Андрей Звонков – Дура лекс. Сборник фанатастики (страница 11)

– Возвращайтесь на подстанцию. – Сказала диспетчер центра.

На часах начало десятого вечера. Самая работа. Небо рухнуло на землю, чтобы нас вернуть в разгар работы. На подстанцию через полчаса начнут съезжаться дневные бригады, которые сдают смену.

После авто Валентина сидела в салоне задумчивая.

Воткнув МК в ячейку аптечного автомата и запустив процесс пополнения кассет, я отправился искать стажерку и нашел ее на кухне, молча сидящей в уголке.

Народ глумился за столом, в энный раз выслушивая Петю и его утреннюю историю Я подсел к Артемиде, пробормотал:

– Как насчет чаю или кофе? Организм в этой шкуре обезвоживается.

Она покачала хвостиком, и эта милая деталь ее прически снова отозвалась в моем сердце сладкой истомой.

– Ну, не кисни, всякое бывает. Надо пропускать мимо сознания.

– Я все что угодно могу простить, – сказала Артемида, – только не преступление в отношении детишек. Сволочи.

Да, и меня ярость того майора совсем не возмутила. Сердцем я был с ним абсолютно заодно.

Мы вышли на улицу. Вечер теплый. На подстанцию одна за другой въезжали дневные машины. Смена закончена.

Артемида о чем-то думала.

Чуть отступив ей за спину, я молча рассматривал фигуру в скоропомощном комбезе, несмотря на защитную жесткую ткань, не лишавший самую красивую женщину всякой привлекательности. Скорее, наоборот. Хочешь привлечь внимание к красивому женскому телу, – сказал Альфонс Додэ, – одень его. Что крутить, я рассматривал ее задницу. И она, видимо, это знала.

Потому что почувствовала взгляд и обернулась.

– Чего ты так смотришь?

– Любуюсь, – сказал я.

– Извращенец, – улыбнулась Валентина, – модельер – урод. Мои ягодицы гораздо красивее без этого балахона.

Я покачал бровями и улыбнулся.

– Я надеюсь, ты предоставишь мне возможность, оценить?

Она ухватила скобочку молнии у шеи и потянула ее вниз медленно, с треском. Молния, расходилась, открывая грудь сантиметров на двадцать, я рассчитывал увидеть голое тело, но там оказалась белая майка с надписью на груди SLUT7.

Валентина вернула скобочку молнии к шее и сказала:

– На сегодня достаточно. А то очень жарко. Ты весь вспотел!

Садистка форменная. Я не стал ей сообщать, что двор просматривается камерами, и наша беседа опять развлекает диспетчеров. Потом она узнает все равно. А знает ли она английский? Видимо, да. И я намек понял.

В моей практике был случай познакомиться с девушкой, на майке которой была такая надпись: «bad day, out of condoms»8. Как оказалось, она понятия не имела, как это переводится, и никто ее при покупке не просветил. Вот гады! Даже я. Впрочем, у меня презервативы были.

– Одиннадцатая бригада – вызов!

Констатация трупа на улице. Тоже работа. Едем.

Правобережная улица, полицейский и охранник дома престарелых, с ними три еще бойкие старушки. Что они делали вечером на берегу Москва-реки? Говорят, гуляли. Сейчас пошли принимать успокаивающие и мерить давление.

Мы подъехали. В воде на берегу канала полупогруженный труп по одежде и фигуре – мужской. Я натянул перчатки, за шиворот выволок труп из воды и перевернул на спину. На меня смотрел немигающим взором Элькен Хамраев с дыркой в черепе. Перепутать невозможно. Полтора часа назад майор угро вытащил его из нашего «соболя».

Я вернулся к машине, по рации доложил на центр об убитом. Валентина осталась у берега, расспрашивать старушек и общаться с участковым.

Примчалась следственная группа с Петровки 38, толпа криминалистов шарила по берегу, изымали следы, расспрашивали меня и Валентину, а когда я рассказал, что полтора часа назад обследовал убитого еще живым в «ДТП» на Киевском шоссе, про женщину и детей, опера вцепились в нас мертвой хваткой, подробно расспрашивая и про аварию, (тут же связались с ГАИ) и про майора, что допрашивал убитого в нашей машине, и про женщину, сбежавшую на вертолете.

Труп мы доставили в судебный морг, потом заехали в райотдел полиции, где нас ждали следователи.

Только около двух ночи мы вернулись на подстанцию.

7

Дали нам подремать до четырех часов, в пятом – вызов.

Валентина спустилась в кухню, вытащила из морозильника кубики льда и по пути к машине массировала лицо тающим льдом. Невесть откуда, достав косметичку, накрасила глаза.

Подъезжая к дому, бдительный Серега повторил:

– Кодовая фраза: «Вроде бы ничего не забыли», – протянул Валентине проволочную дужку рации. – Ребята наступает время «Ч».

– Не пугай, женщина шестьдесят «плохо с сердцем», банальный вызов, – возразил я.

– Мое дело предупредить. Вспомни прошлый раз.

Пока мы ждали лифт, Валентина спросила:

– А что было в прошлый раз?

Я рассказал о нападении и взломе ДК. Она расспрашивала коротко, но очень точно. Вот прицепилась в пять утра! Я уже хотел ответить ей довольно грубо, что если вечером встретимся, расскажу подробнее, а сейчас не надо парить мозг, он и так скоро закипит. Сутки кончаются и воспоминание не больно приятное. Но она не отставала, а я все никак не решался сказать:

«Ша!». Но пришлось у самой двери.

– Все! Работаем.

Нас встретил мужчина довольно молодой, приятной наружности в тренировочном костюме. Он мило улыбался.

– Пойдемте в комнату, маме плохо.

Я мельком осмотрел квартиру, пока шли коридором. Типичная «трешка», мало обставленная. Такие обычно используют под сдачу приезжим. Не удивлюсь, если в каждой комнате стоят трехярусные нары и на самом деле это тайный хостел для приезжих гастарбайтеров.

Мы вышли в большую и почти пустую как танцевальный зал гостиную. Кроме фальшивого камина, журнального столика и телевизора иной обстановки не было. Даже стульев. Зато в комнате стояли еще трое молодых людей в балаклавах, один держал в руке пистолет. Он поднял и направил ствол мне в грудь.

Я обернулся на Валентину, но встретивший нас мужчина прижал к ее шее большой нож с черным лезвием, в котором я узнал спецназовский «беркут».

Дегеза у меня больше нет. Да и не стал бы я его применять. Вале я пин код не сообщил, не положено. Но бандиты этого не знают. Я собирался уже начать канючить и тянуть время. Серега через пару минут вызовет СОБР. Через семь минут они приедут. Три минуты мы поканючим, еще пять «потанцуем». С тремя я справлюсь, правда придется сломать руки, но четвертый держит Валю и это очень плохо. Сколько еще бандитов в квартире? Я уйду с линии огня, а вот убрать нож от ее горла уже не успею. Если бандит чиркнет по шее, она – труп.

«Упал-таки второй снаряд в ту же воронку».

Я повернулся к террористпиной и подошел к журнальному столику, чтобы поставить чемодан ДК.

– Ну, ребята… ну поймите, нет у нас наркотиков. Все в чемодане МК…

– Не строй из себя идиота, – прошипел державший Валентину, – говори пинкод от твоего ящика и сам останешься жив и девка твоя не пострада…

Он не договорил. Я не видел, что произошло, но Валентина уже была около того, что держал пистолет. Грохнул выстрел, разлетелась осколками панель телевизора.

Я обернулся к бандитам, бросив ДК и МК на стол. Что она там затеяла? Как вышла из под ножа?

Державший ее бандит, который нас встретил, валялся на полу, корчился и хрипел, пуская кровавые пузыри, рукоять ножа торчала у него под мышкой.

Тот, что с пистолетом, получил носком Валиной ноги – классический Маваши-гери, только не в висок, как показывает Чак Норрис, а прямой, под нижнюю челюсть. Этот бандит с переломом шейного отдела и неестественно запрокинутой головой тоже упал, суча ногами. Двое других от неожиданности стали шарить руками за спиной, видимо они не ожидали от хрупкой женщины такого бешеного сопротивления, и там, у поясниц, тоже у них было какое-то оружие. Но Валентина, вдруг перехватив падающий пистолет за ствол, словно молотком, рукоятью нанесла два удара по плечам бандитов, от чего их правые руки повисли как плети. Парни дико заорали, я, кажется, слышал, как ломаются плечевые кости. Удары были точные в верхнюю треть плеча, если и нет перелома, то рука отсыхает на час-два… но я был уверен, она фактически перерубила хирургическую шейку плечевой кости обоим.

На все это действо ушло не больше полутора минут.

Валентина выщелкнула обойму из пистолета, передернула затвор, ловко поймав выброшенный патрон.

– Вы все арестованы, – сказала она, дунув на лоб, смахивая прилипшие волосы. – Капитан Артемова, спецгруппа отдела экономических преступлений. Объяснить, в чем обвиняетесь или и так понятно?

Парни шипели от боли и не отвечали.

Она обернулась ко мне. Но я не хотел ничего говорить. Я понимал, что драться она умеет, сразу, как увидел. Но чтобы так бескомпромиссно. Полторы минуты – два искалеченных парня и два трупа…

Я подобрал сброшенную с ее головы рацию и подошел к окну. Как и подозревал, оно оказалось оклеено металлической сеткой, к которой вел проводок блока РЭП9, засунутого за отопительный радиатор.

Оборвав провод, я распахнул окно и тут же услышал из рации голос водителя: