Анфиса Ширшова – День милости (страница 2)

***

– Айви, я здесь!

Даниэль махнул рукой, и мне пришлось протиснуться вперед, чтобы встать с ним рядом. Парень не мог скрыть своего воодушевления, ведь сегодня могла осуществиться его мечта: поездка в город. И не просто поездка, а новая жизнь в месте, которое разительно отличалось от нашей Долины.

Дэни исполнилось двадцать два пару недель назад, потому за его плечами уже было два отбора, которые он, к своему неудовольствию, не прошел. Каждый год он надеялся на то, что система назовет его имя, но этого пока не случилось. Дэни знал, как я отношусь ко Дню милости, и именно на этой почве у нас возникали частые споры. Он считал глупостью мое нежелание менять жизнь и стремиться к лучшему. Меня же раздражали его горячие речи на тему того, как же повезло тем, кто родился в Элла-Роуз.

Наши отношения можно было бы назвать странными. Мы начали общение с дружбы, когда оба были не старше десяти. Не скажу, что виделись мы каждый день. Нет. Обычно это случалось в единственный выходной, к тому же неизменно в компании сверстников, но пару лет назад многое изменилось. Я подросла и стала интересоваться другой стороной отношений между девушкой и парнем. Да-да, романтичное настрое не обошло стороной и меня. И как-то раз, когда мы с Дэни бродили по лугу, я вслух спросила: каково это, целоваться с тем, кто тебе нравится? Даниэль повернулся ко мне и быстро сказал:

– Я могу научить тебя целоваться.

Я не стала отказываться. Спустя пару недель подобных практик мы перешли к новому материалу. Папа явно не одобрил бы то, чему училась его дочь, но мне и правда было интересно и… приятно. У Дэни на тот момент не было девушки, я полностью ему доверяла, к тому же нам всегда было очень легко общаться. Он неизменно был искренним со мной, заботился и дарил наслаждение нам обоим, и большего мне было не нужно. Но мы оба знали, почему не можем быть вместе, и на то было несколько весомых причин. Первая заключалась в том, что никто из жителей Долины не имел права вступать в брак и рожать детей до достижения двадцати пяти лет. Забеременеть в этом возрасте было невозможно. Девушкам каждый год насильно устанавливали противозачаточные системы. Это было связано с отбором, ведь в город мог отправиться только один человек, но никак не целая семья. И вторая причина касалась нашего полярного взгляда на жизнь. Дэни хотел уехать в город и надеялся на это каждый год в День милости. Я же молилась о том, чтобы подобный исход обошел меня стороной.

– Ты очень красивая, – улыбнулся друг и взял меня за руку. – Знаешь, если мне и в этом году не повезет, я все же не сильно расстроюсь. Ведь мы можем очень неплохо провести эту ночь. К тому же я еще не поздравил тебя с днем рождения.

– Надеюсь, у нас получится хорошенько его отпраздновать, – жизнерадостно подмигнула я, но на самом деле меня уже немного потрясывало от волнения.

Дэни был довольно высоким парнем, а еще сиял широкой белозубой улыбкой и привлекал к нам всеобщее внимание. Я поежилась и сделала шаг назад, пытаясь скрыться в его тени. Но, к моему глубокому сожалению, нас уже заметила Руби. Блондинка надела свое лучшее платье и туфли, сделала красивую прическу и даже подкрасила губы, что в наших краях было редкостью.

Подруга оглядела меня с ног до головы и нахмурилась.

– Ты что, собралась скакать на коне? Айви, где же то изумительное изумрудное платье? Ты выглядишь… обычно.

– Мне наплевать, – шепнула я. – Я просто хочу, чтобы это скорее закончилось, а потом, может быть, и правда навещу Ветерка и немного покатаюсь.

– Ты просто невозможно упрямая, – покачала головой Руби. – Ну когда же все начнется?

Мы невольно посмотрели на сцену, куда двое мужчин из города выносили металлический стол. Все знали, что на него установят широкий монитор со встроенным микрофоном, откуда и будут звучать слова системы. При этом на мониторе отобразится что-то похожее на человеческое лицо, будто нарисованное карандашом, но потом стертое небрежными движениями. Мне не нравился этот образ. Он внушал страх и сомнения в том, что его намерения не несут вреда жителям Долины. Почему бы Правителю самому не приехать, чтобы пообщаться с народом? Нет. Ему такое, кажется, и в голову не приходит.

– Смотри! Там, слева, – зашептала Руби в мое ухо. – Это же Призрак!

Я повернула голову и вгляделась в сумрак, в котором и правда угадывалась высокая фигура в темном балахоне. Капюшон скрывал голову, а платок с изображением черепа – нижнюю часть лица. Мы видели только глаза. Желтые. Будто у зверя.

– Это волк! – ахнула Руби, склонившись ко мне.

Я вздрогнула и невольно отступила.

Терпеть не могла этих животных. И на то была веская причина.

Глава 2

Тело Зейна напряглось.

Что-то было не так.

Он привык доверять инстинктам, которые, хоть и не были врожденными, но действовали безотказно. И сейчас он чувствовал волнение, что было ему не свойственно, ведь это стандартный День милости, а не схватка с врагом.

Он пристально вглядывался в толпу у сцены, изучая лица, но напряжение не проходило. Призрак сделал несколько шагов вперед, и тут на него налетел распорядитель – Клинт Аткерс. Он как раз собрался выходить на сцену, но Зейн выскочил ему наперерез. Глаза Призрака впились в Клинта, и распорядитель невольно отшатнулся.

– Прошу меня простить, – пробормотал мужчина и быстро прошел на середину сцены. Подняв микрофон к губам, он жизнерадостно произнес: – Жители Долины фермеров, от имени Правителя и всех обитателей Элла-Роуз я рад приветствовать вас в День милости!

Раздались аплодисменты, а Зейн продолжал искать в толпе источник волнения. Однако все никак не мог его ухватить. Казалось, кто-то невидимый вкладывал в его руку тонкую нить, ведущую к этому источнику, но она тут же обрывалась. Призрак отступил в привычную тень и решил ждать окончания действа. Возможно, что-то прояснится, когда жертвы будут выбраны.

***

– Меня сейчас стошнит от страха, – пискнула Руби, сжав мою ладонь. – Только бы мне повезло!

– Могу сказать то же самое, – пробормотала я и покосилась на Дэни, который смотрел на Клинта Аткерса с обожанием.

Он вещал что-то о большом сердце нашего Правителя, который готов взять на воспитание любого из жителей Долин. В одно время с нашим отбором проводился отбор и в двух других Долинах. Интересно, был ли там хоть кто-то, кто так же, как и я, не желал покидать родное место? Уверена, что да. И я очень надеялась, что система будет слепа к нам.

– Экран загорелся! – радостно произнес Дэни, склонившись ко мне.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Кажется, я накрутила сама себя, и от волнения в висках появилась неприятная пульсация.

– В этом году в отборе участвуют двести девятнадцать молодых людей, – прокомментировал Клинт, пока на экране появлялось неживое лицо системы. – Богатый выбор! Что ж, рад наконец сказать: пусть милость снизойдет на Долину.

Все склонили головы, как это было принято после подобных слов. И тут ожила система. Голос казался мне противным и зловещим, но многие затаили дыхание, надеясь на удачу.

– Номер шестьдесят семь, – прозвучал в тишине механический голос системы. Пауза. И снова слова робота: – Даниэль Адамсон.

Я отшатнулась от Дэни так, будто он был прокаженным. Сам же Дэни не мог поверить своему счастью.

– Иди, – шикнула на него Руби и добавила: – Поздравляю!

– Это же… Айви, меня выбрали!

– Знаю, – прошептала я, глядя на друга с сожалением. Ведь выходило, что мы могли больше никогда не увидится и не имели возможности как следует попрощаться. Но Дэни, казалось, вовсе не думал об этом. Он забежал на сцену, сцепил ладони в замок и поднял их над головой. Улыбка не сходила с его полноватых губ.

– Первый кандидат в новую жизнь, – радостно произнес Клинт и пожал руку Дэни. – А парень-то крепкий! Что ж, ждем следующее имя.

– Номер девяносто четыре, – продолжила система. – Стивен Брукс.

Стивен оказался ниже Даниэля, но шире в плечах. По телосложению парень напоминал поджарого молодого бычка: рельефные мышцы, проработанные за годы тяжелого труда на ферме, квадратная челюсть и небольшие глаза с нависшими надбровными дугами. Он не улыбался, как Дэни, но выглядел удовлетворенным и немного ошарашенным.

– Поздравляю наших мужчин, – бодро воскликнул Клинт. – А теперь переходим к десерту. К нашим прекрасным дамам. Итак, кто же станет счастливицей?

– Руби, мне дурно, – прошептала я, привалившись к плечу подруги. – Как ты пережила эти четыре года?

– Айви, держи себя в руках. И меня заодно… Мамочки, как страшно!

На экране замелькало компьютерное лицо системы. Я сжала кулаки и зажмурилась. Но стоило механическому голосу начать говорить, как я распахнула глаза.

– Номер сто одиннадцать. – Пауза, в течение которой взбесившееся сердце совершило не менее десяти толчков. – Айви Эванс.

***

Девушка с буйными кудрями цвета воронова крыла сжалась в комок и боялась выйти из толпы. Зейн видел, что подруга подталкивает ее к ступеням, а вокруг них уже нарастает гул голосов. Кто-то не мог понять, почему она не бежит на сцену, приплясывая от радости, кто-то понимающе качал головой, высказывая предположения о том, что девушке нужно прийти в себя.

Наконец, она поднялась на сцену, но на последней ступеньке споткнулась и чуть ли не завершила свое восхождение падением. Высокий парень по имени Даниэль подбежал к ней и успел подхватить ее за локоть, на пару мгновений прижав тело девушки к себе. Призрак нахмурился и опустил платок, чтобы сделать глубокий вдох. Его интересовал запах избранных в День милости. Стивен Брукс пах соломой и свиньями, от Даниэля чувствовался слабый запах табака и… этой девушки. Айви. Она же пахла тимьяном, мятой и лепестками роз. Ноздри Зейна раздулись, втягивая в себя еще больше воздуха, несущего ее аромат вместе с порывами ветра.