Анетта Молли – Гром (страница 7)

— Она тебе не нужна, — складывает руки на груди.

Ее друзья начинают шушукаться между собой. Среди них две девушки и три парня.

— Это и есть тот самый непобедимый Гром? — тоненько спрашивает одна из девушек.

— Он самый, — отвечаю, опираясь на барную и ставлю руки по бокам от Алисы.

Она прожигает меня взглядом. Смотрю в ответ. Она хороша. Даже очень. Мне давно никто так не нравился, если по правде. В ней такая буйная энергия, что меня дико веселит.

Я чувствую, как воздух вокруг нас становится гуще, насыщеннее. Она пахнет... чем-то неуловимым, но безумно притягательным. Это не духи, нет. Скорее, смесь чего-то свежего, как морозный воздух, и теплого, как кофе с корицей. Ее запах будто обволакивает, и я ловлю себя на том, что хочу вдохнуть глубже.

— И что тебя беспокоит? — холодно спрашивает.

— Губа разбита, болит, — вру и невинно хлопаю глазами.

Алиса сглатывает и, хмурясь, осторожно касается руками моего лица.

— Дай посмотрю.

Нежные пальцы осторожно трогают губу. Алиса сосредоточена, будто осматривает смертельно больного пациента. В этот момент я вижу, как важно для нее то, чем она занимается. Еле сдерживаюсь, чтобы не начать улыбаться. Она не хочет признавать, что я ее волную, но замечаю, как ее дыхание становится чуть чаще.

— Я знаю, что мне может помочь.

— И что же? У тебя осталась маленькая болячка, поэтому она не может болеть, — ее голос резкий.

— Может. И вот лечение, — с этими словами притягиваю ее к себе и накрываю губы.

Черт. В крови бурлит адреналин похлеще, чем на ринге. Ее губы мягкие, но в них нет ответа — только холодное, почти ледяное сопротивление. Она не отстраняется сразу, будто давая мне шанс понять, что это ошибка. Но прежний я слишком люблю рисковать.

Алиса отталкивает меня. Сильно. Ее ладони упираются в мою грудь, и я чувствую, как ее пальцы впиваются в кожу, словно она хочет оставить следы.

Она соскакивает с барной.

— Обалдел?! Какого хрена?! — вытирает рукой губы.

Прошлый я никогда бы так не сделал. Прошлый я сначала бы как идиот издалека смотрел на нее, затем начал бы ухаживать, заботиться, дарить цветы, водить на обеды… и бла бла бла. Полный кретин. И я рад, что этого человека больше нет. Я похоронил его вместе со своими чувствами к Вере.

Сегодняшний я отпускает все тормоза. Мне плевать, что обо мне подумают. Плевать, что будет после. Делаю что хочу. И мне это нравится.

— Мужик, ты чего? — пищит патлатый.

Перевожу на него взгляд.

— Лично у тебя какие-то претензии ко мне?

Он делает шаг назад и как-то вжимает голову в плечи.

— Я просто.… ну… девушка не разрешала себя целовать…. — еще тише произносит.

— А ты не спрашивай, — подмигиваю. — Не ссы, мальков не трогаю.

Получаю в грудь удар от Алисы.

— Отойдем, — кивает в сторону. — Ребят, все нормально, он новенький, но уже успел много раз получить по голове, поэтому так себя ведет, — объясняет друзьям.

Смеюсь. Алиса хватает меня за руку и отводит в сторону.

— Ты совсем полный придурок?! Зачем ты подошел?!

— Достаточно смело? Подходит под ту муть, что ты вчера говорила?

Кажется, она сейчас взорвется.

— Это называется нарушение личных границ, ты эгоистичный, самовлюбленный...

Она не может подобрать слов, ее дыхание сбивается, а щеки горят от гнева. Я же, как всегда, спокоен, и, кажется, это бесит ее еще больше.

— Не смей прикасаться ко мне! Думаешь, тут все готовы с тобой развлечься? Позвони той девице!

— Не ревнуй, я даже не помню, как она выглядела.

— Гром, не зли меня! Не смей больше так делать! Откуда ты приехал, если такое отношение к девушке норма для тебя?! Или у стариков своя атмосфера? — упирает руки в бока. Ее глаза сверкают от гнева.

Хмыкаю. Стариком меня еще не называли.

— Видимо, я неправильно расценил твои взгляды и намеки, — мне нравится выводить ее из себя.

— Что?! Какие, к чертям, намеки?! Я к тебе не подходила совсем!

— Вот именно. Ко всем подходишь, ко мне — нет. Не странно ли?

— Ты придурок, поэтому не подхожу!

— Ну ладно, развлекайся с патлатым, — пожимаю плечами и хочу обойти ее.

Алиса снова ударяет.

— Это тебе шутки?! Я не позволю так со мной обращаться! Это место со своими правилами! Мне не нужно, чтобы из-за твоих выходок ко мне относились несерьезно! Прикинь, все решат, что любой может вот так ко мне подойти?! — орет на меня.

— Пусть только попробуют, — резко становлюсь серьезным.

Алиса складывает руки на груди и уничтожает меня взглядом.

— Да? И что ты сделаешь? А если найдется такой же придурок как ты, у которого от короткой юбки сносит башню?

— Я же сказал, никто к тебе не подойдет.

— Так ты теперь мой защитник? Спасибо, не надо, — саркастично произносит.

— Уже поздно. Поверь, никто не рискнет подойти. Они видели, что я поцеловал тебя, — нагло смотрю в ее глаза, которые метают искры.

Кажется, Алиса сейчас взорвется. А я еле сдерживаю улыбку. Она хочет начать кричать, что-то мне доказывать, но вместо этого произносит уже спокойно:

— Я к тебе теперь даже близко не приближусь, ясно? И не смей больше так себя вести. Представь, что меня здесь нет.

— А если я буду сильно травмирован? — невинно спрашиваю.

— Не смеши. Если что справишься сам. Я ведь здесь ерундой занимаюсь, по мнению многих!

— Я такого не говорил.

— А теперь вали от меня подальше, — с этими словами она разворачивается и идет обратно к своим друзьям.

— Эй, Алиса! — кричу вдогонку.

Она останавливается, но не оборачивается.

— Патлатый — полный придурок. Ты заслуживаешь кого-то получше.

Она замирает на секунду, потом, не сказав ни слова, продолжает идти.

Усмехаюсь.

Вот малолетка.

Наблюдаю минут десять, как Алиса специально громко смеется и кокетничает с Патлатым. Я стою совсем недалеко от них. Будет нехорошо, если я выйду из себя и оттаскаю его за космы. Он ведь совсем дрищ. Видимо, он чувствует флюиды, которые я посылаю, так как периодически нервно оглядывается. Салютую ему бокалом с соком, он вздрагивает и делает шаг в сторону от Алисы.

Она замечает это и бросает на меня взгляд. Ее глаза сверкают, будто она только что выиграла маленькую битву. Алиса знает, что я наблюдаю, и, кажется, ей это нравится.