Анджей Сапковский – Распутье Воронов (страница 23)
Хольт пожал плечами. Геральт фыркнул.
— Понятно, зря спросил. А трофеи после тех двоих, как их там? Нурред и Хвальба? Тоже спрятаны где-то здесь?
— Может, и здесь, кто знает, — Хольт скрестил руки на груди. — Ищи. Может, тоже откуда-нибудь выпадут?
— Говорят, вахмистр Маргулис, Нурред и Хвальба были главарями той банды, которая в девяносто четвёртом напала на Каэр Морхен. Так что мне их вовсе не жаль, и я не собираюсь их оплакивать…
— Меня это радует, — с издёвкой ответил Хольт, — я уж думал, что ты собираешься устроить поминки по ним.
— Рокамора, — Геральт не обратил внимание на насмешку, — Roac a moreah. На Старшей Речи: отмщение. Ты вовсе не купил имение вместе с названием. Ты сам его так назвал. Интересно, до или после?
Хольт снова пожал плечами.
— Недавно, — спокойно продолжал Геральт, — один кузнец сказал мне весьма мудрые слова. Пусть каждый, сказал он, занимается своим делом. Его, кузнеца, дело — наковальня и молот. Дело ведьмака — убивать чудовищ. А наказывать за преступления — это дело старосты и судов.
— Эти слова стоят того, чтобы их запомнить, — Хольт посерьёзнел. — Помни о них, когда опять бросишься с мечом защищать какую-нибудь девицу-страдалицу. И зарубишь человека насмерть.
— Это совсем другое…
— Неправда. Это точно то же самое. И хватит об этом. Позови достопочтенную Берту. Пусть уж идёт с этой своей мазью.
Они долго не возвращались к этому разговору. Но в конце концов всё-таки вернулись. Геральт заставил себя прочитать до конца анонимное сочинение под названием «Monstrum, или описание ведьмака». Иногда он смеялся, иногда брезгливо морщился, очень часто ругался матом. Но дочитал.
— Эту надпись, — показал он Хольту посвящение вахмистру Маргулису, — несомненно оставил сам автор сочинения. Жаль, что не подписался.
— Подписался. Присмотрись внимательнее.
— Этот рисунок? Эта птичка?
— Мартлет. Так это называется в геральдике. Наверняка негеральдическая фигура в родовом гербе. К сожалению, такие негеральдические фигуры встречаются слишком часто, чтобы по ним разыскать владельца герба.
— Значит, — медленно проговорил Геральт, — ты не знаешь, кто он. Ха, опять зря спросил. Ведь если бы ты знал, ты убил бы его. Правда?
— Нет, — процедил Хольт, — я бы помчался к старосте. Господин староста, почтительнейше сообщаю, что есть тут один, сочинил пасквиль, при помощи которого натравил на ведьмаков сотни фанатиков. В результате семеро ведьмаков погибли, а одного еле спасли. Да, я знаю, господин староста, что закон не предусматривает наказания за пасквили. Nullum crimen sine lege. Но ведь это очень нехорошо — писать такие вещи. А потому я прошу вас, господин староста, как можно быстрее арестовать этого пасквилянта и отдать по суд. Пусть же восторжествуют закон и справедливость.
— Издеваешься?
— Ясное дело, издеваюсь.
Зима, хоть и суровая, сдалась неожиданно легко и почти без боя. Повеяли тёплые ветры, быстро растаяли снега. Уже в середине февраля, который эльфы называют Имбаэлк, зацвёл орешник, пышные заросли которого покрывали южную часть имения. Все кусты покрылись золотисто-жёлтыми серёжками, похожими на гусениц. Берега прятавшегося среди ольх и верб ручейка всё ещё были в ледяных закраинах, заледками были окружены и окрестные озерки и протоки. Лягушкам это не мешало, они с энтузиазмом приступили к спариванию. Скоро все воды сделались густыми от икры.
Наконец, подавая верный сигнал весны, запели над полями жаворонки.
И вот пришёл Эквинокций, который был уже совсем официальным началом весны.
А Геральт принял решение.
Неправда, не принял. Он терзался своими мыслями несколько бессонных ночей. Вспоминал разговор со жрицей Ассумптой из Ривии. Вспоминал, что говорил Эстеван Трильо да Кунья, префект королевской стражи. Он жалел, что нашёл среди книг то, что нашёл. И уже, казалось, что он совсем решился.
Но утром, проснувшись, понимал, что не решился ни на что.
На завтрак были блины с вареньем, пальчики оближешь. Но Престон Хольт почти не ел. Под глазами у него были тёмные круги. Похоже, несколько последних ночей он спал плохо.
— Нам придётся проститься, — объявил он. — Я решил закончить наше приключение, Геральт. Ничто не длится вечно. С этой весны ты сам по себе. Как только потеплеет, ты покинешь Рокамору.
— Но в… Как же, послушай…
— Ты покинешь Рокамору.
— Это из-за того, что …
— Из-за того. Тебе… и мне не повезло, что ты узнал… То, что узнал. Эстеван Трильо да Кунья не сдастся, он постоянно будет идти по твоему следу. Если он тебя прижмёт, ты не вывернешься ловким враньём, потому что лжец из тебя, как я убедился, никудышный. Ты погубишь… Главным образом, себя.
— Я…
— Не перебивай. Да и пора уже тебе увидеть море, о котором ты столько мечтал. А также поглядеть на мир.
Геральт молчал.
— А теперь, — Хольт встал, — надевай защитное снаряжение и бери палку. Весна, жаль в четырёх стенах сидеть. Пойдём на двор. Прежде, чем ты уедешь, отработаем ещё пару финтов.
Глава тринадцатая
Hippokamp, equus marinus monstrosus, называемый также borbothis a. zydrach. Полуконь, полурыба. Верхней частью alias головой коню подобен, аще с плавниками вместо копыт, задней частью рыбе есть similis.
Доказала наука, что вопреки названию своему Н. не токмо в морях, но и в пресных водах живёт, ибо есть он duplicis generis. Ежели пресноводный, то в больших озёрах наичаще его обиталище. Бывает, что даже учёные люди ошибочно принимают за Н. таких монстров, как морской олень (cervus marinus a. polmorarius) либо морской осёл (onus marinus).
Простонародье воображает, что будто бы Н. родится из разных стихий, то есть зарождается от смешения семени circa coitum коня с рыбой. Мнение это ложное, потому что — каким же образом мог бы такой coitus состояться? Ум за разум заходит, когда вздумаешь такое себе представить.
Физиологус
Его превосходительству Префекту Стражи
Эстевану Трильо да Кунья
в Ард Каррайг
Писано в Бан Филлиме, апреля 18-го, в 9-ом году правления его величества короля Миодрага.
Ваше Превосходительство, господин Префект,
Покорнейше докладываю, что в имении, называемом Рокамора, произошло. Подозреваемый Хольт хворал и лекаря в имение призывал. А оный молодой ведьмак, Геральдом себя именующий, тот, коего ваше превосходительство изволите под особым вниманием содержать, тот из имения выехал. А поскольку выехал он ночью и тайно, не могу знать, когда уехал и куда отправился, за что прощения прошу.
Всяческого благополучия вашему превосходительству желая, остаюсь с великим уважением
Угер Золтери, королевский следственный агент.
— Вот, значит, как, молодой господин ведьмак, — купец снял шапку, вытер ею лоб, указал на придорожный столб с прибитым указателем, — вот мы и в Озёрной Мархии. Град Туллах вон там, за лесом! Дома мы, дома! В безопасности! И всё благодаря вам!
— Да ладно! — махнул рукой Геральт. — Спокойно было. Ничего не случалось.
— Не случалось, потому что ведьмак был наготове. Стережёного боги стерегут, а вы стерегли. Такой был уговор, и вы свои пятьдесят марок честно заработали, честно. Едем! Эй, вы, там, погоняйте!
Засвистели кнуты, заскрипели оси, загрохотали в колдобинах колёса. Обе купеческие упряжки, две повозки, покатились по тракту.
— Озёрная Мархия, — Геральт вгляделся в металлический указатель. Вблизи можно было рассмотреть на слегка заржавевшей поверхности герб, на чёрном щите две серебряные рыбы adossés, то есть повёрнутые спинами друг к другу. — Это уже она?
— Ну да. Видите там, внизу? Вода сверкает. Это озеро Туаим Дур, самый его край. Потому что сразу за ним начинается другое озеро, Длинным зовётся. На нём град Туллах стоит. Сейчас увидите!
Геральт мало что знал об Озёрной Мархии. Regni Caedvenie Nova Descriptio, труд Болдуина Адовардо, правда, был в библиотеке Престона Хольта, но Геральт всего лишь перелистал его. Так что он не знал, что главных, то есть самых больших озёр, из-за которых мархия получила своё название, было четыре: Туаим Дур, Длинное, Тоикка и Раннвеиг.
Озёр поменьше было восемь, но их названия мало кто помнил, разве что тамошние рыбаки. Совсем маленьких озёр никто и не считал, а их названий не помнил совсем никто.
Всё это были ленточные озёра, прорытые когда-то, очень-очень давно, ледяными щитами и промытые реками, текущими под ними. Ну, то есть это всё теоретически, потому что теории о ледниках и оледенениях ещё только начали зарождаться среди самых передовых учёных в Оксенфурте. Старейшие учёные до сих пор упорно приписывали ландшафт действиям Высшей Силы, а разнообразие оного ландшафта — одушевлённой и творческой изобретательности, этой Силе присущей. Что касается людей, далёких от Оксенфурта и университетских кругов, то можно было толковать им о ледниках сколько угодно, они бы всё равно ни шиша не уразумели.
Спроси их, откуда взялось озеро, они скажут, что дождь в яму налился.
Геральт не знал также, что линия озёр, лежащих на оси юг-север, исторически определила восточную границу Озёрной Мархии и королевства Каэдвен как такового. Граница стабилизировалась. Западные берега озёр были заселены. На восток от них вплоть до далёких Синих Гор простирались дикие, непроходимые дебри, по cю пору неподвластные топорам первопоселенцев.
Они выехали из леса. Внизу сверкнул серебром озёрный плёс. На нём чернел остров, довольно далеко отстоящий от берега. А к самому берегу прижался окружённый палисадом городок. Огороженная деревянными помостами пристань полна была рыбацких лодок, на сваях сушились сети, дымили коптильни. И надо всем этим с криками кружили чайки и крачки.