Анджей Ласки – Остров звезд (страница 7)

– Так значит да?

– Значит, да! – уверенно произнес Лайонел.

– Да! Да! Да! – я поднял кулаки к потолку и затрясся в пляске святого Витта30. – О, да! – я пустил волну руками, да так, что моя гитара чуть не оказалась на полу. Хорошо, что еще успел вовремя придержать ее. – Да! Да! Да! На тебе! Выкуси! – крикнул я, не обращаясь ни к кому конкретно. Все же я взял ее за хвост – такую призрачную удачу – она не успела проскочить мимо. Прямо так и скрутил ее в кулаке. Не зря, значит все было не зря!

Парни сначала с удивлением смотрели на исполняемые мной восторженные пируэты, но потом и они, поймав лучи бесконечной радости, присоединились ко мне. Это детское неожиданное счастье настолько обуяло их, что Эрл, весом в центнер, даже весело запрыгал, рискуя проломить бетонный пол студии. Его барабанные палочки полетели в потолок, с деревянным стуком приземлившись где-то за спиной мистера Шорта. Хем размахивал басом, чуть не снеся дорогие колонки со стоек, и прочую аппаратуру. И даже наш Хайер, то еще унылое говно, придавшись всеобщему ликованию, молча растянул улыбку от уха до уха.

Так бы и могло продолжаться до бесконечности, если бы Вуду, с интересом взирающий на нас, вдруг не прервал наш чудовищный зоопарк, развернувшийся у него на глазах.

– Так! – он сложил руки на груди. – А что еще у вас есть в репертуаре? – понятно, все-таки он здесь главный.

Я так и замер, поднял руку в кулаке и оглянулся на банду. Опустив глаза, они с интересом разглядывали рисунки на ковре. И что, вот из этого мягкого пластилина можно лепить звезд? Совсем не уверен.

– Эрл! Хемингуэй! – я выдержал небольшую паузу. – Хай!

Они одновременно посмотрели на меня.

– Продолжим?

Они крутили башками, переглядываясь, а потом одновременно кивнули. Я прямо-таки ощутил братство. То самое братство, что забирает от самых ушей до кончиков пальцев на ногах, до дрожи.

– Тогда туда! – я взглядом указал им на открытую дверь студии. Нет, не то, чтобы… но парни меня поняли. – Концерт только начался, мистер Шорт, – сказал я, сохраняя лицо лидера, – поэтому пристегните ремни покрепче. – И закрыл за собой дверь.

В следующие двадцать минут мы до последнего вывалили весь наш репертуар на ничего не подозревающего Шорта, совершенно не беспокоясь о его душевном состоянии. С чего бы вдруг?

Когда стихла последняя нота, мы стояли посреди студии, уставшие до изнеможения. Моя майка совсем промокла – иди выжимай, по спине ручейками бежал пот. Пышная кучерявая шевелюра нашего ударника теперь прилипла к его голове, придавая ему еще большего сходства с таким же мокрым медведем после охоты. Хай тяжело дышал, будто пробежал кросс, держа под мышкой свою гитару. Невозмутимый Хем лишь скупо оттер пот со лба невесть откуда взявшимся белым платком, воспитание, чего уж говорить.

Какой там фитнес, если существует музыка. Если есть студия, восторженные слушатели и есть то, что не дает ни на миг оставаться в состоянии покоя: далекая детская мечта, дорога к которой из склизкого глинистого пути, сплошь покрытого лужами, вдруг начала превращаться в твердую каменистую дорогу, пускай еще достаточно узкую, но, во всяком случае, уже не хлюпает под ногами, а это и в правду много.

К нам влетел мистер Шорт, громко хлопнув дверью. Он довольно потирал руки.

– Записано! – в моей голове будто щелкнуло, остановив музыку. – Все будет в лучшем виде, парни, я лично займусь сведением, – он почесал подбородок, – может, у вас найдется еще что-нибудь для меня?

– Боюсь, что все, – я пожал плечами, словно извиняясь, – как я и говорил, у нас всего-то на EP.

Вуду на мгновение нахмурился, что-то прикидывая, но затем кивнул.

– Отойдем? – он указал на самый темный угол студии.

Я оглянулся на парней. Те, молча застыв, ждали какого-то ответа, моего решения.

– Я сейчас, – махнул я парням, Хем поднял вверх большой палец.

– Ну, поступим так, – Вуду был более чем уверен в себе, – я сведу ваш альбом и потом с чистым сердцем пущу в эфир. Давно такого не слышал. А твои песни просто класс!

– Кхм. Мистер Шорт, я думал… – начал было я. Вряд ли мы бы что-то выиграли от того, что все друзья в городе услышат нас по местному радио. Они и так знают все песни группы наизусть. Такой междусобойчик меня совершенно не устраивал, не об этом я мечтал, переступив порог студии. Да и птица удачи, так вовремя оказавшаяся у меня в руках, заманчиво ворковала о другом.

– Подожди, – он прервал меня рубящим взмахом руки, – потом я позвоню своим старым знакомым, предложу им послушать, и кто знает, может вас пустят на каком-нибудь DKW-FM?

– DKW-FM? Первый раз о таком слышу.

– Не все сразу, малыш, – мистер Шорт ухмыльнулся. – Сначала они, потом другие подхватят. Как там у вас: «Хочешь ли ты понять, что значит мечта?».

Я улыбнулся. Вуду запомнил слова моей главной песни. А если запомнил он, значит, ее запомнят и другие.

– Сначала DKW-FM, потом «Texas Music», а там недалеко и до федеральных радиостанций. Маленький шаг для тебя, но большой шаг для человечества31. Только представь, что с этих слов будет начинаться утро многих миллионов жителей страны. Американская мечта, не меньше.

Так вот куда он клонит. Золотой телец, и каждый будет восхищен!

– А что еще нужно творческому человеку, кроме самореализации? Кроме признания и поклонения? – кажется, он слишком заискивающе смотрел мне в глаза.

Я даже ухмыльнулся про себя: да много чего еще, мистер Шорт, много чего. А он продолжал, и мне даже показалось, что я вижу его змеиный хвост32, в который вдруг обратились его ноги.

– А потом ее подхватят миллионы, вы будете растерзаны толпой!

– Я бы этого не хотел, – процедил я, почти шепотом. Хотя именно этого я и хотел, всемирного признания. Всей той славы, поклонников, лепестков роз и лифчиков, летящих из зрительного зала на сцену.

– Клубы, залы, стадионы, – он словно уловил ход моих мыслей, – фанаты, фан-клубы, плакаты на каждом столбе, в журнале и в спальнях. Девочки будут молиться на твои плакаты. Среди других таких же почитаемых «The Beatles», «Fleetwood Mac», «Deep Purple», «Nirvana» «Linkin Park», «Metallica».

Шорт так увлекся, и мне вдруг показалось, что он описывает свое будущее, но не наше.

– Ну и, конечно, «Warner», «Sony», «Capitol Records»33 – все у ваших ног. Еще драться будут за ваше присутствие в их каталогах. Подковерные игры, интриги, звон монет, – он осекся. Кинул быстрый взгляд на меня и поднял палец вверх, – но длинная дорога начинается с первого шага. Вот с этого, – он обвел студию руками.

– И что, это правда? Вы это сделаете? – моя уверенность, которая еще пять минут назад пылала жаром вдруг дала ростки сомнений, – Почему? – в какой-то момент я вдруг поддался негативным мыслям. Не так прост Лайонел, ой, как не прост.

– Вы это сделаете! – Вуду победоносно заулыбался, продолжая расстилать передо мной невидимую красную ковровую дорожку. – Не переживай! С моими связями и природным обаянием через полгода мы прокатимся с туром от Нью-Йорка до Токио. Я тебе обещаю!

– Стоп-стоп, – не понял я, – Мы?

– А разве я не сказал? – он приподнял бровь. – Я лично намерен сделать из вас звезд. Можешь мне поверить, я лучший менеджер на западном побережье! Или где?

– Или где? – не понял я.

– Или что?

– Что? – автоматически повторил я за ним.

– Или кто? – мистер Шорт почти прыснул от смеха.

– Кто? – я удивленно открыл глаза, повторяя за ним эту несусветицу. Вуду расхохотался.

Краем глаза я увидел, как Хем недовольно покачал головой. Учитывая, где сейчас осел Шорт, возникали большие вопросы. И даже его личная радиостанция не давала совершенно никаких ответов. Кто мы, и кто он? Впрочем, озвучивать все эти мысли я не спешил.

Шорт, конечно, самодовольный и напыщенный павлин, но может нам пригодиться. У нас и связей-то никаких не было вовсе. Все мы – местные. Болтаемся где-то на окраине Штатов, где нас никто не знает, а уже возомнили себе. А кто в друзьях-то? Джой-механик, Инди-бармен, да Марио-сантехник, вряд ли с ними можно было отправиться гастролировать в мировой тур. Более того, в музыке мало чего понимают. Раз – гитара, два – струна, я – фанат, а ты – звезда. Так далеко не уедешь. Доказано временем.

– Ладно, – я улыбнулся. Его игра понятна, мир шоу-бизнеса слишком привлекателен. И я отчетливо вижу, как он хочет туда вернуться, а мы – туда ворваться. Партия будет разыграна, чего бы не стоило – такой шанс предоставляется только однажды. А разбираться будем потом, – По рукам?

– По рукам! – Шорт расцвел прямо на глазах, аж щеки порозовели.

– Мы тогда пойдем, наверное, – пробормотал я, не зная, как расстаться на столь «романтической» ноте.

– Конечно! Конечно, идите. Идите, парни, а я займусь сведением прямо сейчас, – деловито сказал он, поднеся поближе к глазам руку с часами, мол у него мало времени, так что цените. А мне показалось, что он просто хочет выдворить нас отсюда побыстрее.

– Надеюсь, вы не сделаете из них танцевальные ремиксы, – хмуро буркнул Хем, – это настоящие песни, – Лайонел заливисто расхохотался.

– Отличная шутка! – но судя по лицу Хема, он вовсе не шутил. – Как-нибудь в другой раз, – мистер Шорт перешел на серьезный тон. – И, пускай, это останется между нами, по секрету тебе скажу, – он уставился на басиста, – далеко не из каждой песни можно сделать танцевальный хит. Настоящий хит.