Андрей Зорин – Одуванчик из стекла (страница 2)

Кроме желания позаботиться о собственной внешности, заниматься спортом Ингу заставляло еще одно увлечение. Точнее, ее персональный секрет. Она любила солнце и не могла представить себе жизнь без свежего воздуха. Не того, сотни раз прошедшего через фильтры, кондиционированного, совершенно безвкусного воздуха, что наполнял «Трехгорку», а настоящего. Ледяного, с порывами ветра и снежинками, горячего, со вкусом раскаленного стекла и бетона города, сырого осеннего, несущего торфяной запах. Воздуха, наполняющего легкие жизнью и превращающее тома в человека. Никакой цифровой художник в Глобе не мог написать того, что давным-давно сотворила природа в реальности, – чувство свободы, которое тебя наполняет, когда ты вдыхаешь ветер.

А где можно вдоволь надышаться свежим воздухом? Выход на улицу, конечно, не запрещен. Это было бы глупо: как можно в современном обществе лишить человека свободы передвижения? Он же, в конце концов, не ребенок, чтобы запирать его дома! Если тебе нужно покинуть этаж – нет проблем, иди! Но есть некоторые нюансы. Карантинные правила никто не отменял, а твоя медицинская страховка действует только в пределах этажа постоянного проживания. Покидая его, будь вынужден оплатить дополнительную. Кроме того, современный мир до сих пор борется с последствиями безрассудного воздействия человека на окружающую среду. Поэтому, покидая этаж, будь добр оплатить налог на дополнительную очистку воздуха. Да-да, тот самый выброс СО2, пусть и минимальный, но, тем не менее, весьма недешевый. Не забудь также застраховать возможный ущерб, природе, зданиям строениям и другим людям. В общем, для того чтобы разгуливать без дела по улице, требовалось быть или очень богатым топом3, или резко решившим обнищать дураком.

Инга не была ни богатой, ни безрассудной. Просто, когда путь вниз оказался закрыт, она посмотрела вверх. На крышу «Трехгорки». А чтобы преодолеть девяносто два этажа, требуется очень хорошая физическая форма. Поэтому, отзанимавшись на тренажерах с особым усердием, Инга вновь расточительно сменила комбинезон на чистый. Душ в этот раз не полагался, приходилось пользоваться специальным гелем и салфетками. Бездумно тратить воду томы уже давно отучились. Покончив с гигиеной, Инга заскочила в квартиру и достала из тайника в стене небольшую двухстороннюю отвертку. Ценность ее заключалась в том, что это был настоящий металл, а не композит с коротким сроком годности, предназначенный для повторной переработки, из которого распечатывается большинство предметов быта. Обнаружив давным-давно в коридоре инструмент, по-видимому, оброненный ремонтниками, Инга сразу поняла, какая ценность попала к ней в руки.

По правилам пожарной безопасности, в любом здании, помимо лифтов, обязательно должен быть пожарный выход – проще говоря, обычная лестница, по которой можно идти пешком и которая не зависит от подачи энергии. В «Трехгорке» пожарная лестница располагалась в конце длинного извилистого коридора, спрятанная за незаметной дверью возле лифтового холла. Инга нашла ее случайно, исключительно благодаря природному любопытству, и вполне обоснованно подозревала, что выход на лестницу специально спрятан, чтобы как можно меньше людей разгуливало между этажами или выходило на улицу.

«Наверняка во времена карантина это правило было разумным. Но сейчас же опасности нет, и я ничего страшного не делаю», — оправдывала она себя во время прогулок. Дверь была заперта, в случае необходимости умная система управления домом отпирала замок. Инга же приспособилась откручивать четыре миниатюрных винта, крепящие пластину замка, и, засунув жало отвертки в недра механизма, отводить язычок запора. Впервые выйдя на лестницу, она ждала, что сработает какая-нибудь сигнализация, но ничего подобного не случилось. Видимо, система считала, что самое важное происходит исключительно внутри квартир и коридоров, и не следила за лестницей. А может, не считала редкие прогулки девушки заслуживающими внимания.

Примерно полчаса быстрой ходьбы с небольшими перерывами – и Инга оказывалась в совершенно ином мире. Плоская черная поверхность крыши казалось другой планетой. Неизученной, опасной, таящей в себе массу новых открытий. Огромные антенны, ощетинившись металлическими шипами, гудели, словно пчелы. Повсюду располагались площадки, где взлетали и садились бесконечные дроны – доставщики, ремонтники, контролёры… Инга ходила по крыше аккуратно, не попадаясь на глаза здешним электронным обитателям. Лишь однажды на нее неожиданно выкатился из-за вентиляционного короба ремонтный дрон. Замерев, несколько секунд он рассматривал девушку своими камерами. Но, видимо, система решила, что, раз здесь находится человек, то он имеет на это право. Дрон поехал по своим делам, а Инга с тех пор стала еще осторожнее и ходила только проверенными тропами.

Сегодня, выбравшись на крышу, она не стала, как обычно, любоваться видами. Хотя она и приходила каждый раз в восторг, глядя на природу вокруг, сегодня она спешила увидеть нечто более необыкновенное. В одну из своих прошлых прогулок она обнаружила на крыше, неподалеку от каких-то труб, из которых периодически с гулом выходил горячий воздух, птичье гнездо.

Инга сначала даже не поняла, что перед ней, настолько это оказалось необычно. Гнездо было словно чаша, собранная из тонких веточек, кусочков травы и пуха, казалось, вырванного из облаков. Простая, но поразительная конструкция, придуманная самой природой для продолжения жизни. Внутри, на толстом слое травы, лежало несколько белоснежных яиц. Инга хотела дотронуться до них, но вспомнила, о чем где-то читала: запах человека может навредить будущим птенцам. Поэтому она просто слегка прикоснулась кончиками пальцев к наружным веткам гнезда.

В Глобе все было синтетикой.. Нейроинтерфейс, вживленный в твой мозг, заставит ощутить вкус еды и жар огня, боль от удара и оргазм от поцелуя. Специальные механизмы, управляющие уровнем серотонина, дофамина и других гормонов, будут убеждать тебя в реальности происходящего. Но в этот миг под подушечками пальцев Инги ощущалось нечто подлинное, не измеримое нулями и единицами. Если бы кто-то спросил ее в тот момент, в чем же заключаются эти ощущения, она не смогла бы подобрать слов. Теплое, шершавое, с ароматом свежей травы, в который вплетался незнакомый, резкий, чуть колющий нос, но в то же время манящий приятный запах. Деревянное… мягкое… настоящее...

Инга шла по крыше, предвкушая момент встречи. Он еще ни разу не видела обитательницу гнезда – только яйца, лежащие на дне, словно жемчужины в раковине. Пару раз девушке почти удавалась застать птицу на месте. Она слышала хлопанье крыльев, видела пух, опавший с перьев, но всегда опаздывала буквально на несколько секунд. Перо еще не успевало коснуться земли, а гнездо уже пустело. «Когда же она умудряется высиживать яйца, если все время проводит вне дома?» — удивлялась Инга, глядя на птичье жилище.

Она тихонько, на цыпочках преодолела последние метры вдоль труб и аккуратно выглянула из-за угла. Гнездо исчезло. Кусок примерно в пять квадратных метров ярко выделялся на фоне остальной крыши блистающей чистотой. Он был тщательно вымыт. Черный композит кровли блестел в лучах заходящего солнца. Инга выскочила из своего укрытия и растерянно заметалась по крыше. Видимо, санитарные дроны обнаружили птицу и переместили вместе с птенцами за пределы агломерации. Внутри города любые животные были запрещены в целях санитарной безопасности. Хочешь питомца — добро пожаловать в Глоб. Там держи хоть крокодила. В реальности – нельзя!

Инга села на корточки и провела ладонью по тому месту, где еще вчера её ждало гнездо. Гладкий холодный композит не имел ничего общего с теплом жизни, которое она ощущала, прикасаясь кончиками пальцев к травинкам и веточкам птичьего жилища. Он был настоящим, но безжизненным. Выхолощенным. Лишенным чего-то важного, ради чего она нарушала правила и лезла сюда. Чего-то очень необходимого человеку и так редко встречающегося в современном мире. Инга всхлипнула — и сорвалась. Опустившись на холодный композит, она, не таясь, зарыдала в голос. Картина мира вокруг потеряла резкость, слезы застилали глаза. Все вокруг словно накрыла черная пелена.

Внезапно ее внимание привлекла маленькая зеленая точка, выбивавшаяся из монохромной картинки. Если бы она смотрела на монитор, то решила бы, что видит битый пиксель. На антрацитово-черной свежевымытой крыше что-то зеленело. Это было невозможно, противоестественно. Таких цветов не могло быть в «Трехгорке», в агломерации, вообще в реальности. Зеленый есть только в Глобе. Реальный мир – черно-серый.

Инга вытерла слезы рукавом комбинезона и, не вставая с корточек сделала несколько неуклюжих шагов вперед. На крыше лежала крошечная коричневая капсула, надломленная с одного конца. Из микроскопической щели наружу высовывался маленький зеленый отросток. Инга никогда не видела подобного вживую, но догадалась, что перед ней – начавшее прорастать семя. Скорее всего, оно попало сюда вместе с гнездом и теперь, упущенное службами санитарного контроля, лежит здесь, на бесплодной крыше, и умирает. Девушка совершенно не знала, что нужно делать в такой ситуации, но твердо понимала одно: нельзя дать пропасть новой, только что явившейся миру жизни. Она оторвала краешек комбинезона, смочила его слюной, чтобы у растения была хоть какая-то влага, и аккуратно обернула семечко тканью. Зажав драгоценную ношу в руке, она решила, что не станет сегодня гулять по крыше и наслаждаться свободой. У нее появилось нечто, за что она внезапно почувствовала ответственность. Нужно вернуться домой и решить, что делать дальше.