Анетта Молли – Гром (страница 48)

Выпиваем залпом. Я нарушаю свой запрет на выпивку. Только на этот вечер.

Виски обжигает горло — дешевое, как в восемнадцать. Снова наполняет стаканы.

Череп вдруг хрипло смеется, вертя стакан в пальцах:

— Слушай, а помнишь наш «Черный ястреб»?

Фыркаю, наливая себе еще:

— Ты про то место, где кроме алкоголя и пары диванов ничего не было?

Он закатывает глаза, будто снова видит ту табличку с криво нарисованной птицей:

— Зато название огонь! Ты тогда такой пафосный: «Это будет элитное заведение!»

— А ты верил! — смеюсь. — А наш фирменный коктейль? Водка с томатным соком из соседнего ларька?

Череп громко смеется.

— Зато подавали «с дымком» — потому что вытяжка не работала!

Помню, как мы три дня красили стены, как ругались о том, как все будет выглядеть. Мы хотели собственный бар. Типа быть такими же крутыми как Гора. Молодые и глупые.

По итогу мы просто напивались там сами, звали друзей и всех парней, работающих на Гору. Мы держали бар в тайне, но босс всегда все про всех знал. Особенно бросалось в глаза, что трезвость на работе стала большой редкостью. Задания выполнялись плохо. Босс злился.

— Гора потом нас спалил, — хмыкаю.

Он неожиданно появился на пороге и стоял среди разгрома, его лицо — шедевр ярости и разочарования.

— Теперь все ясно. Идиоты. Быстро собрали манатки и пошли вон отсюда. Месяц никакого пойла, иначе пойдете на хер. Усекли? — Череп имитирует его бас, и мы оба гогочем.

— Ага. Потом месяц еще и полы мыли в его баре, — напоминаю.

Все боялись потерять такое место работы.

— Зато мы успели научиться различать 40 сортов виски!

Мы чокаемся. Пусть «Черный ястреб» прожил всего две недели — это были самые эпичные дни нашего предпринимательства.

Череп вдруг приподнимает бровь:

— Может, повторим? Теперь мы уже старые и мудрые.

Отрицательно мотаю головой.

— Это невозможно повторить. Наш легендарный бар.

Череп понимающе кивает.

— Гора тогда нам один урок дал. Помнишь?

— Какой? — приподнимаю бровь.

— Что настоящий бар — не про пьянку. Людям не бухло нужно, а атмосфера, статус, понты.

— А мы им тухлый томатный сок в грязных стаканах тыкали, — хмыкаю.

— Гора вел нас по своему бару…

— Это который потом сгорел вроде?

У Горы было раньше несколько заведений.

— Да. И говорил: «Видишь люстры? Хрусталь! Видишь стойку? Красное дерево! Видишь морды клиентов? Улыбаются! А не блевать под столом собираются!».

Мы оба смеемся.

Ностальгия оказывается теплой. Мне приятно сейчас разговаривать с Черепом. На несколько минут удается забыть, что теперь мы чужие друг другу люди.

Решаю, что пора вернуть нас в реальность. От этого все равно не убежать. Так или иначе, но не получится делать вид, что ничего не было.

— Как шрам? — спрашиваю, резко став серьезным.

Два года назад я ударил Черепа в живот после того, как он честно победил меня на ринге. Я был ослеплен яростью и ненавистью. Я хотел, чтобы он умер по-настоящему.

Череп медленно проводит ладонью по футболке в том месте, где под тканью скрывается шрам.

— Реже, чем раньше. Твое сотрясение?

Череп тогда почти вырубил меня.

— Порядок, — подмигиваю.

— Мы не просили с тобой друг у друга прощения, хотя поднасрали знатно.

— Потому что знаем — мы не из тех, кто прощает.

— Себя — тем более, — Череп отставляет стакан, смотрит мне в глаза: — Ты знаешь, что было смешнее всего?

Поднимаю бровь.

— То, что после всего... после ножа, крови, скорой... — он делает паузу, — я все равно вспоминаю о нашей дружбе. Да, были моменты, когда я тебя ненавидел больше всех на свете, но нас слишком многое связывает, чтобы ненависть длилась вечно.

Повисает молчание. Снова выпиваем залпом. Теперь я наполняю стаканы. Сказать по правде, я не думал о нашей прошлой дружбе с Черепом. Я гоню от себя все мысли о том, что было. Не хочу впускать воспоминания внутрь себя.

— Гром, я до последнего верил, что ты просто сам отступишься тогда.

Горло сжимается.

— А я воткнул в тебя нож.

— Да. Похоже, я плохо тебя знал, — горько усмехается.

— Как и я тебя. Свалил, типа умер, а все остальное пусть идет на хер.

Череп медленно проворачивает стакан в пальцах.

— И потом вернулся и забрал у тебя твою девушку, которая раньше была моей. Знаешь что? — он наклоняется ближе, — если бы не этот шрам, я бы до сих пор думал, что все это мне приснилось.

— Но это не сон.

Кивает.

— А потом тебя выгнали.

— А тебя увезли на скорой.

Мы замолкаем. Череп пододвигает ко мне стакан.

— За старые раны?

Я беру.

— Чтобы они наконец зажили.

Мы чокаемся. Череп улыбается — я вижу это впервые за семь лет.

— Мы оба — дерьмо. Ты — потому что воткнул в меня нож. Я — потому что слишком заигрался тогда с местью, потом одумался, вернулся и разрушил твою жизнь. Думаешь, я этого не понимал?