Анджей Ласки – Остров звезд (страница 8)
Уж не знаю, что там Хем себе придумал, он вдруг закипел, как чайник. Стоял напротив нашего потенциального продюсера, нервно сжимая и разжимая гриф гитары. Стиснул зубы и поджал губы до состояния тонкой алой полоски, что так изящно контрастировала на его бледном лице. Видимо, он был сейчас на перепутье: либо сказать что-нибудь крайне обидное про музыкальные увлечения мистера Шорта – где он их видел и на чем вертел, либо с размаху вмазать гитарой по самодовольному лицу. Впрочем, я вовремя ухватил его за локоть и поспешно отвел в сторону на такое расстояние, где гитару придется разве что кидать, как шар для боулинга.
– Спокойно, брат, спокойно, – тихо приговаривал я, оттаскивая его, как ту собаку, что увидела на прогулке пятнистого соседского кота, – если ты убьешь его сейчас, кто будет включать моим родителям ретро после восьми вечера?
Хемингуэй все еще напряженно вглядывался в расслабленного Шорта, до которого даже не дошло, что его слова могли кого-то разозлить. Или быть понятыми неправильно.
Тем не менее, мои увещевания дали плоды и наш басист, кивнув, решительно пошел к выходу. Фухххх, одной проблемой меньше.
Мы покинули студию, оставив Шорта наедине с божественной музыкой, что так любезно была намотана на большие бобины.
– Диджей херов! – в данный момент наш любезный Хем вкладывал в слово «диджей» настолько уничижительный смысл, насколько мог, – диджеюшка! Чтоб ему его пульт на башку рухнул!
– Ну не кипятись ты так! – я хлопнул друга по плечу, – хорошая музыка дорогого стоит.
– Я сыграю похоронную арию на его могиле, на гитаре, сделанной из его позвоночника, – Хем заводил себя еще больше. А так и не скажешь, такой интеллигентный на вид. Хорошо, что мат Хем позволял себе крайне редко. И даже сейчас не тот случай.
– А я могу сыграть на барабанах, натянутых из кожи с его жопы, – добродушно отозвался Эрл. Хем кивнул, и протянул раскрытую ладонь.
– И ты туда же, – остановил я его, – какая разница, что он говорит, главное, что он нам поможет. А если он напряжет все свои связи – будет отличный трамплин для старта большой карьеры.
– Ты слышал, что он говорил? – Хем зашелся не на шутку, – нет, ты слышал? Гребанный еблан! – кажется, я поторопился, насчет мата, – Да Винчи был выше этого.
– А я поддерживаю Кейси, – отмалчивавшийся Хайер вставил слово, – пусть называют нашу музыку хоть трущобной, хоть ублюдской, а меня – девой Марией, если ему так хочется. Мне как-то по барабану, – Эрл вздрогнул, – новые телочки, ящик пиваса, в конце концов, – он победно взглянул на нас, – и новые струны для Энджи.
Хем обернулся. Отчаяние ли сквозило в глазах, или что-то еще, но он явно не ожидал такого подвоха от Хая. А тот тем временем уже витал где-то в облаках, насвистывая под нос заурядный мотивчик, словно накурился травки. Если судить по довольной улыбке, что периодически появляется на его лице, то он сейчас уже находился в роскошном пентхаузе, потягивая дорогущий виски из граненого бокала и наслаждался ласками в объятьях доброй сотни группис34.
– Ну, в общем да, – подытожил я, пытаясь прекратить весь дальнейший разврат. – Не надо раскачивать лодку. Пусть порадуется немного.
ГЛАВА 6. СИМБИОЗ
Мы вышли из студии, спустившись на лифте с третьего на первый этаж. Не так много времени, но я пытался рассмотреть на лицах друзей все отношение к происходящему. Конечно, я не Нострадамус, или там не Ванга какая-то. Баллов бы мне это точно не прибавило, но я явно смог разглядеть, что даже после всего нашего успеха на студии парней обуяла нерешимость, сомнения поглотили их.
Мы оказались в трех кварталах от студии, когда Хем вдруг нарушил нависшее над нами молчание.
– Ну и как тебе его идея? – он повернулся ко мне.
– Ты о чем? – я сразу и не понял.
– Его идея быть нашим менеджером? – спросил Хем.
– Аааа… – протянул я. Я и сам размышлял об этом всю дорогу.
– Ну да, – я посмотрел на парней, они хором молчали.
– Я скорее доверил бы это Хайеру, – он ухмыльнулся, – а ему, как ты сам знаешь, нельзя даже доверить заказать пиццу. Впрочем, по пицце ты главный.
Я покосился на Хая, ожидая ответного укола с его стороны. Но нет, тот, как будто и не слышал, двигая пальцами, в миллионный раз настраивая свою гитару. Видимо из пентхауза он плавно перешел к мечте о личном самолете. Да еще и о таком, где бы он сам сидел за штурвалом35, а телочки, принарядившись стюардессами, нежно посасывали его достоинство до ближайшей посадки.
– У тебя к нему предубеждение, – уверенно сказал я. – Все просто потому, что ты всех поголовно считаешь таких как Вуду бездарями. И только потому, что за свое унц-унц, так непохожее на твое бам-бам, они незаслуженно получают славу.
– Нет! – резко ответил Хем. – Я подчеркнуто нейтрален и толерантен к представителям любых музыкальных меньшинств. Это все равно, что злиться на радугу36 после дождя. Или плохо относиться к нищим или убогим – занятие недостойное настоящего музыканта, да и в целом, человека. Просто считаю, что не ему рассуждать о нашей музыке.
– Ну, то есть, я так и сказал – предубеждение, – я пожал плечами.
– Просто не хочется начинать карьеру с таким паразитом в команде, – Хем тяжело вздохнул и продолжил уже спокойнее, – это крыса, крыса в коллективе. Крыса первой бежит с корабля, обнаружив течь. Он же явно хочет выехать за счет «Блудного сына» и добиться того, что не смог сделать сам. А потом говорить: «Это я! Я сделал из них звезд. Когда они пришли ко мне, даже гитару не умели держать правильно, но я разглядел в них потенциал, возвел на музыкальный Олимп». Будет трясти из нас деньги, ходить в дорогом костюмчике и периодически пинать, требуя очередной релиз. Хоть сингл, хоть EP, хоть альбом. И не отвяжешься! Состроит жалобную мину и будет говорить, что был с нами с самого начала. Знаю я такую породу людей, исключительные… как-бы так помягче…
– Я тебя услышал, – попытался я успокоить его, прервав его словесный поток, не предвещающий ничего хорошего. Только настроение всем попортит. – Может быть, ты слышал про такую вещь как «симбиоз»?
– Симби… Что?
– Симбиоз37.
Хем молчал. Так-то дружище, я в школе не только за девчонками бегал и музыкой жил!
– Надеюсь, что в этой паре больше пользы получим именно мы. «Блудный сын». Джордж Мартин, слыхал? – я взглянул на него.
– Конечно, «Игра престолов», инцест и все такое, сейчас у всех на слуху. А причем здесь это? Ты же не собираешься с ним спать?
– Да нет же, дубина, я о другом, Джордж Мартин38 – продюсер «The Beatles». Кто знает, это халиф на час или наш транзитный билет к славе? Кого, спустя много лет, будут помнить только лишь по одному изображению с пластинки, его или нас?
– Музыка нынче стала слишком доступным занятием, – печально покачал головой Хем, – оттого и развелось этих… – он сжал кулак, и промолчал, сдержав жуткое ругательство, впрочем, здесь все свои. – Для них искусство, музыка – всего лишь фасад, ширма, придание себе сакральности и статусности, фарс. При том, чем меньше они из себя представляют, тем больше самомнения.
– Боже, началось… – я страдальчески закатил глаза, ведь дальше меня ожидала крайне поучительная лекция об увядании музыки. И зачем я затеял этот разговор?
Временами на него находило, образование и воспитание давали плоды, и тогда он начинал по-старчески брюзжать о том, что раньше было лучше. И становился именно таким – несусветным брюзгой! Скукота! Даже если и было, сейчас другое время и другие правила. Но все равно Хем нашел бы к чему придраться.
– Раньше занятия музыкой были привилегией лучших и сладким сном для тех, кому повезло меньше, – на колу мочало, начинай сначала, понеслось по-новой. Жалко только, что он хиты не пишет. Но это не для всех, – поэтому раньше на музыкальном поприще были настоящие титаны. Боги! Гении! Моррисон, Меркьюри, Тайлер, Гиллан, Джаггер, Леннон, наконец. Чья музыка чуть ли не сразу стала классикой, а их имена вошли в Зал славы рок-н-рола39… – он мечтательно вздохнул. – Хотел бы я, чтобы и наше название было среди них, – в какой-то мере, я понимал Хема, ведь я хотел того же самого. Но если бы музыкой занимались только лучшие, не было бы места тем, кто берет от музыки лишь обложку с автографами, зарабатывая на этом в ближайшем ломбарде.
– Так, а я не понял… – подал голос Хай, отвлекшись от невидимых струн. Весь наш разговор он пропустил мимо ушей. И я даже был этому рад. Мне бы пришлось что-то объяснять ему, и я даже уже открыл рот, но он вновь, как очумелый принялся настраивать невидимую гитару. Надо быть поосторожнее с этим типом.
– Так и живем. Каждый лабает, как может. От обилия бездарей у слушателей окончательно испортился вкус. Они слушают лишь то, что модно, совершенно не понимая какие помои употребляют. Назови мне самые успешные рок-группы за последние десять лет?
– Ну… – я поднял голову вверх к звездному небу.
– Вот тебе и «ну», – передразнил он меня, – нет их, нет рок-н-ролла. Он умер. Вернулся к корням и тихо копается в маленькой песочнице, а его заменил, прости меня Господи, рэп. Тупак, вечная ему память, Джей Зи, Канье Уэст, Снуп Догг – и те пошли по проторенной «зеленой тропе»40. Я бы и сам был не прочь переметнуться, скажу тебе честно. Там слава, там деньги, да и живых басистов на концертах еще никто не отменял, – Хем усмехнулся, – но я за правду, за настоящее. Я за то, чтобы