Андрей Звонков – Дура лекс. Сборник фанатастики (страница 10)

Обед закончился, и мы опять помчались от вызова к вызову, от вызова в больницу и из больницы опять на вызов. Копилась усталость. Артемида уже тихо дремала в салоном кресле, а я заставлял себя смотреть по сторонам в кабине. Сейчас бы кофе! Крепкого эспрессо. Двойного из хорошей кофемашины да пятерной прожарки!. Густого и крепкого до ломоты в горле и стакан с ледяной родниковой водой как подают в Венских кафе. Я так сильно представил этот кофе, что на самом деле ощутил аромат и горечь напитка во рту.

Нам дали еще один дальний вызов в Новую Москву, в помощь соседям. Диспетчер пообещала отпустить после него на подстанцию. Нужно пополнить МК лекарствами, тот уже зажег оранжевые огоньки и сам отправил рапорт о необходимости пополнения.

На вызове все оказалось мирно и спокойно. Дядечка со стенокардией напряжения, жена, дети… Вызов сюда уже не первый, в базе есть… работали быстро, Валентина общалась с ДК, я заполнял карточку. Потом уколы, потом ждем… контрольные вопросы. ДК зажег на экране зеленую галочку – «Вызов обслужен». Валентина перебирала список лекарств в таблице на экране МК.

Лекарства «03» это особые лекарства. Когда в аптеки потекла река фальсификата, скорая тоже попалась – смертных случаев не много, но проблема с недействующими лекарствами, прежним главным врачом была вынесена на коллегию министерства.

И за два года специально построили завод, который готовил лекарства исключительно для скорой помощи, проверяя их на годность. Все коробки и ампулы имели особую маркировку. В аптечную сеть они не поступали никогда. Даже в больницы. Те сами закупали где-то, периодически устраивали тендеры. Но, учитывая 100% эффективность наших препаратов, на черном рынке они стоили дороже обычных аптечных. Правда, на коробках не было названий, только номера и штрих-коды.

– Названий на ампулах нет, как вы не путаетесь? – спросила Валетина в лифте.

Мы уходили в машину, нас отпустили на подстанцию.

– Невозможно спутать. ДК по беспроводной связан с МК и тот выдает лекарства и шприцы автоматом. Перед тем как набрать лекарство, ты его обязательно подносишь к штрих-сканеру, если не то, например, произошел сбой в механизме выдачи – ДК тебе гуднет. Ампулу возвращаешь в МК, а он выдает правильную.

Валентина остановилась на лестнице на ступеньку выше меня и сказала:

– И совсем он не ревнивый, твой ДК, – не выпуская чемоданчика с лекарствами, она одной рукой притянула меня к себе и прижалась губами к моим губам.

Садистка. В моей башке стерлись все мысли, только где-то в продолговатом мозгу, который между спинным и мозжечком, бешено считал секундомер – отсчитывая остатки секунд до посадки в машину. Мы не имеем права выпускать из рук имущество… но одной руки каждому хватало в эти секунды. Наконец она откачнулась, и сказала севшим голосом:

– Хоть тут никто не проконтролирует. – Я умолчал о рации на ее голове, и несомненном внимании, с которым Серега слушал наши причмокивания и сопение.

Тот, как ни в чем не бывало, отпер двери, мы сели и покатили к подстанции.

Я поглядывал на водителя, который с абсолютно индифферентной мордой крутил рулем.

Валентина молчала в салоне. Для человека, никогда не работавшего в машине «скорой» ощущение видеть все как из танка – только то, что впереди, непривычно. Я не сразу научился ориентироваться на местности только по картинке из лобового стекла.

Мы двигались в потоке по Киевскому шоссе в сторону кольцевой.

На правительственной трассе небольшая пробка по случаю вечера. Мы слушали сводку по радио. Вдруг Серега напрягся, глядя в левое зеркало заднего вида.

– Идиот, смертник! – прошептал он, и тут мимо нас по встречной пролетел огромный черный джип.

Серега открыл дверь и, привстав на подножке глядел ему вслед. Спереди донесся визг тормозов, дикий звук скребота металла об асфальт, удар, еще удар… звон стекла.

– Вот тебе и бонусы. – Водитель включил маяк, сирену и вывернул «соболя» на встречную полосу.

Я по рации отбил на центр сообщение об авто, там все приняли, пока мы подъезжали к лежащему на боку «крузаку», прислали сообщение с нарядом на вызов.

Сережа повесил автомат на грудь, вышел из машины, кругом медленно потекли машины, объезжая место аварии. Вдалеке затарахтел вертолет ГАИ, который непременно видел аварию.

Работали быстро. В салоне джипа – мужчина, женщина, двое детишек лет пяти-семи, мальчишки. Вроде все живы. Мужчину и женщину придавили подушки, дети на заднем сиденье привязаны в креслах, молчат, озираются, не понимая, что случилось, но не кричат. В шоке?

Подъехал автоэвакуатор, зацепил крюком джип, опрокинул на колеса. Откуда ни возьмись, из-за наших спин выросли МЧСники, вскрыли двери, и первым делом, вытащили детей, а потом взрослых. Валентина все записывала в блокнот, номер машины, описание, сколько пострадавших… заодно и бригаду МЧС, и ГАИшников занявшихся обмерами.

Водитель без сознания. Женщина пришла в себя и первым делом метнулась к детям. С нами она не разговаривала, выбрав одного мальчика, который не открывал глаз, она подхватила его на руки.

Мы с Валентиной бегло осмотрели детей и мужчину, врач МЧС нам помогал. Пользовались мы портативными приборами – тонометром и пульсоксиметром. Все живы и с хорошей гемодинамикой. Для ДК работы не было, точнее, его очередь придет в салоне «соболя», когда больной будет на носилках. Один ребенок быстро «загрузился», уснул или такое сотрясение? Головой он, кажется, не ударялся. Похоже, удар машины и общее сотрясение не прошли бесследно, другой был в сознании, но вел себя странно.

Женщина с ребенком, который не приходил в сознание, села в вертолет, и тот понес их в Тушино, к седьмой детской больнице.

Пока мы разбирались с мужчиной, появилась машина линейного контроля. Врач затребовал отчет. Я послал к нему Валентину, та доложила обо всем, пока я снимал данные с водителя джипа.

Карточка соцстраха у того оказалась в правах. Дальше все потекло… вдруг ДК мой заверещал, и на экран выскочила надпись – «дублирование данных!», следом: «Вероятность фальсификации – 33%».

Валентина всунулась в салон.

– Леша, там врач МЧС говорит: мальчишка без чипа и пьяный!

Дальше я не понял, что происходило, меня отодвинули к задней двери, а руки, лежащего на носилках водителя джипа оказались прикованы наручниками к носилочному подкату.

Я терпеливо наблюдал картину допроса. Полицейский поглядел на Валентину.

– Можете привести его в чувство?

Валентина пальцами приоткрыла веки «больного», кончиком мизинца коснулась роговицы, тот зажмурился.

– Он в сознании, прикидывается.

Снова распахнулась дверь и еще одна фуражка воткнулась в салон:

– Таарищ майор, вертолет угнали гаишный.

Полицейский вскинулся.

– Она безголовая баба! – сказал водитель с носилок, – всех убьет. Аш-шрам…

– Да, – подтвердил полицейский снаружи, – пилот сообщил, она пригрозила, что застрелит ребенка и пилота, и заставила его лететь на юг. Шахидка…

– Куда?

– Пока не знаем точно, связи нет, вертолет летит в сторону Тулы. Им освободили коридор по М4 «Дон».

Майор за воротник приподнял водителя с носилок и заорал бешено:

– Зачем вам дети? Куда везли? Кто заказчик?

– Я ничего не знаю! Я только машину вел, – забормотал водитель, – Это все она! Ее дети! Она их украла!

– Почему вы их напоили? Что давали детям?

– Я ничего не знаю, она мене дениг дала, говорит – вези Внуково. Я вез. Ничего не знаю.

Майор бешено поглядел на меня:

– У него ничего не сломано?

– Вроде, ничего.

Мы с Валентиной его видимо не волновали.

– Я, тварь, или вышибу из тебя показания, или ты у меня станешь жертвой ДТП, и доктора это подтвердят! Ты меня понял?

– Понял, начальник, я все скажу!

Я молча наблюдаю сцену, Валентины мне не видно, но она тут, видны только ее ноги в форменном комбезе обнаженные лодыжки, на одной золотой браслетик, и вижу ее полусапожки на резиновом ходу. А почему я раньше не обращал внимание на ее ноги? Они такие эротичные…

– Дети эти не наши… она их в Пятигорск везет, а оттуда в Турцию или Эмираты… я слышал, что на органы. Самолет ждет. Она может убить. У нее брат погиб в Сирии, а мужа ваши убили.

Меня резануло это «ваши», а он – чей? Впрочем, и так ясно – на чьей он стороне.

Майор кивнул и выволок лже-Хамраева из машины. Подчиненным говорил:

– Забирайте, говнюка, вместе с машиной и через час показания мне на стол. В розыск на Фатиму Дукаеву, вооружена и очень опасна, шахидка. При задержании можете стрелять на поражение.

Голос его ещё грохотал за стенами машины, но слов было уже не разобрать.

Мы с Сережей и Валентиной минутку посидели молча.

– Доложиться надо, что пострадавших нет, от помощи отказались. – Сказал я, – или, точнее, в помощи не нуждаются.

Валентина сидела хмурая, и, глядя на нее, я вдруг понял: она мне очень, очень нравится. Дело даже не в том поцелуе на лестнице в подъезде, когда она наплевала и на рацию, и на камеры, которые видят в темноте. Она живая! И у нас одно сердце на двоих.

Вспыхнувшее чувство любви, влечения, страсти и нежности было так велико, что я зажмурился, чтобы удержать себя в руках.

Сергей связался с центром по рации, сунул мне микрофон. Я доложил о всех событиях.