Ангела Дакворт – Твердость характера. Как развить в себе главное качество успешных людей (страница 5)
После этого Скотт записался во все кружки, какие были в школе. Он начал учить латынь. Петь в хоре. Участвовал в постановке мюзикла. Он не лелеял надежды добиться одинакового успеха во всем, но освоил то, чему учили в кружках. И понял: он далеко не безнадежный.
Игра на скрипке давалась ему довольно легко. Его дедушка в течение полувека был скрипачом в оркестре Филадельфии, и внук попросил у деда помощи. Скотт начал играть на скрипке летом и занимался этим по 8–9 часов в день. Ему нравилось играть на скрипке, и он жаждал продвинуться в этом.
Он делал успехи, и осенью того года его приняли в школьный оркестр. Если бы история на этом закончилась, она могла бы и не иметь никакого отношения к упорству. Но вот что произошло потом. Скотт начал репетировать еще больше. Чтобы иметь возможность подольше заниматься, он зачастую не обедал. Иногда он даже пропускал школьные уроки, чтобы подольше поиграть. В год окончания школы он уже был второй скрипкой в оркестре (то есть вторым по мастерству игры на скрипке во всем оркестре), пел в хоре и получал самые разные грамоты и призы.
К тому времени он уже очень хорошо учился и посещал массу кружков. Большинство его друзей ходили в классы для одаренных и талантливых детей, и Скотт хотел, чтобы его тоже туда перевели. Скотт мечтал рассуждать о Платоне, решать сложные проблемы и узнавать быстрее и больше. Но этому мешали результаты теста IQ, полученные несколькими годами ранее. Он вспоминает разговор, произошедший тогда со школьным психологом. Психолог нарисовал на салфетке кривую и, показывая на ее верхнюю часть, сказал:
– Это средний уровень, – психолог перевел палец направо, выше по кривой, и продолжил: – Вот где ты должен быть, чтобы тебя перевели в класс для одаренных детей. – И, передвинув палец влево, где кривая понижалась, закончил: – Ты сейчас находишься вот здесь.
– Скажите, – спросил Скотт, – а бывает такое, когда достижения становятся важнее потенциальных способностей интеллекта?
Психолог отрицательно покачал головой и сказал, что разговор окончен.
Той осенью Скотт решил, что хочет заняться вопросами так называемого «интеллекта», чтобы самому разобраться с этим. Он подал документы на курс когнитивистики, или науки о мышлении, в университет Карнеги-Меллон, но получил отказ. Учитывая, что у него были блестящие оценки и много не входящих в обязательную программу предметов, Скотт понял, что причина – в его низких результатах «Академического оценочного теста».
– Но я решил не сдаваться, – вспоминает он. – Я сказал себе: я все равно добьюсь того, чего хочу. Я знаю, что хочу изучать, и меня ничто не остановит.
После этого Скотт прошел прослушивание для зачисления на оперную программу, которая была в Университете Карнеги-Меллон. Почему? Да потому, что на музыкальном отделении не придавали особого значения результатам «Академического оценочного теста». Здесь преподавателей больше интересовало исполнительское мастерство абитуриентов, и Скотта приняли.
В течение первого года обучения он пошел на дополнительный курс психологии. Потом он выбрал ее в качестве своей второй специализации, а чуть позже перевелся на отделение психологии. Скотт окончил университет членом
Какой же вывод мы можем сделать из вышесказанного? Тесты на определение таланта приносят крайне мало пользы, да и все психологические тесты, включая тест на определение упорства, недоработаны и далеки от идеала.
Впрочем, можно сделать и другой вывод. Мы излишне концентрируемся на определении задатков и полностью забываем о том, чего человек может достичь, собрав волю в кулак и приложив максимум усилий.
В следующей главе мы поговорим о том, какое значение имеет упорство.
Глава 3. Усилия засчитываются дважды
Не проходит и дня, чтобы я не услышала или не прочитала слово «талант». Причем в любом разделе газеты – от спортивных новостей до бизнес-колонок. Такое ощущение, что всех, кто достиг чего-то стоящего, мы тут же наделяем исключительным «талантом».
Если мы придаем ему такое большое значение, то недооцениваем все остальные качества. В самом экстремальном случае в глубине души мы придерживаемся такого представления:
Вот, например, что сказал в эфире радиокомментатор. Он сравнил Хиллари и Билла Клинтонов и заявил, что оба супруга – мастерские коммуникаторы и большие политики. Но про Билла говорят, что он талантливый политик, а Хиллари сделала себя таковой. Билл – талант, Хиллари – трудяга. А за этим маячит вот еще какой неозвученный вывод: Хиллари никогда не будет Биллу ровней.
Так что же происходит? Почему существует такая устойчивая установка по отношению к таланту и почему от нее так трудно избавиться?
Несколько лет назад я прочитала исследование о пловцах-профессионалах под названием «Прозаичность мастерства». В названии статьи все уже сказано: любые удивительные достижения человеческого тела представляют собой набор отдельных элементов, каждый из которых в отдельности является совершенно обыденным и невыдающимся.
Вот что писал автор исследования, социолог Дэниел Чамблисс:
«Высшее достижение состоит из десятков небольших умений и действий, каждое из которых было заучено. Каждое из этих действий отрепетировано до совершенства, и все они соединены и синхронизированы. В каждом из этих действий нет ничего сверхчеловеческого. Мастерства достигают только путем правильности в их исполнении и в последовательности».
Дэниел сам был профессиональным пловцом и несколько лет работал тренером на полставки. Он часто ездил со спортсменами на соревнования и жил рядом с ними. Он говорил мне:
– Талант – это распространенное среди непрофессионалов объяснение выдающихся спортивных достижений.
Он говорил, что, по мнению многих людей, «талант – это словно невидимая субстанция, которая отличает наиболее успешных спортсменов». Нам кажется, что у них «есть особый дар», которого нет у всех остальных, какие-то физические, психологические или генетические отличия. Мы полагаем, что талант или есть, или отсутствует. Некоторые рождены быть спортсменами, а иные – нет.
Я совершенно согласна с ходом мыслей Дэниела. Когда мы не в состоянии объяснить, как спортсмену, музыканту или кому угодно удается сделать что-то потрясающее, нам остается только всплеснуть руками и сказать: «Ну, это просто дар! Такому научиться нельзя».
Дэниел рассказывает, что в биографиях величайших пловцов мы можем увидеть множество факторов, которые в сумме делают их великими. Например, родители практически всех успешных пловцов интересовались этим видом спорта и имели достаточно денег, чтобы оплатить услуги тренера и поездки на соревнования, а также самую важную статью расходов – постоянный доступ к бассейну. Благодаря этому спортсмены посвятили тренировкам тысячи и тысячи часов, шлифуя отдельные элементы мастерства, сумма которых и позволяла им победить в соревновании.
Почему мы объясняем успехи спортсменов наличием особых талантов? Это как раз совершенно понятно.
– Большинство людей видит высококлассных спортсменов по телевизору каждые четыре года, когда транслируют их выступления на Олимпиаде. Мы не наблюдаем за ними во время ежедневных тренировок.
Дэниел обращает наше внимание: порог одаренности, необходимый, чтобы стать успешным пловцом, гораздо ниже, чем многие из нас могли бы предположить.
Мы превратили талант в божественный дар, и такая постановка вопроса нас вполне устраивает. Благодаря этому мы можем расслабиться и не пытаться что-либо изменить в своей жизни. Когда я только начинала преподавать, я тоже ошибочно ставила знак равенства между талантом и высокими достижениями.
Так что же такое настоящее величие? Ницше и Дэниел Чамблисс пришли к одному и тому же ответу на этот вопрос. Великие дела делают «люди, думающие в одном направлении, они используют все в качестве рабочего материала, они внимательно относятся к своей внутренней жизни и внутренней жизни других людей, везде находят модели поведения и стимулы для дальнейшего развития и неустанно комбинируют все средства, находящиеся в их распоряжении».
А существует ли талант вообще? Ницше рекомендовал взять в качестве примера мастеров, работающих руками. «Не стоит говорить о даровании и врожденном таланте! Можно назвать много имен великих людей, которые совершенно не были как-либо одарены… Они приобрели, “наработали” свой гений. Они не торопились, потому что им нравилось хорошо делать маленькие, второстепенные вещи, а потом уже строить что-либо целое, единое и потрясающее».
Если одним талантом невозможно объяснить достижение, то чем же еще?
У меня накопилось более десятка толстых тетрадей с диаграммами. Более десятилетия я думала над теорией и вот, наконец, опубликовала статью, в которой содержались две простые формулы, объясняющие, как талант превращается в достижение.
Вот они:
Талант – это скорость, с которой человек развивает умение, прикладывая для этого усилие. Достижение – это результат использования человеком полученных умений. Конечно, значение имеют и дополнительные возможности – например, хороший учитель или тренер. Вполне возможно, что роль учителя даже важнее всех качеств самого ученика. Но моя теория не учитывает ни сторонних факторов, ни элемента удачи. Моя теория объясняет только психологию достижений. Так как и сама психология является не единственной и не всеобъемлющей наукой, то и моя теория остается незаконченной.