Жарко — она расстёгивает пальто; снимает его, кидает на заднее сидение. Не хочет она его соблазнять, оставаясь в коротком платье с голыми плечами. Но она уже вся мокрая. Некомфортно. Чешется вся. Ёрзает.
Ну где же Костя?! Вот бы спас её...
Он. Ты мне снишься... Ты в моей голове... Я ищу тебя в каждом лице... Никак не могу дописать книгу... Не могу решить... Хэппи энд или трагедия...
Она. Это биография?
Он. Разве я мало намучился?
Она. Найди девушку, сделай ей пластическую операцию с моим лицом! Только от меня отстань!
Он. Между нами так и будет незаконченно... пока мы ни переспим...
Она. Мы уже спали...
Но он её не слышит — никак не реагирует. На своей волне.
Он. Почему ты веришь ему, а не веришь мне?
Она. Он меня никогда не обманывал.
Он. Он тебя даже не помнит...
Она. Он не только меня не помнит. Но и все те сутки.
Он. Это он тебе так сказал? А с чего ты взяла, что он не помнит?
Она. А зачем ему врать?
Он. Не хотел с тобой продолжать... Но ты смогла его околдовать...
Она. Да. Приворожила.
Он. Ну, видимо, ты трахаешься божественно... раз он от тебя не отлипает... Квартиру тебе подарил, дом новый купил... Баб у него даже среди персонала больше нету... Ещё и женился... Это вообще пиздец... Чтоб мой брат... да женился... Это вообще сюр...
Она. Почему?
Он. Я — писатель. Романтик в чём-то. Хоть и шлюхан.
Грустно улыбнулся.
Он. Но он... такая блядь... Каждой бабе юбку задирал... и трахал там, где поймает...
Полина взволновалась.
Она. Он... насиловал..?
Он. Нет, конечно! Просто девки, видимо, такие попадались... безотказные... Дешёвки... Но с тобой что-то пошло не так... Его хуй теперь только в твою сторону смотрит... Всё вокруг тебя...
Он потянулся к бардачку, открыл, достал вилку. Десертную. Протянул ей.
Она сидела, широко раскрыв глаза.
Он. Сделай мне больно.
Она вжалась в спинку кресла.
Она. Не буду.
Он. Что? Личное?
Она. Да! Это только между нами!
Он. Крови хочешь? Могу сам себя порезать...
Она. Не надо!
В её глазах страх...
Он. Как вообще любовь может так душить и убивать... Ведь должно быть хорошо... А я умираю... Я до тебя вообще не знал что это за чувство... Но теперь я знаю... И даже так... я счастлив... Сам всегда презирал слабость... Смеялся над влюблёнными... Они же как поехавшие... И сам споткнулся...
Схватил её — и усадил на себя, лицом к себе, завёл руки за спину, крепко сжал. Её грудь прямо перед его носом... И он смотрит так жадно... Она чувствует твёрдость под собой...
Она брыкается, вырывается, пытается укусить его — он уворачивается.
Мудак оживает. Заводится.
Он. Какая дикая... Сдайся!
Она. Никогда! Только ему сдамся!
Впивается в неё губами...
Она кусает его...
Его рука лапает её за грудь — и она вся извивается, чтобы скинуть его грудь с себя, но вместе с тем, ёрзая, он заводится ещё больше. Ну что за капкан!
Слышится визг тормозов, вокруг машины, с разных сторон; он расцепляет объятия — и она, почувствовав, что хватка исчезла, сползла на сидение.
Чёрные джипы.
Из одно вышел Костя. Ещё минимум шестеро. Все одетые total black. А лица... как будто убивать идут...
Он ведь убьёт...
Предупреждал...
Даже слушать не будет...
Костя идёт к машине. В руке пистолет...
Она вся сжалась...
Бледная...
Выстрелил в стекло задней двери — намеренно, чтобы в людей не попасть.
Полину трясло. Не узнавала мужем. Никогда таким его ранее не видела... Ну прям бандит, уголовник...
Подошёл ближе. Смотрел брату в глаза. Полина не шевелилась.
Мудак. Нахуй мне твоя девка не нужна! Просто проверял!
Костя. Своих жён проверяй!
Мудак. Она же высасывает жизнь. Ты, я, муж её, дочь... Она же убивает собой...
Полина зажмурилась.
Выстрел.
Полина почувствовала кровь на своём лице. Слёзы текли, дышать тяжело...
Она — следующая...
Дверца рядом открылась... Она боялась смотреть... Она не хочет смотреть ему в глаза, видеть, как он убивает её...
На ней руки...
