Andy Smith – Красная нить (страница 6)

– Метод, – сказал он наконец. – Удушение. Никаких следов борьбы.

– Это широкий критерий.

– Да.

– Есть что-то ещё?

Ещё одна пауза. Более короткая.

– Красная нить, – сказал Кравец.

– Что?

– На трёх оригинальных жертвах, – продолжал Кравец, и голос его стал чуть тише, как будто он говорил это не для протокола, – была красная нить. Тонкая, хлопковая. Привязана к запястью правой руки. На всех трёх. Это не публиковалось. Это была деталь, которую мы держали закрытой специально – чтобы отсеивать ложные признания.

Алина стояла посреди тротуара, не замечая, что люди обходят её с двух сторон.

– И на новых жертвах, – произнесла она. Не как вопрос.

– На обеих, – подтвердил Кравец. – Та же нить. То же запястье.

– Кто знал об этой детали?

– Следственная группа. Прокурор. Судья. Судебно-медицинская экспертиза. – Пауза. – И Северин. Его адвокат получил полные материалы дела в рамках ознакомления.

– Адвокат тоже знал.

– Да.

– Это означает, что круг людей с доступом к этой информации достаточно широк, – сказала Алина.

– Достаточно широк, – согласился Кравец, и в его голосе было что-то, что она распознала как усталость. Не физическую – более глубокую. – Именно поэтому я до сих пор не знаю, что с этим делать.

Алина прошла несколько шагов вперёд, отошла от потока прохожих к стене здания.

– Вы думаете, что он невиновен, – сказала она.

– Я думаю, – медленно произнёс Кравец, – что либо он невиновен, либо у него был соучастник, которого мы не нашли. И оба варианта мне крайне не нравятся.

– Почему соучастник?

– Потому что если он невиновен – значит, настоящий убийца до сих пор на свободе. А если соучастник – значит, убийства продолжаются по его инструкциям из камеры. Оба варианта означают, что мы ошиблись. – Короткий, жёсткий выдох. – Вересова, мне нужна ваша оценка. Настоящая, не протокольная. Этот человек способен на это?

Алина подумала. Не о том, что ответить – о том, что она действительно думала.

– Я провела с ним меньше трёх часов, – сказала она наконец.

– Знаю.

– Он интеллектуально способен спланировать преступления такого уровня. Это очевидно. Эмоциональную структуру я пока не вижу достаточно.

– Но?

– Но что-то в нём… – Она замолчала, подбирая слово. – Не сходится. Я не могу сказать точнее. Пока.

– Хорошо, – сказал Кравец. – Следующая сессия?

– В среду.

– Буду ждать.

Он отключился.

Алина стояла ещё с минуту – спиной к стене, лицом к улице. Смотрела на поток машин, на светофор на перекрёстке, на женщину в красном пальто, которая быстро шла, прижимая к груди папку с документами, и смотрела под ноги, и явно думала о чём-то своём.

Красная нить. К запястью правой руки.

Что-то – очень далёкое, очень смутное, как слово, которое вертится на языке, но не произносится – что-то шевельнулось где-то в глубине памяти. Алина потянулась к этому ощущению – и оно ускользнуло.

Она нахмурилась.

Бывает такое – образ, деталь, которая кажется знакомой, но источник вспомнить невозможно. Мозг фиксирует больше, чем осознаёт, хранит детали без адреса, без метки. Иногда это всплывает само – через день, через неделю, среди ночи, ни с того ни с сего.

Она убрала телефон в сумку и пошла к остановке.

Красная нить. Правое запястье.

Где я это видела?

Среда оказалась продуктивнее, чем она ожидала.

Не потому что Северин сказал что-то принципиально новое. Продуктивность этой сессии была другого рода – та, которую Алина ценила больше фактов: она начала понимать ритм его мышления. Как он строит аргументы. Где ускоряется, а где намеренно замедляется. Какие темы берёт без паузы, а в каких – на секунду – появляется что-то, требующее усилия.

Без усилия он говорил о работе, об академической среде, об абстрактных концепциях. С усилием – о конкретных людях. Не обо всех. Об определённых.

Она это заметила и сделала пометку. Не выводы – пометку. Выводы рано.

– Расскажите мне о своём распорядке, – сказала она в начале второго часа. – До ареста. Обычный рабочий день.

Он посмотрел на неё с лёгким удивлением – опять этим мгновенным, сразу убираемым.

– Зачем?

– Потому что я хочу понять, как выглядело ваше время, – сказала она. – Не в смысле алиби. В смысле структуры жизни.

– Структуры жизни, – повторил он, как будто попробовал словосочетание на вкус. – Интересный подход.

– Это не подход. Это вопрос.

Северин чуть улыбнулся – краем. Она уже знала эту улыбку: она появлялась, когда он встречал что-то, что его устраивало. Не восхищало – именно устраивало. Как профессионал, встретивший точную формулировку.

– Я вставал в половине шестого, – начал он. – Бегал – сорок минут, по набережной. Завтрак дома, всегда один и тот же – яйца и кофе. Потом университет. Лекции или семинары, в зависимости от расписания. После – кафедра, работа с материалами, иногда консультации. Два раза в неделю вечером – архив.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.