Анес Ре – Закон родства (страница 13)

Этот факт навёл на две мысли: либо пленницу уже успели продать, либо она сейчас в одной из палаток. И знаете, даже не уверен, что для неё хуже.

Пока я размышлял, из одной палатки послышалось шуршание, и спустя мгновение наружу выбрался мужчина. Устроился у ближайшего куста, чтобы справить нужду. Ну, привет, дружок. Ты станешь моим информатором.

Я подождал, пока он закончит. Честно говоря, брезговал подходить раньше. Как только он сделал шаг назад от кустов, я подкрался и резким движением схватил его за шею. Пережав сонную артерию, я лишил его сознания за пару секунд. Он обмяк, а я утащил его подальше от лагеря.

Приведя его в чувство лёгким шлепком по лицу (ну, ладно, возможно, чуть сильнее чем лёгкий, раз он выплюнул пару зубов), я наклонился ближе:

– Утро доброе, счастливчик. У нас с тобой будет увлекательная беседа.

Мужчина захрипел, пытаясь что-то сказать, но я прижал его грудь ботинком, надавив ровно настолько, чтобы он понял: протесты – не вариант.

– Слушай внимательно. Отвечаешь честно – живёшь. Врёшь – умираешь. Кричишь – тоже умираешь. Ну, и, если будешь дышать моим воздухом— умираешь. – ухмыльнулся я. Мужик побледнел. – Шучу, дыши, сколько влезет. Но ты дышишь моим воздухом просто помни об этом. Всё понял?

Он энергично закивал, будто боялся, что голос его подведёт.

– Словами, червь! – снова надавил я на грудь, заставив его хрипеть. Его попытки ослабить давление хватаясь за мою ногу выглядели довольно забавно.

– Да! Да, понял! – прохрипел он.

– Отлично. Теперь вопрос: где лисица из деревни Карн, которую вы похитили? – спросил я, переходя к делу.

Мужчина сглотнул, глядя на меня с отчаянием.

– Её продали… Всех рабынь мы продали лендлорду Грегори. Он встретился нам по пути и выкупил весь товар. У него поместье в Майли, дне пути отсюда.

Лендлорд, значит? Интересно, задания всё сложнее, и интереснее.

– Хорошо. А сколько твоих дружков сейчас в лагере? – с милой улыбкой поинтересовался я.

– Пятеро. Я шестой, – прохрипел он.

Я убрал ногу с его груди, и он тут же жадно вдохнул воздух:

– Спасибо вам! Спасибо, вы не пожалеете, я обязательно…

Я не стал дослушивать. Резко опустив ногу ему на грудь, пробил её насквозь. Мужчина захрипел и забулькал, умирая.

Ну что ж, теперь я знаю, где искать девчонку. А пока – время для небольшого представления.

Вернувшись к лагерю, я оценил обстановку. Похоже, они и правда решили не ставить амулет на ночь. Или он просто на меня не работает. Подойдя к одной из палаток, я сунул внутрь руку и схватил спящего мужчину за ногу, потянув наружу.

Он вылетел из палатки, разрывая тишину отборными матами. Увидев меня, его лицо исказилось от удивления и ужаса.

– Тебе повезло, друг, – бросил я, резко ломая ему ногу с хрустом. Его крик разбудил весь лагерь.

Из палаток высыпали остальные работорговцы. Их лидер был легко узнаваем – слишком уж яркий наряд, усеянный ненужными побрякушками. Остальные выглядели менее претенциозно, но были явно вооружены.

Я свернул шею кричащему мужчине, демонстрируя свои намерения.

– Кто ты, мать твою?! – заорал главарь. – Ты хоть знаешь, на кого поднял руку? Люди, стоящие за мной, сожрут тебя живьём!

– Пусть попробуют, – ухмыльнулся я.

– Чего стоите, идиоты?! Убейте его! – взвизгнул он.

Двое из них, схватив кинжалы, бросились на меня. Пара ударов в их грудь – и их сердца разорваны. Я откинул тела в сторону, словно надоедливых насекомых, стряхивая их с рук.

Остальные застыли. Двое переглянулись, упали на колени и, уткнувшись лбами в землю, начали умолять:

– Господин, пощадите нас!

– У нас семьи! Мы не хотели… – вторил другой.

– Вы что творите, трусы?! Вставайте и убейте его! – визжал их главарь.

Но они даже не пошевелились.

– Ладно. Хотите жить? Убейте своего лидера и принесите мне его меч, – усмехнулся я.

Они снова переглянулись и, взяв мечи в руки, пошли на своего главаря.

– Вы… вы что творите, уроды? Забыли, сколько я для вас сделал? – неуверенно кричал он.

– Извини, ничего личного. Мы просто хотим выжить, – сказал один из работорговцев.

Главарь наставил меч на своих бывших союзников.

– Только попробуйте подойти, и я нашинкую ваши трусливые, предательские задницы! – прокричал он, но в конце голос всё же сорвался и дал петуха.

Фехтованию из них точно никто не обучался: они кололи и резали друг друга по принципу “херачишь не глядя и надеешься, что куда-то попадёшь”. Я пару раз чуть не умер от смеха, наблюдая за этой нелепой схваткой. Наконец, они одолели своего главаря и зачем-то отрезали ему голову. Подняв его меч, они неуверенной походкой подошли ко мне и рухнули на колени, держа оружие над головой.

– Вот, как вы и приказали. Т-теперь вы ведь, пощадите нас? – дрожащим голосом спросил один из мужчин.

Я бросил взгляд на меч. Неплохой, наверное? Хотя кого я обманываю: понятия не имею, хороший он или нет. Выглядит сносно, но нужно протестировать.

– Если бы вы сражались до конца вместе со своим главарём, может, я бы и проникся к вам малюсеньким уважением. А так… вы умрёте, как и жили – подобно человеческим отбросам.

Они слегка приподняли головы, и я взмахнул мечом по горизонтали, снося половину их черепов. Их безжизненные тела забавно синхронно рухнули на землю. К моему разочарованию, меч главаря развалился на части после одного удара. “Ну и мусор…” – подумал я. Взглянул на мечи подручных, но быстро передумал. Если их главарь носил такой хлам, то от них ждать качественного оружия тем более не стоило.

Теперь, когда последние из работорговцев пали, лагерь утонул в тишине. Только треск костра да далекий вой ветра нарушали мёртвое спокойствие. Я быстро обшарил тела, забирая всё, что могло пригодиться: мешочек монет у главаря, несколько медяков у его подчинённых, кинжал, который решил оставить, и… амулет. Похоже, он действительно на меня не действует. Интересная штука, но разбираться с её свойствами времени не было.

Перед уходом я разворошил костёр и поджёг ближайшую палатку. Пусть это место станет дымным напоминанием о том, что бывает с теми, кто попадается мне на пути. Кому, спросите вы? Всем, отвечу я. Надеюсь, весь лес не сгорит вместе с моей новой игрушкой-дриадой.

Дорога к деревне Майли была долгой и утомительной. Лес будто чернел с каждой секундой, ну ночь же, а снег предательски глубоким. Бежать по нему ночью понравилось бы разве что мазохистам, и я к их числу не отношусь. Спустя пару часов ноги едва передвигались. Вдруг вдали я услышал стук копыт и скрип тележных колёс.

Из-за деревьев показалась телега, запряжённая старой клячей. На облучке сидел кряжистый старик с густой седой бородой. Он был укутан в меховой плащ, а голову покрывала поношенная шапка.

– Эй, парень, ты откуда такой? – прищурился он, останавливая лошадь. – Один в лесу? Да ещё ночью?

Ну да, молодой парень, бродящий ночью в лесу, это странно, а вот старик, едущий на телеге, совершенно нормально. Я шагнул ближе, подняв руки, чтобы показать, что не представляю угрозы.

– Оттуда, куда лучше не ходить, – сказал я, указывая на дым, всё ещё поднимающийся над лесом.

Старик взглянул на меня подозрительно, но, заметив кровь на моей одежде, нахмурился и крепче сжал поводья.

– Эй, парень, а у тебя что, кровь на одежде? – напряжённо спросил он.

Я посмотрел на себя. Верно, одежда всё ещё была в пятнах крови, хотя руки я успел отмыть. Шутить над стариком не хотелось. Усталость брала своё. Я просто достал из-за ворота кулон авантюриста, чтобы он его увидел.

– Я авантюрист. Выполняю задание. По дороге наткнулся на бандитов.

Старик внимательно осмотрел кулон и, убедившись в его подлинности, слегка расслабился.

– Ну-ну. Ладно, залезай. До Майли довезу, а там уж сам разберёшься.

– Спасибо, – ответил я, забираясь на телегу и вытягиваясь на дровах.

Лошадь тронулась, и телега заскрипела по узкой лесной дороге. Старик украдкой поглядывал на меня, но молчал, пока я сам не начал разговор.

– Вы сказали: “Майли”. Вы оттуда?

Старик кивнул.

– Ага. В деревне родился. Там и помру, скорее всего. Сыновья мои по городам разъехались, а я остался. Кто-то ведь за землёй смотреть должен.

– Тогда, может, расскажете про лендлорда? Что за человек?

– Грегори-то? – старик хмыкнул, почесав бороду. – Человек как человек только дрянной и жадный, как чёрт. Рабов, говорят, держит. Ну, не удивительно: земли у него много, а работники, которым не нужно платить лишними точно не будут. Да и крестьянам от него тяжело. Податей много требует, собака, а за провинности наказывает жестоко.