, где когда-то фиксировалась активность Тьмы. Она составила карту, по которой мы попытались сравнить современную аномальную активность.

Он разложил две карты: одну – с отметками от Ани, вторую – с наблюдениями стражей.

– Вот что получилось, – сказал он, аккуратно наложив одну на другую. – Все точки, о которых говорили Берестов, Водоплясов, мы с Виктором, – совпадают с местами, где раньше были языческие капища. Некоторые – забытые. Но в архивах они есть.

Он обвёл маркером шесть точек.

– Это система, – сказал он серьёзно. – Не случайность.

– Вот здесь, – перебил Берестов, пододвигая карту, – я видел что-то… странное. Я тогда подумал, что просто игра света, но теперь… Нет. Нужно вернуться.

– И здесь, – добавил Водоплясов, указывая на другое место. – Речушка как будто текла не туда. Смотрел – списал на половодье. Но теперь сомневаюсь.

– Эти места тоже были капищами, – подтвердила Аня, взглянув на карту. – Мелкими, затерянными, но в архиве упоминаются.

Андрей выпрямился:

– Поэтому я предлагаю: заводим постоянный канал связи. Не просто «если что – звоните», а дневник наблюдений. Всё, даже странное поведение зверей, непонятные запахи, тени, голоса – всё фиксировать и наносить на карту. Сопоставлять. Тогда мы сможем видеть движение, не только эпизоды.

На мгновение воцарилась тишина. Затем Ядвига медленно кивнула.

– Умно, Андрей. Ты начал выстраивать мозаику. И знаешь, что важно? Всё это – не хаотично. Это – чья-то система. Кто-то действует по плану. И действует давно.

Она подошла к столу, положила руку на карту, как будто ощущая сквозь неё древние потоки.

– Всё указывает на одну цель, – произнесла она. – Кто-то ищет алтарь Чернобога.

Гулкое молчание повисло в комнате.

– Алтарь был запечатан. Древним родом. И не просто силой, а жертвой. Древний богатырь – Ратибор – отдал жизнь, чтобы закрыть проход. С тех пор путь забыт. Но если его откроют… если кто-то принесёт в жертву потомка Ратибора, его кровь – алтарь пробудится.

Андрей почувствовал, как всё внутри сжалось. Он бросил взгляд на Аню – та побледнела.

– Потомок… – прошептала она. – Но…

– Мы не можем быть уверены, кто именно, – сказала Ядвига спокойно, но жёстко. – Ратибор жил давно. Официально он не оставил потомков, вроде как род закончился на нем, но может быть и другое… скорее всего культ Чернобога «Дети тьмы» ищут. Это ясно. И, судя по всему, он всё ближе.

Виктор отставил чашку, встал и подошёл к столу с картами. Его лицо посерьёзнело.

– А я вот думаю, – сказал он, указывая пальцем на северо-восточный край, – надо смотреть, кто шевелится в тени. В районе за последний месяц появилось несколько подозрительных личностей. По документам – туристы, исследователи, этнографы-любители. А по факту – ведут себя странно. Не фотографируют, не спрашивают, всё записывают от руки, но молчат. Почти все были замечены у старых деревень, вблизи мест силы. Особенно рядом с капищами.

Он выпрямился, обвёл взглядом собравшихся:

– Я поговорю с участковыми, лесниками. Кто-то из них точно заметил, где они останавливались. Уверен, следы есть.

– Согласен, – отозвался Андрей. – Если культ Чернобога активен, он действует не в одиночку. У них есть наблюдатели и сборщики информации. И если они уже вышли на старые капища – значит, близко.

С глухим скрипом отодвинул стул Антон Михайлович. Он медленно поднялся, опираясь на стол, глаза при этом были сосредоточены.

– За последний месяц в районе – три исчезновения, – произнёс он хрипловато. – Двое подростков. Один взрослый. Официально – «ушли из дома», «пошли в лес». Пропали без следа. У всех троих – глубокие родовые корни. Один – внук старого пасечника из Вологодского тракта. Про того в деревне говорили, что он знал язык деревьев.