Анетта Молли – Гром (страница 49)

— Ты что-то дохрена рассудительный стал, — удивленно произношу.

— Это все Вера, — честно отвечает. — Приходится соответствовать. Она просто как-то назвала меня тупым быдлом, вот я и решил ума поднабраться. Книги читаю иногда.

Улыбаюсь. Узнаю Веру. Да, это в ее стиле.

Череп разливает виски по стаканам, жидкость золотится в тусклом свете лампы.

— Ну и как, помогает?

— Читать? — хмыкает. — Сначала думал, что это хуже ножа в живот. Потом втянулся.

Череп делает глоток, морщится.

Вспоминаю Веру. Ее резкие, но всегда точные слова. Как она могла одним взглядом поставить на место. И не только взглядом. Череп подтвердит, как однажды она огрела его битой.

Пускать ее в свои мысли почти болезненно. Ее имя все еще обжигает, как спирт на свежей ране, но я не буду страдать.

Прошлое — как шрамы.

Болит только когда трогаешь.

— Она и меня так же кроила, — признаюсь.

— Представляю, — ухмыляется. — Между прочим, именно поэтому я тогда не стал продолжать мстить. Она сказала, что если я тебя убью, то навсегда останусь тем самым тупым гопником из подворотни.

Смеемся.

— Но мы то оба знаем, что сколько книг не прочитай, все равно нутро видно, — добавляет Череп.

Киваю. Молчим некоторое время.

— Как ты? — спрашивает как старый друг.

— Лучше, — честно отвечаю.

Вижу, что ему хочется понять, есть ли до сих пор у меня чувства к Вере. Он не спросит напрямую. Череп затягивается сигаретой, выпуская дым в потолок.

— Про вас расскажешь?

Он докуривает и тушит сигарету в пепельнице.

— Вера родила пацана. Живем, — скупо отвечает. — Знаешь, если бы не Аврора, то мы бы так часто дома не слышали «Гром».

— Реально? — хмыкаю.

— Ага. Спасибо за то, что был рядом с моей дверью, пока я притворялся трупом, — ему неловко это произносить и он отводит взгляд.

— Я был дерьмовым отчимом, не приписывай мне того, чего нет.

— Тогда какого лешего Аврора таскается с этим жирафом, которого ты подарил? А иногда нет-нет, да и спросит, как ты и где.

— Что отвечаете?

— Вера задвигает что-то типа, что ты счастлив, женат и бла,бла. А где жена-то?

Развожу руками.

— У меня есть лучше.

— В каком смысле?

— Личный доктор.

Череп хмыкает. Заметно расслабляется. Я не претендую на Веру.

— Личный доктор, значит? — косится на меня, но в его голосе уже нет прежней колкости. — Ну хоть кто-то следит, чтобы ты не сдох раньше времени, — бросает в шутку.

Поднимаю стакан:

— За женщин, которые нас терпят.

Череп чокается со мной, но не пьет.

— Знаешь, я ведь до сих пор не понимаю, как Вера... — он обрывает себя, махнув рукой.

— Как Вера простила тебя?

— Да. После всего.

Я откидываюсь на спинку стула:

— Она не могла иначе. Всегда любила тебя. Факт, — озвучиваю слова, которые всегда разъедали меня изнутри. — Раньше я тоже не мог понять, но это нельзя объяснить.

Череп задумчиво кивает.

— Доктор хорошо тебя подлечила.

Киваю. Алиса смогла сделать невозможное.

— Я рад за вас, — говорю наконец.

И, к своему удивлению, понимаю, что это правда. Почти.

Череп поднимает на меня взгляд.

— Спасибо.

— А теперь ответь: зачем ты пришел сегодня на самом деле?

Череп шумно втягивает носом воздух.

— Выпить, — на губах ухмылка.

Снова прикуривает сигарету.

— Так уж сложилось, что у Веры переживания по тебе никогда не заканчивались, — выдает.

Внутри что-то переворачивается.

— После того, как она увидела твои раны и синяки, то задолбала всех вопросами. Хочу, чтобы она была спокойна, поэтому я здесь.

Я замираю с сигаретой на полпути к губам. Пепел падает на стол.

— Так вот как оно, — медленно выдыхаю дым. — Ты пришел... как ее шпион?

Череп делает глубокую затяжку, выпуская кольца дыма в потолок.

— Шпион, надсмотрщик, муж — называй как хочешь. — подмигивает. — Но да, она не спала три ночи после того, как увидела тебя по видео.

— Я жив. Здоров. Не валяюсь в канаве.

— Мало, — резко обрывает он. — Ей нужно видеть. Убедиться. Ты что забыл характер Веры? Поэтому я приехал убедиться вместо нее.

Встаю, подхожу к окну.

— Я должен перестать быть ее болью. Уже давно, — произношу.

— Прежний я разругался бы с ней и лопнул от ревности, но сейчас мыслю иначе. Она хочет знать о тебе — я не буду препятствовать. Дам ей это знание. Если ты не против.