Андрей Зорин – Одуванчик из стекла (страница 1)
Андрей Зорин
Одуванчик из стекла
1
Ночное небо раскинулось над степью, будто старое вязаное покрывало, изъеденное временем. Сквозь его дыры пробивались звёзды — мелкие, дрожащие, как обрывки забытых воспоминаний. Земля под ней была мягкой, покрытой травой и полевыми цветами, будто постель, тёплая и живая. Алтайское разнотравье, ещё влажное от ночного дождя, отдавало густым, плотным запахом — почти осязаемым. Инга вдохнула — и холодный воздух обнял её изнутри. Чабрец — резкий, чуть аптечный — сплетался с мятной свежестью синих цветов, чьё имя она никак не могла запомнить. А на выдохе, как последний аккорд, вспыхивала ваниль. Только венерин башмачок пах так — нежно, как тёплая выпечка. Запах щекотал ноздри, будоражил не только обоняние, но и желание остаться здесь навсегда.
Инга провела ладонью по земле, наслаждаясь прохладой и мягкостью, но вдруг нахмурилась.
— Нортон Это что ещё за вонь? Горелый пластик? — она резко встала, отряхивая ладони.
Рядом мгновенно материализовался Нортон — её цифровой помощник, нейросеть с характером. Сегодня он выбрал образ шотландского пастуха: клетчатый килт, рыжие волосы на ногах, ботинки с серебряными пряжками, медная серьга в ухе. Инга хмыкнула.
— Норт, ты в архивах копался? Килт, серьга… Маклауда косплеишь?
— Это художественный образ, — парировал он. — Мой прототип старше, чем ты думаешь. Ещё с тысяча девятьсот…
— Ответь на вопрос, — перебила она. — Откуда запах? Мы же всё откалибровали. Код чистый.
— Код чист, но проблема не в нём, — Нортон прошёлся по траве, наклонился, понюхал цветок, провёл рукой по земле. — Мы используем готовые шаблоны. Запахи, текстуры, цвета — всё взято из библиотек. А писали их люди, которые сами никогда не стояли на такой поляне. У всего здесь есть номер, цвет, координаты. Даже у этого цветка, — он сорвал венерин башмачок. — Скажи, что я чувствую?
— Ваниль? — настороженно спросила Инга.
— Ничего, — усмехнулся Нортон. — Я же не человек. Я — код. Ноль и единица. Как и этот цветок. Ты хочешь, чтобы виртуальность дарила настоящие ощущения. Но настоящие — это то, что знает мозг. А он — хитрый шуткарь.
— Не понимаю — она ударила рукой по бедру. — Почему я могу оказаться на Юпитере, заняться любовью с эльфом, почувствовать вкус чёрной икры — и всё будет идеально? А простой запах цветка — и тот фальшивит?
— Потому что ты не была на Юпитере. Не ела икру. Мозг не знает, как это должно быть — и принимает то, что даёт Глоб. А вот запах мокрой травы… Дождь… Цветы… Это в подкорке. Миллионы лет люди жили с этим. И когда что-то не сходится — мозг сразу чует фальшь. Вот как сейчас. — Он сорвал цветок, понюхал. — Горелый пластик, говоришь?
— Но почему никто другой этого не замечает?
— А сколько ты знаешь людей, которые бродят по полям и нюхают цветы? — улыбнулся он. — Ты можешь получить всё — любые ощущения, любые миры. А ты ищешь несовершенства. И странности…
Он шагнул ближе, обнял её за талию. Она почувствовала тепло его дыхания, сильные руки, прикосновение, которое стало слишком… личным.
— Нет! Это слишком, — прошептала она. — Похоже, нейросеть решила, что ей не хватает секса и решила это исправить.
— Выход — резко скомандовала она.
Нортон и степь исчезли. На мгновение — серая пустота. И надпись, висящая в этой пустоши:
«Добро пожаловать в Интрамурос. Пожалуйста, подождите, осуществляется процедура выхода».
***
«Интрамурос» стал виртуальным убежищем для запертых в карантине остатков человечества во времена Эпидемии, когда вымерло больше восьмидесяти процентов населения планеты. Глобальная виртуальная вселенная, в просторечии Глоб, наконец, выпустила Ингу.
Открыв глаза, она некоторое время лежала неподвижно. Запах ванили и мяты еще, казалось, витал в воздухе, а колыбель уже с противным чавкающим звуком всасывала контактный гель. Обруч, придерживающий голову во время пребывания в Глобе и плотно прижимающий затылочный разъем к контактной пластине, со щелчком разошелся и исчез в стене. Инга села и, подождав, пока колыбель трансформируется в душевую, поднялась на ноги и включила душ. Горячие струи воды больно били по телу, смывая остатки геля и воспоминаний о степях Алтая. Больше трех минут эту приятную, хоть и сродни мазохизму боль она себе позволить не могла. Безусловного базового дохода1 хватало лишь на самое необходимое – еду, оплату квартиры, воды и электричества. Все, естественно, по социальным нормам. Если хочешь больше — нужна работа. А с работой было тяжко. Вне стен ее не было в принципе. Да и в Глобе с каждым днем найти ее становилось все тяжелее. Слишком многое из того, что раньше делали люди, теперь брали на себя нейросети. Инга была дизайнером вкусов. Именно она отвечала за вкус самых популярных продуктов в пищевых принтерах по всем небоскребам Московской агломерации. Но с недавних пор ее на работе тоже заменили сетью, и она осталась на базовом пособии.
Покончив с душем, она вышла из ванной. Бросив использованное полотенце в бак для переработки, она достала из стенного шкафа комбинезон.
— Нортон, закажи партию комбинезонов и проверь запас полотенец! — отдала она команду, одеваясь.
— Отправил заказ на печать, — раздался из встроенных в потолок динамиков голос помощника. — Также получен штраф за перерасход воды и полотенец, — добавил он после небольшой паузы. — Напоминаю, что, в соответствии с пунктом семь закона о сохранении окружающей среды, вы обязаны…
— Заткнись! — перебила нейросеть Инга. — Без тебя знаю все, что я обязана. На счете хватает денег на штраф?
— Придется экономить на обедах, — грустно произнес Нортон. — Штраф оплачен.
— М-да…—задумчиво протянула девушка. — Пойду экономить.
Она вышла из квартиры, которая находилась на сорок восьмом этаже муниципального жилого комплекса «Трехгорка». Кто придумал давать стандартным городским небоскребами имена вместо номеров, было неизвестно. Почему-то считалось, что, обитая не в доме номер семнадцать, а в ЖК с громким названием типа «Монарх» или «Петр», граждане должны чувствовать себя комфортнее. А комфорт и равные возможности были именно тем, что Глобальное правительство гарантировало каждому, независимо от пола, расы или способностей. Четырнадцать квадратных метров личного жилья. Квартира, в которой есть все необходимое – кровать, душ, туалет и колыбель для выхода в «Интрамурос». Что еще может понадобиться человеку? Необязательно даже работать. – ББД покроет твои основные нужды. Наслаждайся жизнью в Глобе, соблюдай правила, кайфуй! Красивые мужчины и женщины призывали к этому с многочисленных экранов, развешанных на стенах в коридоре.
Инга вышла в общий зал на этаже, где располагались общественная столовая и небольшой спортивный клуб. Наручный коммуникатор пискнул: "Норматив физической активности не выполнен. Пожалуйста, пройдите в зал". Инга поморщилась. Сорок минут на тренажере ради галочки в отчете Синтезиса. Позже. Подождет. Она села за столик и, изучив меню, заказала протеиновый коктейль и пару сырников без всего. Экономить так экономить. Подъехавший дрон-официант поставил на стол поднос со свеженапечатанным на биопринтере заказом. Инга сделала маленький глоток коктейля и поморщилась.
«Не понимаю, почему меня уволили, – подумала она. — Сети работать не умеют. Вкус отвратительный. Им необходимо либо сменить картриджи в принтере, либо обновить программу». Быстро покончив с завтраком, она встала из-за стола и, подойдя к стойке с принтером, оставила негативный отзыв. Не успев дойти до уголка с тренажерами, она услышала, как тренькнул коммуникатор. Жалоба была рассмотрена и признана полезной. На ее счет упало небольшое вознаграждение.
«Ну вот, утренний штраф отбит, — подумал девушка, — теперь пара часов спортзала». По закону, боттомам2 полагалось заниматься спортом не менее сорока минут в день. И большинство на этом останавливалось. Да и какой смыл делать больше необходимого минимума, если ты практически гость в реальности? Жизнь в небоскребе, где выход на улицу из-за карантинных правил, мягко говоря, не приветствовался и мог стоить больших денег, была достаточно унылой. Общий зал с биопринтером и тренажерами, небольшой фонтанчик с рыбками – вот, скажем прямо, и все муниципальные развлечения. Остальное, если тебе надо, — в Глобе. Там есть все и практически бесплатно. Поэтому томы в реальности, как правило, лишь ели, спали, выполняли необходимый минимум дел – и стремились обратно в «Интрамурос». Но Инге нравилось смотреть на свое отражение в зеркале. Подтянутое тело, где надо – выпуклое, где не надо – наоборот. Короткие, под мальчика, светлые, чуть вьющиеся волосы, небольшая упругая грудь и огромные, словно у мультяшки, ярко-голубые глаза. Немногие из тех, кто видел девушку вживую, даже подозревали вмешательство хирургов. Но нет, такие глазища ей достались от природы.