Андри Магнасон – LoveStar (страница 38)
Однажды Рагнар попросил Лавстара и Ямагути спуститься к нему в офис LoveDeath. Их там встретил Иванов. Его было не узнать: вместо старого костюма на нем была невразумительная комбинация из чего попало. Увидев кабинет, недавно обставленный по той же «бесформенной моде», Ямагути выругалась. Из стен торчали провода и трубы, которые служили только одной цели – подчеркнуть, как здесь все бесстильно и натурально. На стенах висели фотографии и чертежи строящихся небоскребов компании: Буэнос-Айрес, Гонконг, Петербург, Рим…
– Рагнар собирается объявить новую кампанию LoveDeath, – сказал Иванов. – Предупреждаю. Она немного переходит границы дозволенного, но ведь мир с каждым днем становится все жестче, а это значит, что нужно заходить дальше. Рагнар, пожалуйста, начинайте.
– Добрый день, – сказал Рагнар и подобострастно кивнул Лавстару. – Праздник Миллиона Звезд полностью подготовлен и ждет своего часа. Но, как вы знаете, не все партнеры компании LoveDeath оплатили счета в срок. За последний квартал наше подразделение добилось лишь 17-процентной прибыли, то есть чуть меньше 9980 миллиардов. У нас остается слишком много не оплаченных требований. Объяснений этому может быть много. Например, мы не стали выселять одиноких вдов со съемных квартир, и это решение, на мой взгляд, стоило нам больших проблем. Кроме того, нам доставляет трудности контрабанда. В наши офисы по всему миру подбрасывают тела бездомных и нищих, и чаще всего мы разрешаем отправлять их в космос вместе с прочими, и особенно с тех пор, как мы стали собирать «пояс миллиона звезд». Я считаю, что пришло время занять более жесткую позицию. Люди уже принимают LoveDeath как должное.
Лавстар, казалось, даже не слушал. Он рисовал на листе бумаги какие-то узоры.
– Вы же не собираетесь снова разрешить погребения? – спросила Ямагути, не скрывая отвращения.
– Нет, – ответил Рагнар. – Вот видео к следующей кампании, – продолжил он и запустил рекламный ролик.
В его первой сцене огромные желтые грузовики ехали вереницей по песчаной пустоши и потом по проселку через лавовое поле Оудаудахрёйн. На вид была осень, все серое, на земле иней. Картинка была размытая, словно транслировалась через чумную видеомуху. Грузовики проехали мимо заборов и перекрестков, пересекли ручеек, питавший ледниковое озерцо, и стали забираться на крутой склон. И тут впервые стало видно, что они везут. Ямагути, увидев, что лежит в грузовиках, побледнела.
– Это невыносимо! Пожалуйста, отключите! – Она зажмурилась и еще раз вскрикнула: – Выключите!
Иванов улыбнулся:
– Я же говорил, что новая кампания заходит далеко.
– А что такого? – спросил Рагнар. – Мертвые есть мертвые.
Чумная муха летела вслед за колонной грузовиков через лавовое поле, под дождем и градом, и теперь их груз был все время на виду, а когда грузовик наезжал на бугор, груз подскакивал, и в воздух взлетали обмякшие руки и ноги.
– Смотрите! Там что-то упало!
С грузовика действительно что-то упало. Оно лежало в рытвине от колес, голое и мертвенно-белое, а грузовики, не сбавляя хода, неслись дальше и вдавливали его в грунт дороги. На валуны рядом стали садиться вороны, ожидая, когда смогут урвать кусок плоти.
– Стойте! – закричала Ямагути. – Это настоящие кадры? Это настоящие трупы?
Колонна ехала дальше и наконец встала на краю кальдеры Вити – Пекла, что у озера Эскьюватн. Там грузовики стали по одному подъезжать задом к обрыву и сбрасывать свой груз в кипящую сернистую жижу.
– А где туристы? Где купающиеся в озере?
Грузовики все подъезжали, они сбрасывали все новые и новые тела, и те тонули сразу или недолго держались на поверхности, но кое-где из жижи оставались торчать руки, ноги и головы с разинутыми ртами.
Ямагути побелела.
– Это самое ужасное, что я видела в жизни! Это подлинные кадры, Рагнар? Я требую ответа. Это подлинные кадры?
– Мне очень нравится, – сказал Рагнар, и его глаза заблестели.
Теперь грузовики на экране ехали по склону черной волнистой горы. Промелькнул общий план, и стало понятно, что это вулкан Гекла. На вершине был пробит кратер, и в нем, как в ране, бурлила и набухала красная лава. Здесь повторилась та же сцена. Грузовики сбрасывали безжизненный груз в кипящую лаву, а поверх шел текст:
Безбилетники отправятся в пекло!
LoveDeath!
– И вы хотите это показывать людям? – спросила Ямагути.
Иванов улыбнулся.
– Я же говорил, задумка шокирующая! Видели бы вы свое лицо.
Рагнар посмотрел на Ямагути как на дурочку:
– Это не для всех! Это чтобы показать целевым группам неграмотных, глупых и нищих, что нет смысла подбрасывать нам тела в надежде, что они тоже попадут на небеса. Нет смысла свозить сюда всякое отребье и считать, что, умерев на нашем острове, покойник автоматически отправится на орбиту. Вот как мы будем поступать с безбилетниками! Прямо в Пекло. Добро пожаловать в ад!
– Что же это значит? – вскрикнула Ямагути. – Лавстар! Что вы сидите – сделайте что-нибудь!
Лавстар не отвечал. Он только смотрел по очереди то на Рагнара, то на Иванова, понимая, что сделать ничего нельзя.
– Что это за сантименты? – спросил Рагнар. – Лавстар ведь сам придумал кампанию «Гниющая мать». Для своего времени это был такой же шок! Я видел ролик, когда был маленький. Он сильно воздействовал на людей. Мы тогда как раз только что похоронили бабушку. И мы, дети, с плачем умоляли родителей отправить старушку на орбиту. Но, конечно, так не вышло. Запуски от LoveDeath были тогда еще дорогие, стоили как «Феррари».
– Кто сделал этот ролик? – спросил Лавстар.
– Как я уже сказал, тела были просто подброшены и лежали на улице, и муха…
– Так это подлинные кадры? – спросил Иванов.
– Это просто отбросы, их оставили на улице, трупный материал всего за несколько дней. Мы сами никого не убивали, а эти бы все равно сгнили так или иначе за это время… – сказал Рагнар и пожал плечами.
Лавстар встал из-за стола.
– Все вон, а Рагнару – остаться! – прорычал он.
Ямагути и Иванов выскользнули из кабинета.
Рагнар не дал себя сбить с толку и решительно подошел к Лавстару.
– Тебе бы стоило привыкнуть! – прошептал он. – Ведь было предсказано: восстанут мертвые! Если ты только захочешь, ты сможешь сделать мир совершенным. Мы должны как следует за него взяться, я тебе нужен: ты стареешь и теряешь хватку, ты один не справишься. Что такое любовь, если нет смерти? Что такое рай, если нет ада? А? Что такое Бог, если нет Дьявола, Лавстар? Ты не получишь Бога, не устроив ада. Иначе ты не сможешь полностью завладеть людьми. Либо ты построишь им ад, либо они его устроят сами. У тебя нет выбора. Этот ролик пойдет в дело!
– Да ты с ума сошел!
Лавстар взял Рагнара за воротник, но тот вывернулся и схватил его за запястье с такой силой, что у него побелели костяшки. Рагнар был моложе и сильнее, теперь он смотрел Лавстару прямо в глаза.
– Сейчас мы полностью контролируем смерть, – сказал он и надавил сильнее. – Старый способ похорон больше не предлагается. Любовь тоже принадлежит нам, но с ней есть проблема. Любовь подтачивает наши корни. Так давай воспользуемся LoveGod, будем
Рагнар отпустил его руку и вышел прочь, а Лавстар бессильно опустился на стул, закрыл глаза и стал молиться в пространство: «Ты, кто еси в этом месте, спасайся, если можешь. Ты, кто еси в этом месте, забери жизнь мою…»
Ловушка для слез
LoveGod превратился в скорый поезд, который несся вперед на всех парах, и тормозить уже не имело смысла. Идею не остановит ничто, и Лавстару казалось, что он и сам стоит на рельсах. Если он прервет поиск, то место, куда сходятся молитвы, без сомнений, найдет кто-то другой. Техника для этого имелась. Кольцо сжималось. Начальнику поисковой группы казалось, что он уже ощущает присутствие самого Бога:
– Похоже, он живет с другой скоростью. Он, наверно, видит, как движется свет. Один день для него – как тысяча лет. В его глазах мы движемся медленнее, чем в наших глазах растет трава. Он очевидно передвигается, как волна. Для него каждая секунда – это четыре целых и две десятых суток. Он может быть сейчас тут, а теперь в Африке, а теперь снова тут. Для нас три секунды. Для него двенадцать дней. По нашим меркам, он может быть одновременно везде.
Лавстар заперся на самом верху башни своего комплекса и зашептал в открытое окно:
– Это не моя идея. Не я хотел становиться Богом. – Он смотрел, как в потоке воздуха вдоль подсвеченного прожекторами склона поднимаются во́роны.
Он попытался заснуть, но тут же, вздрогнув, проснулся и огляделся.
– Кто здесь? – Он прошелся туда-обратно. Поискал под кроватью. Зажег свет в ванной. Там были зеркальные стены друг напротив друга, так что он отражался в зеркале, которое отражалось в зеркале, и превращался в два бесконечных ряда, исчезавших в необозримости.