Анфиса Ширшова – Власть Шести (страница 13)

А тем временем Оливер все же вытряс из кузины обещание сопровождать его на вечеринку экономистов в гостиной общежития на территории кампуса.

Она отлично ощущала себя в компании его приятелей. На самом деле именно они и были кругом ее общения – парни-ботаники, с которыми Оливер дружил с детства. Теперь они все вместе учились в Эдинбургском университете. Когда родители Эм-Джей погибли, она, тогда двенадцатилетняя девчонка, переехала к своим дяде и тете и, наверное, как-то смогла пережить случившееся горе только благодаря их заботе и искренней любви к ней добряка Оливера.

В школе у нее была лучшая подруга – Веро́ника Торн. И Оливер ненавидел ее. Ненавидел за то, что когда Эм-Джей лишилась своей семьи, она трусливо прекратила их общение, словно ее подруга стала прокаженной. Мэри-Джейн каким-то невероятным образом держалась, каждое утро нацепляя на лицо упрямое выражение. Словно доказывала себе и всем вокруг, что удары судьбы, хоть и оставили на ней незаживающие раны, но не смогли окончательно сломить.

Оливер не знал человека искреннее и добросердечнее Мэри-Джейн. Но, словно пытаясь проверить ее на прочность, судьба подкинула еще одно испытание. Стоило ей поступить в университет, как начались проблемы с одногруппниками. Многих на этот факультет против их же воли затолкали богатые родители, лишь бы дети получили престижное образование. Эм-Джей же искренне интересовалась историей, мечтала работать в музее, университете или же ездить по миру с экспедициями. И вот две пропасти – разный материальный статус и уровень знаний – слились в одну огромную. Общий язык она нашла лишь с несколькими девушками, которые, впрочем, держались особняком от всех остальных, в том числе и от Эм-Джей, не влившейся вовремя в их слаженный коллектив из четырех человек. Другие ребята откровенно презирали тех, у кого на счету нет суммы со множеством нулей, потому и Мэри-Джейн ровней не считали. Вдобавок Брайан Грейвуд поспорил с друзьями, решив развести наивную Эм-Джей, влюбив ее в себя. Богатый, смазливый парень был уверен, что Мэри-Джейн легко упадет в его постель, а он повеселится, рассказывая об этом придуркам-друзьям, да еще и получит солидный куш за свою легкую победу.

Но у него ничего не вышло. Он проиграл, но не отказал себе в удовольствии унизить ее.

Глава 10

– Они серьезно? Кто вообще играет в "Монополию" на вечеринке? – закатил глаза Руперт, поглядывая на квадратный стол, который заняла компания ботаников во главе с рыжим второкурсником по имени Оливер.

Рядом с ним сидела улыбающаяся Эм-Джей – единственная девчонка среди повернутых на экономике парней. Она была одета в уютный молочный свитер крупной вязки и черные джинсы, заправленные в высокие сапоги, очень похожие на жокейские. И ни грамма косметики, тогда как девушки, присутствующие на вечеринке, постарались выглядеть как можно более ярко: короткие юбки и откровенные платья, каблуки и тщательно продуманные прически.

– Ну и как пробиться к Подружке Паука? – проворчал Руперт, сунув в раскрытую ладонь Леджера картонный стаканчик с пивом. – Выдергивать из гущи ботаников? Почему мне кажется, что они набросятся на меня, как зомбаки?

Бёрнс засмеялся и покачал головой, глядя на пенный слой «Гинесса».

– Ты всерьез решил за ней приударить?

Приятель дернул плечом.

– Да я так… Это риторические вопросы.

– Что там за история со спором на Эм-Джей? – спросил Леджер, быстро напечатав сообщение опаздывающему Нэйту.

Руперт вздохнул и расстегнул пуговицу на голубой рубашке в тонкую белую полоску.

– Ну, как это обычно бывает? Богатенький парень типа запал на хорошенькую, но нищую девчонку. – Он пожал плечами и сделал глоток из собственного стаканчика. Облизав верхнюю губу, чтобы избавиться от пены, Руперт продолжил: – Самое мерзкое, что в этом участвовали даже девушки из ее факультета, прикинь? Почти все ставили на то, что Мэри-Джейн прыгнет к Брайану в койку в течение недели. Но облом. Эм-Джей тактично, но уверенно раз за разом посылала богатого придурка. Он же в сердцах прилюдно унизил ее и продолжает это делать. Ну, знаешь, намеки на ее дешевые вещи, простенькую внешность и судьбу никому не нужной сиротки.

– Простенькая внешность? – медленно повторил Леджер, невольно вскинув голову, чтобы посмотреть на Мэри-Джейн. Она хохотала, глядя на покрасневшее лицо Оливера, что-то доказывающего всем едва ли не с пеной у рта. Губы у нее стали как будто даже еще ярче, а глаза озорно блестели. Одета она была опрятно и аккуратно, со вкусом. А то, что шмотки не брендовые, так не для всех это имело значение. Леджер и сам до недавних пор одевался в то, что попроще и что стоило как можно меньше. – Подожди, ты сказал – сирота?

– Да я толком не знаю. Вроде бы у нее нет родителей.

– Ясно, – протянул Бёрнс, отворачиваясь.

Разговор перескочил на новенькую девчонку с факультета филологии, а Оливер и Эм-Джей с приятелями тем временем уже свернули игровое поле «Монополии» и достали разноцветные карточки. Похоже, решили играть в ассоциации. Ледж покачал головой – вот же неугомонная компашка. На их просторном столе стояли три упаковки апельсинового сока и пара бутылочек пива. Бёрнс готов был биться об заклад, что этим вечером Джейн делала выбор в пользу сока. Как, наверное, и рыжий Оливер.

Никто из них не заметил Грейвуда, пакостно ухмылявшегося своим мыслям и то и дело бросавшего злобные взгляды на Эм-Джей.

Вскоре Леджер вышел из здания, чтобы спокойно покурить. Накинув куртку, но не застегивая замок, он привалился спиной к каменной стене общежития и вдохнул морозный воздух. Крошечные снежинки падали под ноги, тотчас тая, оставляя после себя лишь мокрые пятнышки. Две девчонки торопливо приблизились ко входу, бросая на Леджера заинтересованные взгляды. Он тоже взглянул на них, но как-то равнодушно, поскольку мысли его унеслись далеко от этого места и веселого вечера. Как-то так вышло, что за последние два года ухабистая, усеянная рытвинами и ямами, дорога его жизни вдруг сделала крутой поворот и вынесла Бёрнса на совершенно иной маршрут. Он понятия не имел, правильно ли сделал, что принял свалившееся на голову предложение, но не мог не признать, что в такой жизни имелись и свои плюсы.

– Да где ж тебя носит? – тихонько проворчал себе под нос Леджер, поглядывая на часы на экране смартфона.

Вскоре, словно откликаясь на его мысли, в самом начале асфальтовой дорожки, пересекающей кампус, появилась высокая фигура. Парень прятал ладони в карманы куртки, а волосы – под капюшоном, иначе рисковал добраться до общежития с сырой шевелюрой.

– Здоро́во, – устало произнес Нэйт, пожимая ладонь друга.

Леджер поймал себя на мысли, что Джеймисон перестал быть похожим на беззаботного студента. Да и был ли когда-то вообще? Им обоим пришлось рано повзрослеть. Возможно, и сам Бёрнс никогда не казался веселым студентом. Но Нэйт действительно сильно изменился за последние пару лет. Стал слишком серьезным, погруженным в себя, часто бывал чем-то занят. То сидел в библиотеке, то ездил по стране с отцом. Чем именно они занимались, Леджер не знал. Нэйт не рассказывал, и он не лез к нему с расспросами. Значит, эта информация не для его ушей. Теперь же в глазах Джеймисона он видел усталость и напряженность взрослого мужчины, которому изо дня в день приходится решать множество проблем.

– Извини, отец задержал, – пояснил он, выхватывая из пальцев Леджера сигарету, которую он так и не прикурил.

– Все в порядке?

Нэйт пожал плечами, выпустил дым изо рта и задумчиво уставился себе под ноги, зажимая сигарету между пальцев. Леджер до сих пор не мог понять, как Нэйт смог простить отца за все те зверства, что он творил в свое время. Но реальность была такова, что друг действительно закрыл на это глаза и теперь активно общался с отцом. Что ж, возможно эта тактика принесла свои плоды, ведь Нэйт больше не валялся переломанным на больничной койке.

– В норме, – наконец ответил он. – Скорее всего, придется уехать чуть раньше. После двадцатого декабря.

– То есть через неделю? – выгнув бровь, протянул Леджер. – А как же учеба?

– Ты же знаешь. Это не проблема.

– Ну да. Хрустящие новенькие купюры отлично могут закрыть глаза кому угодно.

– К сожалению, – не стал спорить Нэйт. – Как вечеринка?

– Как обычно. Кто-то напивается, кто-то уже сосется, а кое-кто… – Вспомнив Эм-Джей с компанией ботаников, Ледж неожиданно улыбнулся. – А кое-кто рубится в настолки.

– Что-то новенькое, – хмыкнул Нэйт.

Дверь общежития распахнулась, выпуская на морозную улицу компанию из трех парней. Один – крепкий брюнет в кожаной куртке – довольно лыбился, громко выкрикивая что-то своим дружкам. Именно на него указал Руперт, когда рассказывал мерзкую историю со спором.

Леджер зажал в зубах тлеющую сигарету, чуть развернул корпус, сжал пальцы правой ладони в кулак и, когда Брайан Грейвуд поравнялся с ним, ударил точно в солнечное сплетение. Брюнет охнул и согнулся пополам, а Леджер нарочито заботливо удержал его за воротник, потянув куртку вверх.

– Тихо-тихо, приятель, – посетовал Бёрнс все еще с зажатой в зубах сигаретой. Хлопнув парня по спине со всей силы, он уточнил: – Что ж ты так неаккуратно?

Нэйт переводил проницательный взгляд с друга на брюнета, но уже настороженно подобрался, готовый, если потребуется, вступиться за Леджера, пусть даже тот начал непонятный ему конфликт первым.