Андрус Кивиряхк – Весна и какашка (страница 2)

— Нет, барашками я, к сожалению, не торгую. Но если вы проголодались, советую пойти в лес и разыскать лису. Она вас проводит до какой-нибудь овчарни. Наедитесь там этих барашков до отвала.

От этих слов старик перепугался до смерти и постарался поскорее унести ноги.

Волк распродал пролески и, зажав зубами деньги, пустился обратно в лес. Там он разложил вырученные в городе десятикроновые купюры по мху и пригласил Ворону поглядеть на них:

— Красивые красные денежки, — нахваливал он. — Что твои кленовые листья осенью.

— И вправду красивые! — согласилась Ворона. — Прямо как расплющенные снегири.

— Что же нам с ними делать? — размышлял Волк. — Придумал! Давай развесим их на этом сохлом дереве!

Так они и поступили. Красные купюры развевались на ветру совсем как настоящие листья. Очень красиво получилось.

На другой день в лес за цветами опять пришла какая-то старуха. Увидела разукрашенное дерево, всплеснула руками:

— Ну и чудеса! — воскликнула она. — Денежное дерево!

Она сорвала с дерева несколько десятикроновых и купила себе на них в городе большущую булку.

ПАПИНЫ НОСКИ

В субботу мама стала мыть пол и обнаружила под кроватью папины носки.

— Послушай! — позвала она. — Что это твои носки здесь делают? Отнеси-ка их в стирку!

Папа пришёл из кухни, присел на корточки и попытался выудить носки из-под кровати. Но носки лежали так далеко, что их было не достать.

— Надо за шваброй сходить, — сказал папа, но тут как тут оказалась Пилле.

— Пап, давай я слажу за твоими носками!

Она вмиг опустилась на пол и залезла под кровать.

— Ну, достала? — спросил папа. — Смотри голову не ушиби.

— Вылезай! — потребовала мама. — Что ты там застряла?

— Папа, — донесся из-под кровати голос Пилле. — У них тут яичко.

— Что за яичко? — удивился папа. — Яйцо в носках?

— Да нет, они обнимают его! Малюсенькое такое яичко, рябенькое. Мне его никак не взять — носки сразу кусаются. Наверное, они снесли это яичко и теперь высиживают его.

— Что за чушь! — фыркнул папа и с большим трудом, но протиснулся под кровать. Два носка, плотно свернувшись, лежали возле самой стенки. И между ними папа увидел крохотное яичко в коричневую крапинку.

— И как это оно сюда попало, — пробормотал папа и попытался взять яичко. Но едва он протянул за ним руку, как один Носок цапнул его за большой палец.

— Оставь, пусть они его высидят! — стала уговаривать Пилле. — Такое славное яичко! Интересно, кто из него вылупится?

— Вот что получается, когда носки где попало бросают! — сказала мама, она тоже забралась под кровать. — Они начинают нести яйца! Ну что ж, не остается ничего другого, как ждать. Не разорять же их гнездо!

На том и порешили. Носки высиживали своё яичко и по ночам шуршали под кроватью. Пилле каждый день лазила поглядеть на них. Носки к ней привыкли и даже позволяли себя погладить. Папа тоже частенько заглядывал под кровать.

— Это всё-таки мои носки, — объяснял он и пытался угостить их печеньем. Но они обвивали яичко и угрожающе шипели. Наверное, боялись, что папа хочет надеть их.

Наконец как-то вечером — папа с мамой уже укладывались спать — под кроватью раздалось потрескивание.

— Пилле! — взволнованно позвал папа. — Давай быстро сюда, никак начинается!

Пилле примчалась, как была, в ночной рубашке. В два счёта все трое залезли под кровать.

Яичная скорлупка уже пошла большими трещинами, и из одной выглянул крохотный полосатый носочек.

— Какой хорошенький! — обрадовалась Пилле. — Жаль только, что у него братика нет, ведь носки по одному не носят.

Тут скорлупа треснула окончательно. Полосатый носочек стал выбираться наружу, и что же оказалось! Это был вовсе не носочек — из скорлупы появились колготочки!

— Как здорово! — воскликнула Пилле. — Мамуля, пусть это будут мои колготки, ладно?

— Но они же такие маленькие, — засомневалась мама.

— Ничего, подрастут! — сказал папа и погладил свои носки. Они опять стали совсем ручные и не пытались больше кусаться.

— Хорошие вы мои! — похвалил папа. — Замечательные! И деточка у вас красавица!

САМОДЕЛЬНАЯ КОТЛЕТА

Собака проводила хозяев до ворот и лаяла до тех пор, пока машина не скрылась за поворотом. Тогда Собака побежала обратно в дом и поспешила на кухню.

— Уехали! — сообщила она толстому Коту, который нежился на подоконнике в лучах солнца. — Можно приступать!

— Ты уверена, что хочешь сама всё сделать? — лениво промурлыкал Кот. — У тебя же в миске полно котлет. Возьми оттуда да и подари, так же куда проще.

— Те котлеты хозяйка нажарила, а я хочу сама всё сделать, — объяснила Собака. — Пожалуйста, помоги мне открыть холодильник.

Они дёргали-дёргали дверцу, пока холодильник наконец не открылся. Кот взобрался на полку и спихнул фарш на пол.

— Ну и холодина тут! — поёжился кот. — Давай закрывай поскорее, не то весь дом выстудим.

Собака тем временем подтащила фарш к плите и закинула его на сковородку. Затем зубами повернула выключатель, и плита стала нагреваться.

— Жарится! — обрадовалась Собака.

— Ты что, так фарш одним комом и оставишь? — спросил Кот. — Разве котлеты так делают? В котлеты ещё много чего кладут: и булку, и яйцо, и лук, и соль.

— Не нужен никакой лук, — сказала Собака. — Без лука куда вкуснее. И делать с этим фаршем ничего не надо, пусть будет одна большая-пребольшая котлета, тогда её надольше хватит.

Собака стала тыкать носом фарш, стараясь перевернуть его.

— Пожалуй, не стоит пережаривать. Лучше, чтоб мясо немножко сырым осталось.

Она выключила плиту, схватила в зубы подрумянившийся комок фарша и выбежала во двор.

В трёх домах отсюда жила Собакина мама, откуда её забрали ещё щеночком. Собака пролезла под забором и пролаяла:

— С Днем матери! Погляди, мамуля, что я тебе принесла! Котлету! Я сама её сделала!

— Ой, как мило! — радостно тявкнула Собакина мама. — И как замечательно, что ты сама её приготовила! Для мамы самодельный подарок её деточки дороже всего!

— Я знаю! — сказала Собака и лизнула маму в нос. И они обе принялись за котлету. Котлета была замечательная — большая-пребольшая, немножко сырая и без лука.

ЖУТКАЯ ЖВАЧКА

Весеннее солнце светило в окно, нагревая комнату. Муха, зимовавшая в щелке за плинтусом, проснулась и, позёвывая, выбралась из своего укрытия.

Солнце светило во всю. В комнате было тепло и уютно. Тут же одна Божья Коровка делала зарядку.

— Доброе утро! — поздоровалась она с Мухой. — Я тоже вот только что очнулась. Погода замечательная! Кажется, весна наконец-то наступила!

— Да, похоже на то, — согласилась Муха. Ей всё ещё было никак не прийти в себя окончательно. Для начала она решила расправить крылышки. Они заскрипели, как будто заржавели за зиму.

— У меня тоже всё затекло от того, что спала в щёлке, — сообщила Божья Коровка, потягиваясь. — И на голове непонятно что. — Она принялась расчёсывать свои усики.

Муха сделала пять приседаний, пробежалась туда-сюда. Силы понемногу стали возвращаться к ней.

И тут она заметила что-то странное. Солнце нагрело половицы, и какая-то старая Жвачка, которая с незапамятных времён валялась на полу, вдруг открыла глаза.

— Смотри! — испуганно прошептала Муха Божьей Коровке. — Жвачка просыпается!