Анетта Молли – Гром (страница 5)

Хотя с чего?

Дура!

Хорошо, что я видела только макушку девушки и ничего больше. Не хочу, чтобы внезапно обнаженный Гром всплывал в памяти.

Выпиваю залпом воду у бара. Бросаю взгляд на отца. Он как обычно веселится в компании своих друзей толстосумов. Несказанно рад, что у него в клубе теперь есть такой непобедимый новенький. Отец называет Грома «машиной». Хотя все временно. Такое увлечение до добра не доведет. Любая машина когда-то сломается. Жаль, но не всех людей можно починить.

Почему мужчинам так нравится смотреть на драки? Варварство.

Мы пересекаемся с отцом взглядом. Он грозит мне пальцем и улыбается. Еще бы полгода назад он бы, не раздумывая, выгнал меня отсюда. Но я отвоевала себе право быть здесь. Моя помощь парням приходится очень кстати. До меня никто даже не позаботился об элементарных методах оказания скорой помощи. Да, у отца есть договоренность с каким-то врачом, но тот последнее время отлынивает от работы. К тому же пока его ждешь, то может случится что угодно.

Со временем я собрала аптечку с самым необходимым. Да, я еще не врач, только учусь, но это лучше, чем ничего.

Хотя отца раздражает, что я всегда отговариваю бойцов от участия, сейчас он стал спокойнее реагировать. Но все равно стараюсь не попадаться ему на глаза, когда разговариваю с новенькими.

Однажды одного парня мне удалось отговорить. Правда, после третьего боя. Когда ему сломали челюсть.

— Ли, ты чего такая взволнованная? Парню уже лучше, сейчас домой поедет, — рядом оказывается бармен, Илья. Мой друг. Он тоже учится на медицинском, как и я.

Смотрю на поверженного бойца. Гром сломал ему нос. Без смещения, что радует. Я дала парню лед и рекомендации, какие таблетки стоит принять, как лучше спать и так далее. Настоятельно просила обратиться завтра в больницу, но знаю, что такие как он не пойдут к врачу, пока не станет совсем худо.

— Неплохо его новенький отделал. Зверь просто, — восхищенно произносит Илья.

Смотрю на него скептически.

— Лучше бы он нашел более полезное дело! Толку от его силы, если он так бездарно ее растрачивает? — начинаю заводиться.

— Тише-тише, — бармен поднимает вверх ладони. — Я помню твое мнение на этот счет, но ты сама решила быть здесь.

— Знаю, — буркаю в ответ. — Это единственный шанс быть ближе к отцу и помочь парням, которым самим плевать на себя.

Я совсем мало знаю своего отца. Дело в том, что мы познакомились только, когда мне исполнилось семнадцать. Моя мама не хотела говорить со мной об отце, говорила, что он плохой человек. Но ей пришлось. Болезнь подкралась незаметно и так же резко забрала жизнь мамы. Именно поэтому я пошла в медицинский. Хотела разобраться, что же так может быстро убить.

Перед смертью мама рассказала мне об отце:

— Мы познакомились, когда я была совсем молоденькой. Училась на заочном и пришла устраиваться на работу в ночной клуб. Тогда он находился рядом с пляжем, это было очень красивое место. Твой отец в свои двадцать восемь уже был его хозяином. Скажу честно, я сразу влюбилась, но понимала, что официантка не заинтересует его. К моему удивлению, Денис стал уделять мне внимание. Да, я потеряла голову, — мама смущенно краснеет. — Мы стали встречаться. Чуть позже я поняла, что забеременела. Однажды я сказала ему об этом, но Денис лишь рассмеялся. Он не поверил.

«Откуда мне знать, что это от меня? Думаешь, ты первая такая шустрая?» — жестоко спросил тогда.

Я вытирала мамины слезы. Даже спустя столько лет воспоминания причиняли ей боль.

— И я ушла. Мы больше никогда не виделись. Потом я узнала, что, оказывается, у него была невеста все это время, — тяжко выдохнула и взяла меня за руку. — Алиса, я очень тебя люблю, но не смогу остаться дольше. Тебе нужно обратиться к нему за помощью. Прости, что не оставила никаких накоплений, но я всегда старалась дать тебе все самое лучшее. Найди Дениса, скажи, что ты его дочь.

— Мамочка, перестань извиняться! Ты дала мне все, что могла! Я не буду общаться с этим человеком! Он так гадко поступил с тобой! Да я знать его не хочу! — упрямо сказала тогда.

— Так надо. Гордость не дала мне ничего, кроме кучи обид.

Мы долго препирались. Чуть позже я сдалась, увидев в сближении с отцом надежду на помощь в лечении мамы.

— А если он не поверит, что я его дочь?

— Поверит.

— Почему?

— Вы очень похожи. Стоит ему увидеть твои глаза и улыбку, он все поймет.

Так и произошло. Отец принял меня. Долго удивлялся, почему мы не связались с ним раньше. Я сказала ему все в лицо. О том, что считаю его подлецом и так далее. Он не стал спорить.

— Алиса, будь я даже вполовину таким гордым, как твоя мать, то у меня бы не было ничего из того, что я имею сейчас. Я не обвиняю, не кипятись. Ты такая же взрывная, как я, — он улыбался. — Так вот, иногда для того, чтобы тебя услышали, нужно сказать еще раз, надавить, заставить поверить, быть наглой. Как я мог узнать о тебе, если Катя исчезла сразу же после того разговора?

Они поговорили с мамой. Я не знаю подробностей, но помню, как мама улыбалась и светилась, когда отец был рядом. Он оплатил лучшую клинику, нашел врача, но… некоторые болезни не оставляют шанса.

Правда, с отцом мы не стали уж слишком близки. Между нами огромная пропасть. У него есть своя семья, дети. Я не лезу туда. Да и они обо мне не знают. Мне бы расстроиться, но я рада и тому, что есть сейчас.

Кроме отца у меня никого не осталось.

Воспоминания о маме заставляют глаза щипать. Часто моргаю. Я обещала ей быть сильной.

Замечаю, что из комнаты выходит девица, через пару минут Гром. Отвожу взгляд. Он сразу идет ко мне. Отворачиваюсь.

— Гром сюда идет, — радостно восклицает Илья. — Может, удастся с ним поболтать!

— О чем? Уверена, он глупый, как полено, — отрезаю.

Илья меня не слушает и завороженно смотрит на Грома.

— Налей мне сока, — просит бармена.

— Вы очень круто деретесь! Я давно такого не видел!

— Ничего особенного.

— Как это ничего? Да на бой теперь очередь!

— Илья, хватит, а, — шикаю на него.

Он отмахивается, наливает сок и отходит обслуживать других посетителей.

— У меня есть для тебя пара уроков, — шепчет на ухо Гром.

По спине пробегает стайка мурашек. Поворачиваюсь.

— Смотри, сжимаешь руку в кулак и ударяешь по двери, понятно? — издевательски спрашивает. Он без футболки, и я волей-неволей прохожусь взглядом по его мускулистому телу. — Чтобы в следующий раз так тебя не шокировать. Порепетируешь?

Мы сталкиваемся взглядами. Заглядываю в его глаза. Они о многом говорят мне. Например, что передо мной не тупой качок, любящий махать кулаками. В них грусть и отчаяние.

— Раз уж мы сегодня делимся друг с другом ценными советами, то вот тебе от меня: не суй член куда попало, есть риск что-то подцепить. Потом устанешь лечить.

Он замирает на секунду, а потом разражается смехом. Громким, искренним, но с какой-то горькой ноткой. Я закатываю глаза. Пусть не думает, что меня так легко смутить.

Гром не отходит, и я чувствую, как напряжение в воздухе сгущается. Меня волнует его присутствие. Его глаза все еще смеются, но в них появляется какая-то опасная искра.

— Ты знаешь, что самое забавное? — спрашивает, наклоняясь так, что наши лица оказываются на расстоянии пары сантиметров. — Ты пытаешься казаться такой безразличной, но я вижу, что тебе не все равно.

— Ошибаешься, — бросаю я, но он уже отходит, ухмыляясь. — С чего мне на тебя не все равно? Думаешь, ты чем-то отличаешься от других? Не смеши. За время, что я здесь нахожусь, я повидала много разных придурков. Так вот — ты самый обыкновенный.

— Ладно, ладно, — говорит он, поднимая руки в знак мира. — Не буду тебя трогать. У тебя сегодня и так слишком много впечатлений, — нагло усмехается.

— Может, хватит уже играть в мачо? Вижу, что тебе самому это надоело.

Его улыбка гаснет, и он смотрит на меня с внезапной серьезностью.

— Ты думаешь, я играю?

— Думаю, что ты пытаешься скрыть то, что тебя гложет. И, знаешь, это выглядит довольно жалко.

Я замечаю, как на лице Грома проскакивает какая-то новая эмоция, но мне не удается считать ее, так как он снова навешивает маску безразличия и самоуверенности.

— Никто не приходит сюда просто ради боя, ради зрелищ. У каждого есть причина, — добавляю.

Может, я надеюсь, его разговорить и разгадать причины нахождения здесь. Он в клубе каждый день. Неужели у Грома нет больше никаких интересов и целей?

Хотя зачем мне это знать? Или я и Грома хочу спасти?..

— Давай теперь поговорим, кого из себя строишь здесь ты. Мать Тереза? Спасительница? Медсестра в короткой юбке?

Понятно, он не станет раскрывать карты. Не очень-то и хотелось.