Анеко Юсаги – Становление Героя Щита 1 (ЛП) (страница 72)

И всё же дедушка призывал думать о тех, кто ещё жив.

— Но мы всё ещё живы. Всё как ты и сказала, Рафталия-тян.

— Угу!

Тогда… я ещё не знала, что все наши усилия будут безжалостно растоптаны.

— А! Что вы делаете?!

На деревню набежали враждебно выглядящие люди и начали первым делом рубить всех взрослых.

— И-и?!

— К-кто вы такие?!

— Ха-ха-ха, похоже слухи о том, что полулюди выжили, оказались правдивыми.

— Ага, и теперь их никто не защищает, а значит на них можно неплохо заработать.

— Во-во! Получай!

Дедушка шагнул вперед и гневно воскликнул:

— Правитель-сама ни за что не простит вам этого! Здесь неподалеку всё ещё находятся солдаты из замка!

В ответ на эти слова плохие люди дружно расхохотались.

— Мёртвым правителем ты нас не запугаешь. А кроме того…

Это случилось за мгновение. Я была так напугана, что не успела понять, что произошло.

Из живота дедушки торчал меч плохого человека.

— Э?..

— Кха-а…

— Ты хоть знаешь, что мы и есть те солдаты, о которых ты говоришь?

— Да ничего они не знают.

— Я уж понял.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Дедушка повалился на землю, отплевываясь кровью… и вскоре окоченел.

Под моими ногами растекалась красная лужа…

— А, а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Меня охватила паника. Не понимая, что ещё делать, я пустилась бежать.

— Не упустите её! Убивайте всех стариков! Женщин и детей можно продать, их брать живыми!

Что случилось после этого, я помню плохо.

— Не-е-е-ет!

— Заткнись! Получай!

— А, ух…

Кажется, кто-то схватил меня за волосы, а потом изо всех сил ударил.

Прошла неделя. Каждую ночь я видела в своих кошмарах последние мгновения жизни моих папы и мамы.

В тот самый день меня поймали и продали как рабыню.

Сначала мне попался довольно добрый человек. Кажется, он хотел сделать из меня служанку. Но… по неизвестной причине продал меня назад.

А затем…

— Н-н-на!

— Кх…

Почему? Почему он делает такие ужасные вещи?

Толстый неприятный мужчина. Он посадил меня в темницу под каким-то большим особняком в неизвестном мне городе.

И вместе со мной он… нет, чуть раньше меня он купил и Лифану-тян.

И каждый день, когда у него появлялось настроение, он подвешивал нас на цепях и хлестал кнутом.

Он бил нас, не переставая. Мы истекали кровью, а он всё продолжал неистовствовать.

Если мы пытались хоть немного возмущаться или жаловаться, то к ударам кнута добавлялись мучения от странного рисунка на груди, называвшегося Печатью Раба, и боль эта была почти невыносимой.

Но я не сдавалась.

Будь на моём месте папа или мама, они бы выдержали.

Поэтому я ни за что не сдамся.

— Рафталия-тян… кхе.

— Не волнуйся. Мы обязательно, обязательно вернёмся в нашу деревню!

Когда мы воссоединились здесь с Лифаной-тян, она уже была простужена. Но мужчина всё продолжал хлестать её кнутом.

— Да… ты пра… ва.

Что этот мужчина хочет от нас? Что такого весёлого он находит в том… что хлещет нас кнутом?

— Ха! Опять вы там о чём-то мечтаете?!

Удар — и из раны на моей спине хлынула кровь.

От боли из глаз тут же хлынули слезы.

— Реви, реви громче!

— У-у, гху!

В тот день мои пытки были особенно жестокими.

Когда он, наконец, отпустил меня, и моё истерзанное тело вновь почувствовало под собой грязный пол, я на четвереньках подползла к больной Лифане-тян, чтобы как-то помочь за ней.

Все, что мы сегодня ели, — мерзкий, вонючий суп, похожий на грязную воду.

— Ха-а… ха-а…

Я помогла Лифане-тян выпить его, чтобы продлить ей жизнь.

Ничего, мы обязательно вернёмся в деревню. Ведь… там нас уже заждались.

— Потерпи, я обязательно спасу нас.