Анель Ромазова – От любви до пепла (страница 4)

— Надо было стрелять. Упустила свой шанс, теперь моя очередь, — вкладываю в связки нейтралитет, При этом, проминаю холодным металлом нежную кожу на скуле.

— Яйца себе отстрели, Псих, а я полюбуюсь, — без боязни выкрикивает.

Эту подначку тревожно ловлю. Нет, она не от страха, мне пулю в глотку не влупила. Распознаю грамотный наеб. Взвешиваю муляж на ладони.

Так и есть.

Настоящий огнестрел гораздо тяжелее.

Дуло сдвигаю и плашмя на стол укладываю, в миллиметре от ее головы. На сегодня с нее достаточно.

— Что ж не трахнул? Напугать хотел, так мне не страшно, — нападает спустив шумный вдох.

Мстительная?

Это в корне меняет подход. Знала бы ты, на кого нарвалась, то держала остроты при себе.

— Рано бояться, ебля для меня слишком мелкие отступные, — подкидываю ей почву для размышлений напоследок, — До встречи, Карина.

Убираюсь, тем же путем, как и пришел. Через балкон, а затем вниз по пожарной лестнице. Падаю в тачку, оставленную за углом, в узком проулке. Веду наблюдение, подключив планшет.

Карина разговаривает по телефону. К ментам за помощью не побежит. Следов я не оставил. Как любил говорить приемный отец: Нет тела — нет дела.

Кому звонит? Что предпримет?

Герман уже часа полтора небеса коптит. Херово, что портативная камера звук не пишет. Замешкалась, присматриваясь к открытой двери. Телефон на стол кинула. Черно — белое изображение смазывает детали эмоций. Полутень растворяет спектр. Но, по скованности жестов, различаю дичайшее волнение.

Карина...Карина...Каринка.

Не переживай, ты под присмотром, почти круглые сутки. Кроме меня, тебя никто не побеспокоит.

Двадцать минут сидим в одной позе. Она обняв себя за плечи, качает кресло. Я откинувшись на спинку, держу планшет на руле и взгляд с него не свожу.

Семь дней дистанционно ее отслеживаю. Перемещения. Соцсети. Биллинг. Но нет. Все оказалось куда проще. Под кожу забраться. Чипировать и принудить к сотрудничеству.

Свет резко бьет от экрана. Пара манипуляций и убавляю яркость дисплея.

Оба На!

Интересно, Стоцкий в курсе, кто к его невесте по первому зову бежит. Арсений Лавицкий — партнер и лучший друг Германа. Неужели и с ним спит? Ну а что, запасной полигон всегда надо иметь.

Карежит, когда эта дрянь начинает рыдать на груди Лавицкого. Дальше выжидать, нет смысла. Фиксирую скрин. Озадачиваю навигатор маршрутом и прикуриваю.

Прокачусь до кладбища. С Мотом повидаюсь. Заждался братишка. У него со сном все в порядке, в отличие от меня. Целая вечность.

Карина. Карина. Карина. Теперь мне есть, за что тебя подцепить.

Кто терпеливо ждет хлеба и зрелищ, получает сполна.

Глава 4

Утро стреляет в глаза и выветривает из головы последствия, оставляя лишь пустые рассуждения. Которых достаточно, чтобы на один миг захлебнуться паникой.

Вчера меня чуть не изнасиловали.

Возможно, именно это "чуть" и заставляет мыслить, в кои — то мере позитивно. Чуть, как правило, не считается. Раздувать трагедию и мыкаться по углам, как вчерашняя девственница, совершенно точно не в моем характере.

Он не человек — монстр. Это ассоциация стойко закрепляется в голове. Тяжело выразить словами, что я почувствовала.

В нем не осталось ничего живого, кроме беспросветной злости. Когда ты лишен зрения, все остальные органы чувств приходят на помощь. Интуиция и меня редко подводит. Самонадеянно опираться на нее. Вот только другие аргументы еще бредовей.

И вот что самое странное, я не испугалась его. Не испугалась того, что он мог сделать.

Я была напугана тем, что болючая основа мерзавца прорвет плотину разума и затопит меня. Смешает наши эмоции в одну кучу и я просто потеряюсь с них. Разрушит хрупкий мир, который я так старательно выстраивала. Это необъяснимо и оттого заставляет отрицать себя и свои действия. Я поддавалась его поцелуям. Тому неистовству, с которым он их, в меня загружал.

Внушить что я была не в себе? Это ничего не исправит. Я это знаю. Он это понял. А может я хотела испытать одержимость мной, а не тем кого уже нет?

Такие вопросы, лучше оставить в режиме ожидания. Разобраться потом, когда стану мыслить яснее.

Крайне любопытно, что заставило психа остановиться. Чего он хотел этим добиться? Сроки давности, еще не истекли. Зачем высовываться и подставляться, если убийство Ады, до сих пор не раскрыто.

Больной урод с самого начала знал, кто я.

Выбрал отвратительный способ — отыграться на дочери, раз наказывать Аду бесконечно, уже не сможет.

Арс не слушая возражений, привез к себе домой. Да у меня и нет особого желания сопротивляться. Остаться наедине с собой — худшее из зол.

Зачастую, люди боятся одиночества. Я, обычно, им наслаждаюсь. Вся прелесть в том, что перестаю быть кому — то, что-то должна. Вчера впервые ощутила беспомощность.

Кто бы ни был этот напавший человек, он подселил то, что не поддается контролю. Страх. Уязвимость. Скребущую в груди настороженность.

С Арсом мы достаточно близки, чтобы поделиться произошедшим, не переживая, что он донесет Герману. Без стеснения пользуюсь гостеприимством и дружбой.

Он спас меня в тот момент, когда я была в полном отчаянии. Без денег, без возможности выйти на работу, чтобы содержать себя и четырехлетнего ребенка. Помог с тестом ДНК. Убедил Германа не разлучать нас с Ваней. Мальчику нужна мама. А я ее прекрасно заменяю.

Ванька особый ребенок. Привязанности, ритуалы это необходимая часть его душевного равновесия. Любое изменение даст в развитии откат. Годы наработанного прогресса, пойдут прахом.

Вот именно ради этих достижений, я готова на все и даже больше. Внутренние метания, всегда можно отсечь как нездоровый орган.

В доме Арсения очень комфортно, вызывает противоположные эмоции. Здесь спокойно. Тишина и отсутствие раздражающих фото на стенах, белым шумом приводит нервы в порядок.

Быстро восстанавливаюсь, приняв душ. В шкафу нахожу теплый свитер с мотивами севера. Носки из верблюжьей шерсти натягиваю почти до колен. Арс крупный мужчина, и его кофта по длине напоминает короткое платье.

Три года назад Арсений, сидя за ужином, рассказывал про свое увлечение лыжами, про волшебный курорт Леви. И что в Финляндии тоже можно увидеть северное сияние. Незатейливая болтовня убедила и вырастила во мне доверие. Мы с Ванькой прожили у Лавицкого две недели, пока устанавливалось родство.

Вспоминаю шутку, когда я в первый раз ночевала у него. Умеет поднять настроение, даже если это невозможно.

«Носки и свитера для меня вяжет бедная финская женщина, которую я запер в подвале. Надевай и не мерзни, ей будет чем заняться, вместо того чтоб зачеркивать дни недели на стенке и будить лязгом цепей»

Маньячная тема, но в тот момент, меня это жутко развеселило. Выплеснуло истеричным смехом все подавленные тревоги. Тогда я решила, что перед нами расстилается горизонт к свету. Выяснилось, лишь небольшой проблеск за которым густой мрак.

Спускаюсь вниз и застаю Арса в крытой оранжерее. Он занимается завтраком, я сажусь в подвесное кресло — кокон, которое с легкостью вмещает двоих.

— Любимка, выглядишь неважно. Позвонить Захару? Он мигом подъедет и успокоительные подвезет, — голос наполнен привычной иронией, выдавая несерьезность предложения.

Хотя, может, и нет. От Арса всего можно ожидать. Беру из его рук капучино. Он присаживается рядом, переложив мои ноги себе на колени.

— В моем состоянии уделаться коксом, — усмехаюсь вяло, разглядывая трилистник на пенке, — Смело.

— Фи, Каро, в приличном обществе говорят: Припудрить носик. По — моему, неплохой антидепрессант.

— Приличное общество, не предлагает закинуться средь бела дня. К тому же, Захар вместо веселящих таблеток подаст мне яду, за испорченный вечер. О! Да. да… Поделай так еще, — постанываю в удовольствии. Горячая кровь разгоняется в конечностях. Тепло стреляет в тело и приносит некое умиротворение.

Расслабленно потягиваюсь от того, как он мастерски делает массаж стоп. Кудесник стягивает носки и интенсивно массирует каждый пальчик.

— Забей, мнение Захара, меня волнует меньше всего. Куплю ему новую тачку и он успокоится. Черт, Каро, пальцы ледяные. Большая любовь Германа совсем не греет?

— Греет, но не меня. Как только мы поженимся, он заведет себе любовницу. Такую знаешь, скромную азиаточку, которая будет очень сильно напоминать мою мать. Жду — не дождусь, когда вывезет ее вещи из нашего дома. Я согласилась, Арс, — отвечаю на немой вопрос. Смотрит так, будто подписала себе смертный приговор, а не обеспечила будущее.

Арс напряженно замирает. Спрашивает недовольным взглядом — Что ты делаешь?

— Не знаю, — произношу одними губами. Мы эмпатически предрасположены. С полуслова и полужеста понимаем друг друга.

Глотаю горячий напиток, совсем не ощущая вкуса. Никто из нас не был готов к сюрпризу Германа. В глубине души каждый надеялся, что я так и останусь няней с расширенным функционалом. Хотеть одно — получить совсем другое.

— Вдохновляющий вайб. Не сказал бы, что скромность украшала Аду, скорей наоборот. Можно поздравить? — искажется брезгливым скепсисом. А мне итак тошно, чтобы еще выслушивать его нравоучения.

— Лучше не надо.