Андрей Звонков – Кровь и Судьба. Anamnesis morbi (страница 8)
So ’twas better Betty Botta
Bought a bit o’ better butter, – на автомате продолжил Жора, словно под гипнозом. Эту скороговорку они часто читали с дедом Руди, отрабатывая произношение.
– Значит, немного? – прищурился Антон Семенович. – Скромняга. Приходи ко мне работать. Француский тоже также – немного?
– Вы возьмете меня врачом?
– Нет, какой ты врач? У меня ты будешь заниматься рекламой. А медицинское образование поможет правильно ее ориентировать.
– Я врач, – напомнил Гарин. – И я хочу в кардиологии работать.
– Да какой ты врач? Сам посуди! Стажа, опыта нет, а скорая – это не врачи, – махнул рукой Бланк. – Мне нужен хороший рекламщик. Я тебя учиться пошлю. На месяц, при телецентре курсы открыли по рекламе. Я оплачу, и тебе зарплата будет две тысячи. Согласен? Мне сейчас дом дают, бывший НИИ, там будем медицинский центр создавать. Может, и кардиологию откроем, а пока нужна реклама до зарезу! Ну, что?
Это было словно наваждение. Гарин уже готов был согласиться, но вдруг защекотало в носу и он чихнул. С чихом в голове прояснилось, он снова стал самим собой и спросил:
– Я могу подумать?
Бланк посмотрел удивленно, будто впервые увидел.
– А тебе нужно подумать? – перепросил он с обидой в голосе. – Я полагал, тут всё ясно.
– Вообще-то, – упрямо повторил Гарин, – я ищу место кардиолога. Отец сказал, будто у вас оно может быть через какое-то время. А выходит, я напрасно съездил. Извините, я не планировал заниматься рекламой.
Бланк выскочил из-за стола. Видно было, что Жора ему понравился по всем статьям.
– Да погоди ты, чудак-человек! Мы же затеваем грандиозный проект, у нас будет огромная клинка, и там наверняка мы откроем кардиологию! Вот специально для тебя и откроем! Но не сейчас, понимаешь? Сейчас пока готовы только три направления: хирургия, урология и гинекология. Мы делаем уникальные операции, без разрезов! Понимаешь? Пока это наш предел, на этот год. Ну, еще мы откроем поликлиническое отделение и терапию для всякого-разного. Там тридцать тысяч квадратов! Мы всё что угодно сможем там открыть! Мне денег дают миллионы долларов… вот просто так. Понимаешь? Десятки миллионов долларов. Это правда! Мы договор с одним ведомством заключили. Им нужна медицина, клиника, а денег у них – куры не клюют, как леса в тайге. А с тобой мы горы свернем, не то что кардиологию открыть… только помоги мне сейчас с рекламой!
Бланка явно несло, как Остапа Бендера.
И Гарин сломался. Как он себя потом ругал! А если бы тогда отказал? Жалел бы? Может быть. Этого теперь не узнать.
Через пару дней Жора принес Бланку трудовую книжку, в которой после записи: «ССиНМП г. Москвы. Линейный врач» [22] появилась запись: «МП “Консультации и лечение”. Заведующий отделом маркетинга и рекламы».
Бланк не обманул его: Гарин действительно поехал в Останкино и там его приняли на курсы маркетинга, где обучали, как надо продавать товар, как привлекать покупателя. В конце курса он сдал зачет наравне с другими курсантами. И на разных каналах появился его ролик на пятнадцать секунд:
«– Тук-тук!
– Кто там?
– Сюртук!»
Счастливая семья из четырех человек хором объявляла:
– Мы одеваемся в магазинах одежды для всей семьи «Сюртук»!
На фоне дебильной рекламы фирм, торгующих бытовой техникой, СЭЛДОМ или «Партия» его ролик действительно стимулировал желание зайти в магазины торговой фирмы «Сюртук».
Сюжет этот, написанный Гариным и реализованный каким-то режиссером, несколько лет вертели на ТВ. Георгий же не получил за него ни копейки. Потому что, по условиям договора на обучение, авторские права на креативные работы курсантов получала компания, устроившая курсы.
Гарин немного жалел лишь об одном: что ничем не мог подтвердить свое авторство этого ролика.
Бланк не врал. Он вообще никогда не обманывал – только, к сожалению, не всё, что он замышлял и представлял как реальность, ему удавалось.
Он действительно собрал команду из десятка молодых врачей с разных кафедр, проработал план совершенно новых методик лечения и операций, в основном эндоскопических и бескровных.
За особняк бывшего НИИ пришлось побороться с прежними владельцами. Бланк это дело поручил Гарину-старшему.
Тот договорился с охранной фирмой «Герат». Бывшие офицеры-«афганцы» оперативно перекрыли все входы, поставили на проходной вооруженных парней в камуфляже. Даже помогли прежним хозяевам вынести оборудование, подписав документы, что оставленная в здании рухлядь им не нужна. Здание требовало ремонта, потому что, съезжая, обиженные проектировщики унесли всё, что могли, свинтили розетки и выключатели, а кое-где даже попытались отодрать линолеум с пола.
Бланк не вмешивался в подготовку здания. Он съездил туда два раза и указал, где должна быть администрация, где отделения, а где нужно организовать стоянку автомобилей для сотрудников и посетителей.
Если бы не жадность человеческая и зависть, команде Бланка не пришлось бы переезжать в срочном порядке в недоделанные помещения.
Чтобы официально проводить получаемые за операции деньги, Гарин-старший разработал специальную систему договоров: трудовых – с сотрудниками больницы, где заведовал отделением Бланк, и аренды служебных помещений – палат, операционных и перевязочных. Кроме этих расходов, Бланк был вынужден принять на должность «консультанта» главного врача больницы, его замов и главбуха. И всем, естественно, платить. За что? За хорошее отношение. Которое, чем активнее и лучше шла работа малого предприятия Бланка, становилось, наоборот, всё хуже.
Команда главного врача, которую иначе как «паразитами» Бланк не называл, требовала увеличения добавки к зарплате. Зажатый обстоятельствами, Антон Семенович платил.
Когда же до «паразитов» дошли вести о готовящемся переезде, они потеряли все рамки приличия, или, как стали говорить новые бизнесмены на блатной манер, «рамцы попутали».
Бланк старался всё свести к мирным переговорам, накрыл стол в «Праге», куда позвал «банду» главного врача. Обещал покинуть денег, если ему дадут еще пару помещений. Но «пиявки» настаивали, что Бланк должен их поставить в своей нарождающейся клинике на ключевые должности, иначе отберут и то что раньше дали и вообще запретят платные услуги!
Сдерживая ярость, на следующий день Бланк дал команду:
– Мы немедленно переезжаем! Срок на сборы – неделя!
Главный врач попытался помешать вывозу оборудования, которое Бланк получил от Минорехпрома, но министр Рудыго прислал своих юристов с официальными документами, а те проконтролировали вывоз всего, что не стояло на балансе больницы и числилось в договорах аренды с МП «КиЛ».
Два длиннющих КамАЗа погрузились за полдня, и к вечеру, нанятые Гариным-отцом , уже выгружали специальные столы, электронно-оптические преобразователи и телевизионные стойки для «операций без разреза» в здании бывшего НИИ.
На организацию и отмывку палат, трех операционных и перевязочных ушло две недели. Жадное и недальновидное больничное начальство в один день лишилось полусотни сотрудников и целого отделения, а также денег, которые Бланк этому начальству платил.
В новом здании можно было заблудиться: семь этажей и длинные коридоры со светлыми комнатами и залами, где когда-то стояли станки опытного производства и располагались конструкторы с кульманами.
Новое правительство под руководством свиноподобного премьера росчерком пера уничтожало российское производство, объясняя свои решения просто: «Всё, что нам будет нужно, мы теперь купим за границей!»
При всём изобилии, помещений сразу пригодных для работы оказалось совсем немного. Бывшее малое предприятие, а ныне акционерное общество закрытого типа – АОЗТ, сперва заняло пару этажей, и то не полностью, отгородившись от разрушенных залов, перегородками из полиэтилена.
Месяц ушел на косметический ремонт и развертывание операционных и палат. Все это время врачи принимали пациентов, отправляли на сдачу анализов и составляли планы операций в трех подходящих кабинетах на первом этаже.
Гарин-старший подводил Бланка к пониманию необходимости взять кредиты на ремонт хотя бы половины здания и расширение спектра медицинских услуг.
Бланк сопротивлялся и пребывал в состоянии перманентного ужаса от осознания, в какую бездну он погрузил себя и свою команду.
Жора получил небольшую комнату позади нового кабинета Бланка с неизменной бронзовой табличкой, которую Антон Семенович собственноручно свинтил с двери в оставленном больничном отделении В новом кабинете он развесил фотографии нужных людей, дипломы и грамоты, среди которых повис всё тот же вымпел «Ударник коммунистического труда» с профилем В.И. Ленина.
Кабинет Бланк сделал из небольшого конструкторского зала, потому появилось место и для портрета Ройтмана, на котором задумчивый покойный учитель Антон Семеновича, зажав в пальцах дымящуюся трубку «а-ля И. В. Сталин», смотрел из-под седых косматых бровей в далекое будущее советской проктологии, на пути к которому оказался портрет первого президента Российской Федерации.
Гарин, закрывавший рекламный фронт в одиночку, поселился в небольшой комнатке позади кабинета Бланка. По сути, во времена НИИ это была кладовка с небольшим окном. Жора выпросил себе новейшую 486-ю ай-би-эмку с монитором 17 дюймов супер-VGA, лазерным принтером и сканером, на которой самостоятельно изготавливал оригинал-макеты рекламных объявлений для газет и журналов. Так как этот компьютер был самым мощным в центре ЭСХИЛЛ, маркетолога атаковали не занятые работой врачи-игроманы, обожавшие гонять «Де-трак» или «Копье судьбы». Гарин их гнал, но когда его не было в центре, рабочий компьютер превращался в игровой.