Анетта Молли – Гром (страница 53)
— Вот что со мной происходит, когда ты волнуешься, — он дышит тяжело, голос хриплый. — Ты сводишь меня с ума.
Стол дрожит, когда он садит меня на него, бумаги летят на пол. Его руки повсюду. В моих волосах, на груди, между ног. Я задыхаюсь, кусаю его губу.
— Ты.… такая… — он не может договорить, потому что я спускаю его шорты ниже, и он теряет нить мысли.
Пальцы впиваются в мои бедра, когда резко входит. Без предупреждения. Я вскрикиваю, но тут же замолкаю — не хочу, чтобы услышали. Гром усмехается. Хватаю его за волосы, притягиваю ближе, чтобы заглушить собственные стоны его поцелуем.
Его движения становятся жестче, глубже, и я уже не могу сдерживать прерывистые вздохи. Каждый толчок заставляет спину выгибаться, пальцы впиваются в плечи, оставляя следы. Гром отрывается от моих губ.
— Хочу слышать тебя.
— Нет…. — пытаюсь протестовать, но он выбирает такой угол, что я невольно вскрикиваю.
— Вот так, — он хрипло смеется, — или тебе нужно больше?
Его руки скользят под меня, приподнимая бедра, и он входит еще глубже. Стон мне не сдержать. Мир сужается до его тела, до этого нарастающего напряжения внизу живота. Я цепляюсь за него, и он рычит мне в губы:
— Кончай со мной.
И я не могу сопротивляться. Волна накатывает резко, заставляя все тело дрожать. Гром не останавливается, пока его собственное дыхание не становится прерывистым, и он с глухим стоном прижимает меня к себе, заполняя до последней капли.
Мы замираем. Тяжело дышащие. Потные. Горячие.
— Теперь скажи, что больше не будешь убегать.
Его взгляд такой теплый.
Я все еще не в силах говорить.
— Или мне придется повторить? — он наклоняется ближе.
— Заткнись… — слабо бью по плечу, но сама притягиваюсь к нему, пряча лицо в его шее.
Он смеется, обнимая меня.
Я понимаю — проиграла.
Снова.
— Удалось тебя отвлечь, малолетка? — спрашивает, покрывая поцелуями мое лицо.
Хмыкаю.
— Да, но проблемы никуда не делись.
— Проблемы — это моя забота, — отрезает.
— А моя тогда какая?
— Быть со мной. Всегда. Даже когда кажется, что все плохо.
Гром заглядывает в мои глаза. У меня перехватывает дыхание. Нет, я не буду спрашивать про вчера.
Захочет — расскажет сам.
Киваю.
— Вот и перед боем размялся, — подмигивает.
Закатываю глаза.
Гром надевает шорты и футболку. Я поправляю платье.
— А если эти люди навредят тебе, Гром?
— Они так и планируют. Но ничего не выйдет.
Он подходит ко мне и берет лицо в ладони.
— Так, убери с лица это выражение. Улыбнись.
Вяло улыбаюсь.
— А получше можешь? — Гром резко разворачивает меня спиной к себе и запускает руку между ног, где до сих пор все пульсирует.
Я взвизгиваю и смеюсь.
— Если это единственный способ увидеть твой смех и улыбку, то придется доводить тебя до оргазма еще чаще. Хотя до боя остается всего пять минут…
— Ты... наглый... — мой голос срывается, когда его пальцы скользят по чувствительной коже, заставляя все тело вздрогнуть.
— А ты любишь это. Признайся.
Хочу ответить что-то колкое, но он проводит пальцем по самому чувствительному месту, и слова застревают в горле. Вместо них вырывается стон, а его низкий смех вибрирует у меня в спине.
Его рука движется медленно, маняще, то усиливая нажим, то едва касаясь. Я кусаю губу, пытаясь сдержать дрожь, но безуспешно — ноги уже подкашиваются.
— Гром.... — срывается с губ предупреждающе, но он только усмехается.
— Что? Хочешь, чтобы я остановился?
— Нет.... — выдыхаю, и он тут же награждает меня резким движением, от которого перехватывает дыхание.
Черт.
Мысль о том, что в клубе Грома ждет толпа людей, его противник, наверное, уже разминается на ринге, а он здесь. Со мной.
— Тогда проси, как следует.
Я поворачиваю голову, ловлю его губы в поцелуе — жарком, влажном, полном немого требования. Он отвечает тем же, а пальцы ускоряются, доводя до края.
И когда я уже готова сорваться, он внезапно останавливается.
— Гром! — почти рычу, в ярости оборачиваясь к нему.
Но он лишь поднимает бровь с видом невинного ангела:
— Ну? Ты же знаешь, что нужно пообещать.
Бросаю на него испепеляющий взгляд, но он непоколебим.
— Я не буду больше волноваться.
Его глаза вспыхивают триумфом, и прежде чем я успеваю что-то добавить, пальцы уверенно скользят, кружатся в нежном, но уверенном ритме. Большим пальцем он надавливает ровно там, где пульсирует вся моя плоть, заставляя бедра непроизвольно дергаться.
Гром усиливает нажим, пальцы глубже входят в меня. Доводит меня до дрожи, пока я не начинаю бессвязно бормотать его имя.
— Вот так… расслабься… — он целует мою шею, пальцы продолжают свою сладкую работу — то медленные и манящие, то резкие и точные.
Когда он добавляет еще один палец, я вцепляюсь в его руку, но он не останавливается.
— Гром.… я…
— Да, я знаю. — он прижимается губами к уху. — Кончай. Сейчас же.
И я срываюсь с тихим стоном, сжимая его пальцы, пока волны удовольствия не накрывают с головой. Он продолжает мягко гладить, пока я не начинаю дергаться от переизбытка чувств.
— А теперь нам пора, — шепчет.