Андрей Звонков – Кровь и Судьба. Anamnesis morbi (страница 17)

Глава 9. С кровью шутки плохи

Гарин думал, используя блокнот. Превращал мысли в визуальные метки, записывал свои вопросы, какими бы глупыми они ни казались на первый взгляд.

В обществе стало набирать обороты движение похудения с привязкой диеты к группе крови. Создавалось впечатление, будто диетологи что-то знают. Какая связь пищевых продуктов и ихусвоения с тем, какая группа крови у едока?

И вот вопрос: зачем нужны групповые белки? Когда Гарин задал его Ворчуну, тот пожал плечами:

– Что значит— зачем? Зачем мы на Земле? Белки на мембране клетки, которые мы отнесли к групповым маркерам, —это какие-то рабочие белки. Просто они индивидуальны для каждого человека, как отпечатки пальцев.

– Ну, то и значит, – ответил Гарин. —Мы имеем объяснение существованию всего в организме, понимаемсмысл, назначение. Легкие дышат, сердце кровь качает, мозг управляет, почки и печень очищают. А зачем нужны групповые белки? Чтобы создать проблему при переливании? Из вредности? Я тебе вот что скажу: все рабочие, как ты говоришь, белки – ферменты, рецепторы, —во всем организме по своим назначениям имеют одинаковую структуру, а групповые – это какие-то особые маркеры, функции рабочей у них нет. Я не нашел описания. Структура описана, а для чего они сидят на наружной поверхности мембраны, непонятно. Причем их строение хранится в генах, это не случайный белок, понимаешь? Он достается нам от папы с мамой. А значит, появился очень давно. Может быть, это атавизм? Остался нам от предков-обезьян? Им был нужен, а нам— так, фото на память?.. Нет. От атавизмов организм старается избавиться, как от балласта. А эти старательно передаются от предков к потомкам…И еще: мы проверяем группы у донора и реципиента, всё совпадает, начинаем переливать – в лучшем случае реципиента трясет, в худшем перелитые клетки гемолизируют[34]. Иногда сразу, иногда отсроченно. Не всегда, но надо быть готовым каждый раз. Наши обалдуи готовы лить, не думая, что будет дальше. А я не могу не думать.

– Тебе положено по статусу, – усмехнулся Ворчун, – и мне тоже.

Этот вопрос: «Зачем нужны групповые белки?» – Жора задавал всем, от кого надеялся услышать ответ. И никто из коллег внятно и четко ответить не мог.

Анализируя все открытия в иммунологии, связанные с переливанием крови, он обратил внимание на закономерность: если на мембране есть белок, определяющий группу крови, то в плазме крови нет характерных иммуноглобулинов – антител, которые Ландштейнер назвал агглютининами.И наоборот: если нет группового белка, то есть агглютинины. То есть природа, создавая кровь, изначально как бы разделила людей на разных не только в расовом качестве, но и групповом?

– Стоп, – сказал себе Гарин. – Расы – это генетически закрепленные признаки, зависящие от условий существования человеческих популяций. Люди чернеют, желтеют, краснеют и светлеют в зависимости от влияния внешней среды на организм. Происходит это не быстро. Процесс образования расы занимает тысячелетия.

Он искал ответы в русскоязычных и англоязычных книгах. На вопрос: «Сколько групп крови вы знаете?» —все отвечали: «Четыре». А что с остальными маркерами? Резус —это группа? Если он есть у восьмидесяти процентов людей планеты и даже у обезьян?

Выписывая информацию обо всех обнаруженных белках, отнесенных иммунологами к групповым, Гарин понял, что спектр этих белков зависит от замкнутости популяции и связан с мутациями. Но мутации уж больно умные. Как будто кто-то ими управлял.

Но причинность возникновения этих белков Жора никак не мог объяснить. Васильев, читая ему материал по совместимости групп, тоже не объяснил. Но сообщил необычные факты. В обеих Америках до появления там переселенцев у всех жителей былапервая группа крови. Маркеры А и Б завезли европейцы. То же самое было с Австралией и Новой Зеландией.

Однажды Гарин пришел на работу, дождался Ворчуна и спросил, не дав ему переодеться:

– Помнишь, в книге «Щит и меч» Вайс ездил в детский концлагерь, там фашисты брали у детей кровь для солдат вермахта?

– Помню, – Ворчун скакал на одной ноге, надевая хирургическую форму, – так это же фашисты.

– Но зачем у детей? Много ты возьмешь с голодного ребенка весом тридцать-сорок килограммов? Фашисты – не идиоты. Ради того, чтобы просто поизощреннее убить, они тратить расходники не стали бы.

– Какие расходники? – рассмеялся Ворчун. – Тогда всё было многоразовым: иглы —стальные, трубки – резиновые, банки —стеклянные.

– Ты меня понял, – отмахнулся Гарин.

– Ну, дети наверняка не болеют сифилисом, – предположил Ворчун, – или какими-то иными, характерными для взрослых болезнями.

– Тепло, Федя, тепло… —от возбуждения Гарин забегал по ординаторской. —Вот смотри, что я узнал, – кинул он ксерокопию из английского журнала. – У детей с первой группой крови иммуноглобулины-агглютинины альфа и бета появляются к одиннадцати— четырнадцати годам, а до этого времени у них этих антител нет!

– Хочешь сказать, фашисты это знали еще во время войны?

– Нет… может быть…Но, думаю, тут всё проще: они обнаружили, что детская кровь при переливании раненым организмом реципиента переносится легче и не создает проблем в будущем. Но если эти антитела появляются – понимаешь, они не вырабатываются с рождения, а появляются! – значит, организм встречается с белками А и Б. Но кровь-то детям не переливали, сексом во время месячных они не занимались… Понимаешь, что выходит?

– Что? – не понял Ворчун.

– Что групповые белки имеют природные аналоги! И взрослеющие дети к десяти-одиннадцати годам с ними встречаются. Поэтому иммунная система и начинает их производить. А где они встречаются? Вот до одиннадцати – четырнадцати не было, ивдруг – бах, появились! Что меняется у детей к взрослению?

– Меню, – сказал Ворчун первое, что пришло в голову. —У большинства детей с 12-13 лет меню становится, как у взрослых.

– И ты думаешь, что агглютинины – это реакция иммунитета на пищевые белки? Так они же разбираются до аминокислот в кишечнике.

– Тогда не знаю, – Ворчун достал из сумки пачку сигарет.

– Кишечная микрофлора, – произнес Гарин. —У детей появляются новые микробы-резиденты. Вот они-то и содержат на себе белки-антигены, похожие на групповые.

Пришла Милана, вытащила из шкафа свои вещи. Мужчины поняли намек и вышли в коридор.

– Пойдем покурим, пока больные не пришли, – предложил Ворчун.

Гарин не курил, но ему так хотелось поскорее обсудить с Федором осенившие егоидеи, что он согласился:

– Пойдем, – и продолжил на ходу: – Я понял, что к подростковому возрасту у детей, которые начинают питаться, как взрослые, меняется состав кишечной флоры, и антигены А и Б имеются именно у новых для их организмов микробов. Ты понял, какая связь диеты с группойкрови? Диетологи тоже нащупали эту связь, но, думаю, статистически заметили, что некоторые продукты хуже усваиваются, в зависимости от состава микробов в тонкой кишке, и группа указывает на этот состав.

– Получается, что группы крови – это реакция организма на микробы? – сделал вывод Ворчун, когда они вышли на курительную площадку на крыше здания. – Не слишком ли сложно?

– Наоборот, Федя, всё предельно просто, только нужно копнуть глубже.

– Куда уж глубже? – не понял Ворчун.

– От зарождения жизни на планете, – серьезно сказал Гарин.

– «Вначале было слово, ислово было у Бога, и слово было Бог», – процитировал первую фразу из Библии Ворчун. – Поясни свой вывод.

– Вспомни общую биологию.

– Смеешься? Сам вспомни древнюю, как всё студенчество, заповедь: сдал экзамен и забыл, – рассмеялся Ворчун.

– У меня так не выходит, —без улыбки объяснил Жора, – мой чердак пока вмещает массу информации, которую я, как и ты, до сих пор полагал лишней. Оказалось, что нет.

– И что ты понял?

– Много чего понял, Федя, а главное— я уверен, что это всё понял не только я и не сейчас, но почему нам этого не объясняли, я не понимаю. Чем эта информация так опасна для осознания людьми?– вопросил Гарин и содрогнулся от холода. – Ты обкурился? Пошли.

– Не обкурился, а накурился, – поправил Ворчун.

– Хрен редьки не слаще.

– Ну, не скажи! Обкуренные —это наркоманы, торчки зеленые, а я интеллигентно выкурил сигаретку. Так что там с происхождением групп крови?

– Понимаешь, мы не берем вопрос, откуда взялись на Земле нуклеиновые кислоты— думаю, их занесли метеориты из космоса в давние времена. Их и, может, даже целые еще живые микроорганизмы.

– Ты не признаешь теорию академика Опарина[35] о возникновении белков-коацерватов и из них первых одноклеточных организмов?

– Нет, —поморщился Гарин, – особенно после фальшивок Ольги Лепешинской [36], которыми она старалась доказать эту теорию. Не сбивай меня. Нуклеотиды, как основа хранения наследственной информации, я уверен, были занесены из космоса. Слишком сложная у них структура для случайного синтеза. И идея синтеза белка на рибосомах— основной принцип целевого создания белков. Понимаешь? Одно дело сляпать жиры и даже аминокислоты, и совсем другое создать всю цепочку хранения информации и синтез белков.

– Может, прилетели и вирусы?

– Не думаю, что вирусы: им нужны клетки с рибосомами. Давай по порядку. Вирусы— это послания, информация, которой обменивались клетки и организмы. Давай вернемся к жизни клеточной.

– Ну, давай.