Анджей Иконников-Галицкий – Праведники / грешники русской смуты. Книга 3. Сожжённые революцией: Cмутьяны / жертвы (страница 2)
Иван Григорьевич Щегловитов будет во время Февральской революции арестован, год просидит в заключении в Петропавловской крепости; затем будет перевезен в Москву. Его расстреляют как заложника сразу же по объявлении декрета о красном терроре, 5 сентября 1918 года, в один день с отцом Александром Васильевым.
«Воскресенье. День простоял серенький, тихий и теплый. В 10½ ч. поехал с дочерьми к обедне. После завтрака сделал прогулку вокруг парка. Алексей встал и тоже был на воздухе. Около 3 ч. приехал Миша с кот[орым] отправился в Большой дворец на прием министров, свиты, начальников частей и дипломатов. Все это кончилось в 5.10. Был в пластунской черкеске. После чая занимался и отвечал на телеграммы. Вечером читал вслух».
Алексей – наследник престола. Сейчас ему 13 лет. Болен неизлечимой болезнью. Будет расстрелян вместе с отцом, матерью, четырьмя сестрами, лейб-медиком, камердинером, поваром, горничной и двумя домашними собаками в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге в ночь с 16 на 17 июля 1918 года.
Миша – великий князь Михаил Александрович, младший брат императора. Актом об отречении Николай II передаст ему престол, однако под давлением думских политиков он уклонится от принятия власти. Будет арестован Временным правительством в сентябре 1917 года по подозрению (совершенно безосновательному) в связях с Корниловским движением. Затем его освободят, но через полгода, уже при Советах, снова арестуют, отправят в Пермь, где в ночь с 12 на 13 июня 1918 года он будет тайно убит местными большевиками.
В официальной части: сообщение от штаба Верховного главнокомандующего.
Западный фронт. В рижском районе южнее озера Бабит немцы густыми цепями атаковали наши части, расположенные восточнее деревни Калицем. Атака была отбита. Воздушная эскадра противника из тринадцати аэропланов сбросила на станцию и местечко Родзивилов около сорока бомб. Наши аэропланы, произведя разведку в тылу противника, несмотря на сильный артиллерийский обстрел по ним, снизились и обстреляли пулеметным огнем батарею противника у деревни Крухов (в двадцати верстах восточнее Злочева).
В части неофициальной: в Петрограде Александринский театр дает пьесу графа Льва Толстого «Плоды просвещения», Мариинский – балет Чайковского «Спящая красавица», театр Аксарина – оперы «Травиата», «Добрыня Никитич», «Севильский цирюльник», «Фауст с вальпургиевой ночью», а вечером 2 января там же будет представлена патриотическая опера «Жизнь за царя» с участием Федора Шаляпина.
Объявления: курсистка с золотой медалью, умеющая печатать на машинке, ищет вечернюю работу; студент-репетитор готовит учеников; продаются за умеренную цену дамские корсеты всех размеров; а кому надо – свечи от геморроя; ювелир Б. Марков покупает по высокой цене на любую сумму бриллианты, жемчуг, драгоценные камни, антикварные вещи.
В Москве открыта выставка скульптора, действительного члена императорской Академии художеств Сергея Коненкова. В театре Незлобина дают пьесу Михаила Арцыбашева «Враги», а в Мамонтовском театре – «Барышню Маню и Сеньку-разбойника». В кинотеатре Арс идет «Страстная песнь любви и печали». Присяжный поверенный Зайцев предлагает услуги по бракоразводным делам. Доктор В. Понятовский объявляет, что пользует по внутренним и женским болезням. Седые волосы красят скоро и прочно во все цвета; продаются офицерские седла, стальные канаты, настенные часы и паровые молотилки.
В хронике происшествий: сообщение об ограблении банка в Харькове на два с половиной миллиона рублей. По горячим следам задержан рецидивист Шиманский.
Из сообщений тревожных: в Кременчуге продолжается хлебный голод, в Житомире – недостаток муки, в Сумах – острый мучной голод, в Одессе нет сахара. С 1 января на 15 % повышаются железнодорожные тарифы.
В газете «Речь», органе либеральной партии конституционалистов-демократов, думский депутат Андрей Шингарев (его убьют через год и пять дней) огорчает новогоднего читателя: государственный долг увеличился больше чем на 26 миллиардов, количество бумажных денег достигло девяти миллиардов вместо нормальных полутора-двух. Что ж год грядущий нам готовит? Ежели не изменится порядок в России, ежели и далее будет игнорироваться общественное мнение – кризис неизбежен!
Ему вторит депутат от той же партии Федор Родичев: 1917 год – год решающего поворота в судьбах страны.
Враги Шингарева и Родичева, монархисты из Союза русского народа, в этом аспекте согласны с ними. В газете «Русское знамя» они подтверждают: в истории России вполне определенно наметился резкий поворот. И делают несколько фаталистический вывод: остается лишь молить Всевидящее Око о поддержании в русском народе его неистощимой выносливости в борьбе за свободу и счастье России[2].
Был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана предстать пред Господа. И сказал Господь сатане: откуда ты пришел? И отвечал сатана Господу и сказал: я ходил по земле и обошел ее[3].
И сказал Господь сатане:
– Видел ли ты Россию? Нет другой страны на земле, где так слышат слово Мое, и где так горят сердца о Имени Моем, а ты сотворил ей много зла и много раз побуждал Меня против нее, чтобы погубить ее безвинно.
И отвечал сатана Господу, и сказал:
– Ты слишком хорошо думаешь о людях. Они – предатели от природы, и те, которые в России сейчас (у них праздник) так пламенно молятся Тебе – не исключение. Им не нужно Твое совершенство, Твоя вечность, Твое царство. За мечту о земном счастье отдадут люди все, что есть у них. Покажи им хоть тень, хоть призрак, хоть кратковременный образ этого счастья – благословят ли они тебя? Нет, девять из десяти сразу отрекутся от Тебя и забудут Тебя, а те, которые останутся верны, будут мучимы люто, пока не отрекутся тоже. Дай мне искусить их – и увидишь.
И сказал Господь сатане:
– Вот, страна эта в руке твоей. Даю тебе всю власть над ней и над всем, кто в ней – до времени.
И отошел сатана от лица Господня…
Катехизис революционера
Между солнцем и бурей
Над убеленным Петроградом ликует ясное предвесеннее солнце.
Мы проплываем на невидимом дирижабле чуть пониже нижних облаков и наблюдаем странную картину. Белый лед Невы, отражающий по краям солнечные наскоки, испещрен черными точками, одиночными, сконцентрированными в пятна, вытянутыми в цепочки. Точки движутся как муравьи на березе. Это люди. Их тысячи, десятки тысяч. Они перемещаются, текут с севера на юг, с темного, закопченного правого берега на чистый левый.
Увеличим разрешение.
Вот берег возле Литейного моста, спуск к Неве. На набережной, на подступах к мосту, – толпа. Наш объектив выхватывает из толпы то одну фигуру, то другую. Невысокий коренастый мужчина в черном драповом пальто с барашковым воротником; другой в полушубке, шапке и с усами; вот еще один, тоже в драпе, размахивающий руками в теплых вязаных рукавицах. Вот женская фигура в длинном, почти до земли, салопе, в клетчатом шерстяном платке, укрывающем голову и плечи; платок, впрочем, съехал набок, из-под него выбиваются русые волосы. Все эти люди очевидно возбуждены – то ли весело, то ли грозно. В их лицах – странная решимость. Вон другие фигуры в пальто, тулупах, салопах, полушубках спускаются на лед Невы и по основательно протоптанным коричневым дорожкам идут, чуть пригибаясь, с Выборгской стороны к тому берегу.
На мосту и кое-где на льду Невы людские ручейки и потоки наталкиваются на препятствия в виде цепочек фигур в серовато-зеленом и синем: это солдаты, полиция. Но стремление возбужденных людей от окраин к центру так сильно, так непреодолимо, что остановить их не может никакая преграда. Люди обходят военно-полицейские заслоны, протаптывают новые дорожки на крепком льду, достигают левого берега, вливаются в кровеносную систему улиц. Здесь в черной людской массе все чаще замечаются красные полотна импровизированных флагов и транспарантов.
Город охвачен судорожным движением. Его сосуды-улицы все тяжелее наливаются черно-красной кровью. Возле больших перекрестков и поперек площадей еще держатся серо-зелено-синие цепочки, и вокруг них наподобие тромбов густеют, концентрируются людские толпы. Вот-вот прорвет; вот-вот лопнет всеобщее сердце.