Андрей Звонков – Кровь и Судьба. Anamnesis morbi (страница 19)

Он отошел от кассы, не заметив, что Кристина побледнела, сдерживая тошноту.

Телевизор, укрепленный на специальном комоде, беззвучно показывал новости, там военные что-то рассказывали о войне в Чечне. Говорящего военного Гарин узнал из новостей – генерал Лев Рохлин.

Официантка принесла заказ. Гарин не спеша ел. Дед его приучил не делать из еды культа и вообще относитьсяк ней, как и к сексу, без фанатизма, то есть как к физиологической необходимости —а потому никогда не спешить наесться до отвала. Находить удовольствие в процессе, а не в насыщении.

Минут через сорок Жора вернулся в ординаторскую. Там его встретил Ворчун в обалдевшем состоянии.

– Что случилось? – спросил Гарин.

– Ты ушел, я вернулся с перекура и вижу, что в холодильниках роется Марк. Учиняет Милане форменный допрос: как, мол, мы списываем неиспользованную кровь? Хорошо, я лапшу еще не залил, ждал, пока ты перец принесешь.

– Он странный был какой-то! – подтвердила его слова медсестра. – Всё переспрашивал: точно ли мы утилизируем невостребованную эритромассу по приказу, смешиваем с дезраствором, и больше никак?

– Я его спрашиваю в лоб: а как еще? Он не говорит, только глаз у него какой-то странный. К Милане прицепился, мол, отчего это у нее щеки такие румяные…

– А у меня всегда они такие, с детства, – Милана покраснела, и щеки у нее стали совсем алыми.

Гарин не мог говорить от смеха. Сотрудники смотрели на него, не понимая, что его так развеселило.

– Это моя вина, – наконец, признался он, – перец попросил у Кристины, а она спрашивает, зачем. Ну, я возьми и скажи, что мы списанную кровь потребляем с перцем, мол, без него не идет. А она стукнула Марку— видимо, поверила.

– Вот поганка! – рассмеялся Ворчун. —Но как Марк-то повёлся?

А Милана серьезно сказала:

– Вы с кровью не шутите, Георгий Александрович. Она шуток не терпит.

– Как ты права, Милана! – улыбнулся Гарин. – Кровь шуток не терпит.

[34] Гемолиз – смертельно опасное явление, разрушение эритроцитов под действием антител – агглютининов.

[35] А. И. Опарин (1894—1980)—советский биолог и биохимик, академик АН СССР, создатель теории возникновенияжизни из неклеточных форм белков в жировой оболочке – коацерватов.

[36] – О. Б. Лепешинская (1871—1963) —псевдоученая, «старый большевик», тенденциозно трактовавшая работы Ф. Энгельса. Боролась с генетиками и биологами, поддерживавшими клеточную теорию возникновения жизни Р. Вирхова.

[37] АКШ, аортокоронарное шунтирование – операция по хирургическому лечению тяжелой стенокардии, создание обходных сосудов в сердце. Выполняется при отключении сердца от кровообращения с помощью специального насоса – перфузора.

[38] НЦХ – Научный центр хирургии им. Б. В. Петровского.

[39] Велоэргометр (ВЭМ) – велотренажер со ступенчатыми нагрузками, совмещенный с аппаратом ЭКГ, используется для диагностики скрытой ишемии миокарда и стенокардии.

[40] Коронарография – исследование сосудов сердца в рентгеновских лучах с контрастом. Позволяет найти места сужения из-за атеросклеротических бляшек.

Глава 10. Давняя обида иммунитета

Через два дня позвонили со станции переливания крови. Звонила зав экспедицией[41]:

– Георгий Александрович! Мы не смогли подобрать кровь для вашего пациента.

– Не понял вас, – Гарин действительно не понял. – Как такое возможно?

– Мы перебрали кровь от ста доноров аналогичной группы и фенотипа резус-фактора, однако при совмещении эритроцитов доноров и плазмы вашего реципиента происходит агглютинация во всех пробах. У вашего больного в крови антитела ко всем белкам, включая не типируемые известными реактивами.

– Вообще ни одной дозы не нашли?

– Ни одной. От ста доноров, – повторила заведующая.

– Может быть, еще сто проверить?

– Это не трудно, дайте заявку.

– Я посоветуюсь с руководством, перезвоню вам через час.

Гарин доложил Марку, и тот немедленно стал звонить академику Шагалкину, но не дозвонился.

– Ты понимаешь, в какое положение меня ставишь? – выкатил черные глаза Марк. – Он же решит, что мы хотим перехватить его пациента.

– Марк, – Гарин старался говорить спокойно, – сто доноров не подошли.

– Пусть еще сто проверят!

– Ты подпишешь заявку? Пятнадцать тысяч за эту подборку мы уже должны станции, ты готов отдать еще столько же?

Марк выскочил из-за стола, принялся бегать по кабинету, как всегда бегал по ординаторской еще в годы Жориной интернатуры, когда нервничал. Наконец, остановился:

– Ладно. У нас есть еще время?

– Сколько угодно. Может, ты с этим больным поговоришь?

– Нет. Это должен сделать сам академик.

Гарин отлично понималМарка. Вопрос репутации и чести накладывался на необходимость обычной медицинской помощи.

Через два часа Бардин сам пришел к Гарину в ординаторскую, поздоровался с Ворчуном. Как в период, когда работали вместе все трое, сели думать.

– Академик не хочет отказываться от АКШ, – мрачно сказал Марк.– О стентировании я даже спрашивать не стал. Шесть стентов сразу наши еще не ставили. Максимум три. В НЦХ свои проблемы. Если Шагалкин привезет его обратно, это сильно ударит по его репутации. Он не объяснил, но я понял, чего он крутит. Надо что-то придумать. Академик предложил заготовить собственную кровь больного.

– С нестабильной стенокардией?! – воскликнул Ворчун. – Мы ему раскачаем свертывание и получим тромбоз в зоне критических стенозов, или два месяца придется держать на антикоагулянтах, а операция открытая – и он зальет всё поле, как только Шагалкин распашет грудину! А селсевер[42] с перфузором перемолотят кровь. Овчинка выделки не стоит. Марк, нет лучшего решения, чем ангиопластика! Ну, пусть поставят только три стента, там, где наверняка будет кердык…

– Риск потерять больного не стоит никаких денег, – произнес Гарин.

Марк взвился:

– Это ты мне говоришь?!

– Это я и академику скажу.

– А я ему не могу этого сказать. Он нам больше ни одного пациента не даст!

– Ты всё это ставишь против жизни человека?

– Не дави мне на мозоль!

– Марк, ты же нас учил, вспомни себя в БИТе, – и не подумал Гарин ослабить «давление на мозоль».

– Тогда всё было иначе, мы работали в бесплатной медицине, – попытался оправдаться Марк.

– А сейчас готовы за деньги и репутацию академика человека убить?

– Дурак.

– Представь ситуацию в США, а вместо Шагалкина – Майкл Дебейки. Он тоже стал бы настаивать на АКШ только ради денег?

– Нет, – согласился Марк, —там репутация дороже денег.

– А у нас в порядке вещей обратное?

Марк молча засопел. Его разрывали противоречия. Наконец, потребовал:

– Объясните мне, как такое может быть, что кровь от ста доноров не подошла?!

Гарин синхронно с Ворчуном пожали плечами.

– Пусть проверят еще сто, – решительно сказал Марк, поднимаясь.

– Подпиши, – подсунул ему Гарин заявку для станции.

Марк размашисто подмахнул бланк.