Ангелина Коншина – Пробуждение последнего Стража. 1 часть. Сила рода (страница 5)

Но не все духи добры, Андрюшенька. Есть и такие, что питаются страхом и злостью. В людей лезут, души портят, заставляют делать тьму. Когда их много – равновесие рушится. И тогда – беда. Тьма наступает.

Твоя бабушка Таня, моя сестра, знала про это. Но всё со мной спорила: мол, не стоит тебе рассказывать. Вдруг пронесёт? Вдруг проклятье прошло? Но я так не думаю. Знать надо, внучек. Просто – надо.

Сейчас совсем плохо. Тьма будто повисла над землёй. Лес – молчит. Вода – не плещется. Солнце – еле греет. Бабушка говорила: если природа молчит, если всё живое затаилось – значит, зло проснулось. Что-то, видно, сломалось. Тебе, Андрюшенька, теперь это чинить. Только успеть бы. Я чувствую: проклятье живо. Времени совсем мало…

_Наши предки веками держали этот баланс. Светлым духам помогали, тьму сдерживали. И тебе теперь нужно встать на их место.

_Ты должен быть сильным. В себя верить. Не один ты – духи помогут, если заслужишь. Если путь твой будет честен, если по совести пойдёшь – помогут. Доверие их надо заслужить.

И запомни: тьма – боится света. Боится правды. Боится любви. Надежду не теряй, на голоса лукавые не ведись. И всегда делай по совести – победишь. Но времени мало, всего год остался, как бабушка наша считала…

И ещё. Ой, как бабушка говаривала: “Берегись тех, кто в уши дует и только хвалит”. Слуги тьмы прячутся за добрыми лицами. Ласковые слова – не всегда правда. Тьма – она без лица. Может быть кем угодно. Никому слепо не верь.

Прости меня, Андрюшенька, что не раньше сказала. Боялась. Думала, не поверишь. Или что всё минует. Но, видно, не минуло. Надеюсь, ты простишь. Может, ещё успею увидеть, как ты справишься. А если нет – знай: я рядом. И род наш – рядом. Пока помним корни свои, пока в сердце огонь – тьма нас не возьмёт.

Храни тебя Господь, внучек. И пусть Святобор не даст в обиду. Помни: до тридцати трёх всё сделать должен. Времени почти не осталось.

Твоя баба Шура.»

Андрей замер, глядя на письмо, сжимая его в руке, устремив взгляд на мать. – я ни совсем понимаю смысл этого письма…, а ты, что думаешь?

Мама посмотрела на него и ответила,– Жаль, что она сама ничего не рассказала. Может позже поймешь, когда съездишь в Копылово. – Расскажу всё, что знаю сама, – начала она, собираясь с силами, – из рассказов твоего отца, бабушки Тани и Шуры. Когда-то, давным-давно… – она запнулась, взглянула на Андрея, – твой отец говорил о старинном сундуке, который, по его словам, хранит ключи от тайн нашей семьи. В нём, утверждал он, вещи, способные рассказать историю рода и, что самое жуткое, о проклятии, обрывавшем жизни мужчин до тридцати трех лет. – Тогда я отмахнулась от его фантазий, списала на его богатое воображение… но, – она покачала головой, – после его гибели слова, как призраки из прошлого, восстали передо мной, и страх поселился в моём сердце. Она откинулась на спинку стула, закрыв глаза.

Андрей хмурился, силясь уловить ускользающие обрывки воспоминаний.

– Ты помнишь отца? – она посмотрела на Андрея, – Он погиб в тридцать два… И… – она замолчала, – и сын бабы Шуры, умер от лучевой болезни в двадцать восемь, став одним из чернобыльских героев… Словно это… проклятие. – Она замолчала, опустив глаза, стараясь забыть то, что хотелось похоронить в памяти. – И… сундук… – она медленно повернулась к Андрею, – этот старый сундук, о котором говорил отец… он на чердаке старого дома в Копылово. – Она на мгновение опустила голову и, как будто вспомнив что-то важное, поспешила добавить: – И… теперь этот дом твой. – Она посмотрела на Андрея. – Шура завещала его тебе.

Она протянула Андрею сложенное вчетверо завещание. Он взял его, не говоря ни слова.

– Там написано, что ты наследник дома в Копылово, – добавила она.

Слова отца о проклятии, как зловещая тень из прошлого, странный сон, совпадения в судьбах мужчин его рода – зловещие осколки собирались в чудовищную мозаику, которую нужно было разгадать, несмотря не на что.

– Мам… – выдавил он, чувствуя, как сердце сковывает лед. – Расскажи, что еще ты знаешь. О дедушке… Я знаю только, что он и муж бабы Шуры погибли вместе.

Мама подняла старую фотографию, пытаясь вернуться в ушедшие дни. Двое молодых мужчин – дед Слава и дед Максим – обнявшись, точно даря друг другу силу. В их глазах светилась надежда на светлое будущее, уверенность в том, что им подвластно всё. Она провела по их лицам пальцем, казалось, желая навсегда сохранить их в памяти.

– Они были неразлучны с детства, – начала она, и в её голосе послышалась горечь. – Учились вместе, потом поступили в училище, а в Копылово встретили сестёр – Татьяну и Александру. Влюбились и поженились в один день, связанные невидимой нитью судьбы. – Она посмотрела на Андрея. – После свадьбы бабушки и дедушки уехали в Великий Устюг. Потом Шура и Максим перебрались в Красавино, где родился Гриша, чья жизнь оборвалась так рано и трагично. Наши же остались в городе… Долго не было детей, и только через пять лет появился твой отец, наш общий с тобой родной человек, их долгожданный ребенок, явно он был дан им в награду за их настоящую любовь.

– В тысяча девятьсот шестьдесят шестом… – голос матери стих, и она отвела взгляд от фотографии, – из-за ледовых заторов на Сухоне случилось страшное наводнение, унесшее их жизни. Они погибли, спасая людей, как настоящие ангелы-хранители.

Андрей, немного помолчав, снова посмотрел на мать. Он судорожно сжимал и разжимал пальцы.

– Мам, а ещё… – начал он, – последнее время я вижу сны. Я сражаюсь с чудовищами в странном мире, поглощенном тьмой. – Он замолчал. – Как думаешь, это связано? – в его взгляде была мольба. – Кроме того… – он помедлил, – я вижу странные вещи наяву. Рядом с людьми появляется туман. Золотистый, словно аура, а у других – тёмный, зловещий. Ты знаешь об этом? – он искал в её взгляде спасение, как тонущий ищет спасательный круг.

Мать вздрогнула и выпрямилась, в её глазах отразился испуг.

– Твой отец незадолго до гибели говорил о похожих снах, – прошептала она. – Объяснял их своей работой пожарным, но говорил, что видит себя воином, витязем из прошлого. Возможно, это связано с тотемом нашего рода, витязем-защитником. – Она вздохнула, пытаясь успокоиться и поверить собственным словам.

– А насчёт странного тумана… Когда твой отец вместе с бабой Шурой ездил в Москву к своему двоюродному брату Григорию, который умирал от радиации после чернобыльской аварии, бабу Шуру не пустили в палату, опасаясь, что она не сдержится и, обняв сына, сама получит смертельное заражение. Последние дни рядом с Григорием был только твой отец, Саша, и вот тогда Григорий ему и рассказал, что видит странные ведения – то золотистые, то тёмные и мрачные, подобно аурам, окружающим людей. – Она сжала губы, явно вспоминая тот разговор. – Когда Саша рассказал обо всём бабе Шуре, она долго плакала, а потом сказала, что это Григорий обрёл дар видеть ауру тотемов рода, что это проявилось перед его смертью, видимо само время решило приоткрыть ему завесу тайны.

И тут Андрей вспомнил видения в аэропорту. «Чёткие очертания, а не туман… – подумал он, – Григорий видел размытые образы, а у меня – совершенно чёткие. Очертания, как будто живые существа, буквально рядом с людьми.» В его голове пронеслись обрывки разговора с матерью, её слова о тотемах рода. Он вспомнил, что Григорий получил свой дар во время болезни, и что он сам стал видеть странные видения после болезни полгода назад. «Если это тотемы, как говорила бабушка, то почему они проявляются по-разному? – подумал Андрей, – У Григория – как размытые образы, а у меня – в виде животных.» Эта мысль наполнила его жгучим интересом. Он сдвинул брови, приложил руку ко лбу, и, не в силах сдерживать своё замешательство, спросил: – Но почему одни светлые, а другие темные? Что это значит? – в его голосе была жажда понимания.

– Скорее всего, Андрюш, – ответила мама, – это тотемы рода… Светлые – это те, кто несёт свет и добро, а тёмные – те, кто погряз во тьме. – И, помолчав, добавила: – Но, возможно, у этого другое значение, и тебе предстоит его найти. – Она взглянула на сына с грустью и безысходностью, нерешительно протянув руку и взяв его за ладонь.

Андрей, после долгого молчания, твердо произнес, сжимая её ладонь в ответ:

– Я знаю, мам. Я должен раскрыть все тайны, найти ответы на все вопросы, пролить свет на всё это. – В его голосе звучала решимость. Он принял этот вызов.

И, для того, чтобы хоть немного отвлечься от навалившихся мрачных мыслей, они провели день в совместной работе, напоминавшей успокаивающий ритуал. Вместе бережно перебирали бабушкины бумаги, аккуратно складывая важные документы и откладывая в сторону те, что уже устарели, казалось они, разбирая не только вещи, но и осколки их прошлой жизни, пытаясь восстановить их общую историю.

Этот день, пропитанный воспоминаниями, стал для Андрея прощанием не только с бабушкой, но и с той спокойной, размеренной жизнью, которую он вёл и понимал, что уже никогда ее не вернёт.

Мама, словно не желая расставаться с прошлым, отложила в сторону довольно большую пачку старых фотографий. Она бережно и долго перебирала их, каждое изображение, как живое воспоминание, прижимая к себе, как будто прощалась с чем-то очень ценным и невозвратным. Закончив это молчаливое прощание, она, уложила фотографии в чемодан и посмотрела на Андрея с любовью и грустью в глазах.