Андрей Зорин – Крылья из нулей и единиц (страница 2)

– Пятьдесят дней у вас осталось, – неожиданно вмешался в разговор незнакомый подполковник. – Если к этому времени проект не будет готов и передан нам – всё! Конкуренты нас обойдут так, что догнать их будет практически невозможно. Китайцы работают над очень схожими задачами. А вы знаете, на что они способны.

Горбов положил руку на плечо подполковника.

– Давайте не будем рабочие моменты в коридоре обсуждать, – он бросил пронзительный взгляд из‑под очков – в нём читалось явное неодобрение разглашения служебной информации в непредназначенном для этого месте. Подполковник мгновенно считал этот взгляд и стушевался.

– Игорь Павлович! – Горбов деликатно прервал неловкость момента. – Ты в целом всё понял, задачу знаешь. Торопить тебя не буду, но… – он поднял руку, вытянув вверх указательный палец, – вся надежда сейчас на тебя.

– Я делаю всё возможное! – кивнул Игорь. – Сегодня как раз готовлю финальные тесты и, думаю, вскоре всё передам вам. – Он суеверно постучал костяшками пальцев по стене, потом – по голове. – Боюсь сглазить, – улыбнулся он натянуто.

Горбов понимающе кивнул:

– Работайте, Игорь Павлович! Жду результатов!

Распрощавшись с начальством и незнакомым подполковником, Игорь наконец спокойно, никого больше не встретив по пути, добрался до лаборатории. Войдя внутрь, он закрыл дверь на биометрический замок, выставил режим «Не беспокоить» и нажал кнопку включения рабочего компьютера. Экран монитора загорелся, и все внешние мысли отошли на второй план. Он полностью сосредоточился на задаче

2

– Здравствуй, папа! – Ира сняла гарнитуру с головы и посмотрела на отца, стоявшего у окна.

Он никогда не заходил в её комнату – всегда стоял снаружи, у большого, в половину стены, толстого стеклянного окна, разделявшего её мир и тот, где жил отец. Она никогда не спрашивала, почему так происходит. Просто так было заведено. Папа приходил и уходил, разговаривал с ней, играл, занимался и учил чему‑то новому. Иногда просто сидел и смотрел, как она что‑то делает: улыбался и радовался её успехам, хмурился и ругал, когда она ошибалась. А она просто жила изо дня в день в своей комнате.

У неё большая комната. Здесь есть всё необходимое: компьютер с костюмом виртуальной реальности, книги, игры – всё, чтобы не было скучно и можно было учиться. И всё же иногда она спрашивала:

– Папа, когда я выйду отсюда?

Отец улыбался и подносил руку к стеклу. В такие моменты она знала: если бы он мог войти внутрь и потрепать её по голове, он бы с удовольствием это сделал. Она не спрашивала, почему он этого не делает, – но откуда‑то знала, что он не может.

– Подожди, ещё не время, – говорил он, улыбаясь. – Ты не готова пока. Скоро ты обязательно отсюда выйдешь.

Она кивала и улыбалась ему в ответ. Она помнила, что он и раньше так говорил, но мысли иногда так путались, что она не могла понять: было ли это на самом деле или лишь её галлюцинации. В целом, какая разница? Ведь если задуматься, мы все, возможно, – плод чьей‑то фантазии или галлюцинации…

– Как ты проводила время без меня? – спросил отец.

– У тебя сегодня необычно грустное лицо, – вместо ответа произнесла Ира. – Что‑то случилось?

– Не обращай внимания, рабочие моменты, – улыбнулся отец. – Давай лучше поиграем! И тебе полезно, и мне веселее станет.

– Конечно, давай! – Ира любила играть с папой. Он всегда придумывал невероятно интересные игры.

Она вспомнила, как они читали книги – разные, много. Иногда вместе, чаще он оставлял ей целую стопку и уходил. Ей нравилось читать, учиться, узнавать новое. В книгах был целый мир: она воображала его и жила в нём. Вернувшись, папа обязательно спрашивал, что она поняла из прочитанного. Иногда смеялся над ответами, иногда задумывался.

Он любил загонять её в логические ловушки. Например, как‑то спросил:

– Чем отличается Кьеркегор от Канта и чем они оба похожи на Колобка?

Он долго смеялся, читая её философский трактат на несколько листов: она привела мысли обоих философов, сравнила годы жизни, концепции. Про Колобка она тоже написала пару строк в самом конце – что он, как и Кьеркегор с Кантом, встречал на своём пути различные интеллектуальные и этические проблемы.

– Ты молодец, но проблему здесь надо рассматривать под несколько другим углом, – отсмеявшись, произнёс отец. – Они все искали себя, и в этом их сходство. Любое разумное существо в первую очередь пытается понять себя.

Папа обучал её думать.

Ира помнила, как папа учил её рисовать – ей это очень нравилось. Поначалу были лишь каляки‑маляки. Она училась различать цвета, чувствовать фактуру и текстуру. Потом – понемногу осваивала перспективу, композицию, работу с тенями и объёмом. Постепенно уроки становились всё сложнее.

Папа приносил альбомы по искусству и показывал работы величайших художников. В конце концов он придумал очень интересную игру: приносил половинку картины какого‑нибудь мастера – работы, которую Ира раньше видела, но именно эту – ни разу – и предлагал дорисовать. Иногда у неё выходила белиберда, но папа терпеливо занимался с ней, и с каждым разом получалось всё лучше. Она невероятно гордилась собой, когда дорисовала «Мону Лизу» – точь‑в‑точь как на знаменитом полотне Леонардо.

Но, безусловно, самое ценное в общении с папой – это игры. Он неутомимо выдумывал новые. Когда она была совсем маленькой, они играли в шахматы, карты и нарды. Теперь же папа установил в её комнате виртуальный тренажёр – и играть стало по‑настоящему интересно, хотя и на порядок сложнее.

– Во что будем играть сегодня? – радостно спросила она, берясь за шлем виртуальной реальности.

– А ты бы сама чего хотела? Что тебе нравится? – папа улыбнулся и хитро посмотрел на неё из‑за стекла.

Она точно знала: вопрос был с подвохом. Ира уже давно научилась читать его желания и настроения – по выражению глаз, по мельчайшим оттенкам голоса, даже искажённого стеклом.

Конечно, ей больше всего нравилось гонять по поверхности других планет на вездеходе: исследовать, попадать в передряги и выпутываться из них. Она уже умела собрать и разобрать любой механизм в этих мирах, знала, как работает вездеход и что делать, если сломался главный радар. Могла секвенировать геном инопланетной ДНК.

– Когда‑нибудь я стану исследователем других миров! – гордо говорила она папе, побеждая в очередной «бродилке».

Обычно он ничего не отвечал, лишь грустно улыбался. В этот момент Ира улавливала в его глазах боль, смешанную с гордостью, но старалась не придавать этому значения.

– Я хочу поиграть во что‑нибудь, что ты сам выберешь! – заявила Ира.

Она знала: папе больше всего нравилось задавать ей логические задачи, особенно такие, где есть этический выбор. Он считал, что этика и нравственность для неё важнее каких‑то практических навыков.

– Завязывать шнурки тебя всегда можно будет научить, – говорил он, – а вот быть человеком – только сейчас.

Ира смеялась и с удовольствием щёлкала его задачки.

– Ну что же, – улыбнулся папа, – я давно хотел устроить тебе нечто вроде выпускного экзамена. Задачу внутри задачи, спрятанную в загадке.

Он наклонился – Ира знала, что там, внизу, стоял компьютер, которого ей не было видно, – и набрал на клавиатуре несколько команд. Она хотела спросить, почему «выпускного»? Но не успела: конструкт уже возник внутри неё… или она возникла внутри конструкта. Она никогда не могла понять этот момент.

***

Ира стояла посреди прерии. Коричневая, местами потрескавшаяся земля была покрыта редкой бледно‑зелёной растительностью. Воздух – сухой и горячий – моментально высушил горло, словно насыпал туда песка. Солнце припекало так, будто она оказалась в пустыне. Хотя по всем признакам – например, по силуэту гор, мерцавших из‑за раскалённого воздуха на горизонте, – место больше напоминало Северную Америку.

Покрутив головой и не обнаружив ничего интересного, Ира недоумённо пожала плечами. Что же здесь должно произойти? Она скинула рюкзак и достала большой платок‑арафатку. Повязав его на голову и закрыв рот и нос от сухого ветра, почувствовала, как сразу стало легче.

В рюкзаке нашлись фляга с водой, несколько пищевых концентратов, аптечка и большой, тяжёлый даже на вид пистолет в кобуре. Оружие… Значит, папа задумал что‑то, где оно может понадобиться. Ира не любила оружие, но пользоваться им умела.

Достав пистолет, она отщёлкнула магазин. «Пистолет Ярыгина», – определила она. Внутри ждали своего часа восемнадцать патронов. Много.

«Папа хочет, чтобы я вступила с кем‑то в полноценный бой? – размышляла Ира, застёгивая кобуру на поясе. – Вряд ли он стал бы так меня вооружать против диких животных».

Она пошла вперёд, вспоминая, каких животных стоит опасаться в прериях. Направление выбрала наугад – просто взглянула на солнце и решила идти на восток. Почему именно туда? Она и сама не смогла бы ответить. Да и разницы не было: куда бы она ни пошла в симуляторе, всё равно рано или поздно придёт туда, куда нужно.

Она шла уже часов пять. Солнце клонилось к закату, когда Ира решила сделать привал. Ни гор, ни крупных камней поблизости не наблюдалось, поэтому она просто остановилась и сбросила рюкзак посреди бескрайней равнины.

«Буду отдыхать здесь», – решила она.

Темнело быстро – словно она находилась у экватора, а не в средних широтах. Едва успев натаскать сухих веток и разжечь костёр, Ира увидела, как солнце свалилось за горы и наступила ночь.