Анетта Молли – Гром (страница 62)
Только прерывистое дыхание Марка где-то рядом. Я пытаюсь пошевелиться, но тело не слушается. Где-то капает бензин. Запах крови.
— Ли.… ты… в порядке? — его голос хрипит, будто сквозь вату.
Нет. Не в порядке.
*****
Гром
— Я скину тебе координаты, Гром. Если она с ним, то уже через полчаса ты сможешь ее увидеть.
— Спасибо, Череп! — мчусь по адресу.
Приезжаю на место и вижу, как мигают синие огни. «Скорая», полиция, толпа зевак — все как в тумане.
Что за херня?!
Я вылетаю из машины еще до полной остановки. Перед глазами красная «Ауди», перевернутая на крышу. Стекло веером по асфальту. И капли крови, черные при свете фонарей.
Сердце останавливается.
Через мгновение я вижу Алису.
На носилках.
Бледная, как мел. Волосы в крови. Без сознания.
— Малолетка…. — голос срывается, ноги сами несут меня к ней.
— Эй, стойте! — кто-то хватает за плечо.
Размахиваюсь — полицейский летит в сторону.
— Она моя! — рычу так, что второй коп замирает.
Фельдшер смотрит на меня, глаза округляются:
— Вы.... родственник?
— Ближе.
Подбегаю, касаюсь ее лица. Холодное.
— Жива? — спрашиваю, хотя боюсь ответа.
— Травма головы, сломаны ребра, но стабильна, — фельдшер быстро говорит. — Сейчас везем в больницу.
За спиной слышу голоса. Оборачиваюсь. Патлатый. Сидит у другой машины, лицо в крови, патлы грязные, но в сознании. В глазах — пустота. Наши взгляды встречаются. Волна неконтролируемой злости зарождается в груди. Клокочет. Требует выхода.
Я делаю шаг в его сторону. Он начинает ерзать на месте.
— Гром, я не х-хотел, я не х-х-хотел… — повторяет, заикаясь.
Подхожу совсем близко. Чувствую от него запах алкоголя.
Все проясняется.
Марк встает, запинается и падает, но продолжает отползать от меня. Его пальцы дрожат, оставляя кровавые отпечатки на асфальте.
— Я.... я не знал, что...
— Что ты не знал?! — шагаю ближе, и полицейские инстинктивно расступаются. — Что пьяным за руль нельзя?!
Он сжимается в комок, как испуганный щенок.
— Прости....
— Прости? — резко наклоняюсь, хватаю его за окровавленную рубашку. — Ты будешь просить прощения у нее, когда Алиса очнется.
Я беру его за шкирку и с силой бросаю на асфальт. Марк скулит. Снова беру и снова бросаю. Не бью, иначе не смогу остановиться. Это жалкий кусок дерьма сразу рассыплется от моего кулака.
— Ты мне руку сломал! — скулит от боли и прижимает ее к себе.
Полицейские решают влезть:
— Эй, парень, хватит! — двое хватают меня за плечи.
Я дергаюсь, но не отхожу от патлатого.
— Посмотри на нее! — рычу, указывая на скорую. — Все, что у тебя осталось — это молиться, чтобы она выжила. Потому что если с ней что-то случится... — голос срывается. — Клянусь, ты умрешь.
Полицейские резко оттаскивают меня.
Марк остается сидеть на асфальте, его тело сотрясают рыдания.
— Я.... я...
Алису грузят в «скорую».
— Я с ней! — бросаюсь к дверям.
— Вы же не родня! — фельдшер блокирует путь.
— Попробуйте остановить! — рев разносится по всей улице.
Тишина. Даже копы замирают. Фельдшер вздыхает:
— Ладно... — отступает.
Заскакиваю внутрь. Беру ее руку. Холодные пальцы.
— Держись, малолетка... — целую костяшки. — Я больше никуда не уйду.
Сирена воет над ухом. Все внимание на ее бледное лицо. На синяки, проступающие под кожей. На капельницу, впивающуюся в тонкую вену.
Фельдшер что-то бормочет, проверяя датчики.
— Сотрясение, возможно отек мозга... — слышу обрывки.
— Выживет? — перебиваю, сжимая ее ладонь крепче.
Мужчина не отвечает сразу.
— Сейчас все зависит от нее....
Глаза заливает красным.
— Ты что, не понимаешь?! — вскакиваю, хватаю его за жилет. — Она должна выжить!
Санитар за спиной кладет руку мне на плечо.
— Успокойтесь, или мы вас высадим!
Глубокий вдох.
Выдох.
Сажусь обратно.