Андрей Жвалевский – Закон сохранения кота (страница 9)

– Слушай, может, ты другого на эту роль поставишь?

Санья посмотрела на него с прищуром:

– Еще чего! Ты идеальный Староста. Надо просто тебя растормошить!

Она принялась расхаживать туда-сюда.

– Может, подружку твою позвать? – предложила Санья. – Она на тебя… хорошо влияла.

– Элина занята, – сказал Анатоль. – У нее какой-то сложный эксперимент на биофаке.

Санья кивнула, как ему показалось, с довольной улыбкой.

– Ну, попробуй вспомнить кого-нибудь, кто тебя бесит! Отец?

Анатоль пожал плечами:

– Нет, ну бывает иногда… Но чтобы его ненавидеть…

– Брат? Сестра? Мать?

Что-то дернулось в лице Анатоля, Санья уловила и схватила его за руки:

– Мать, да? Ты ее терпеть не можешь?

– У меня нет мамы, – сказал Анатоль. – Она умерла, когда меня рожала.

Санья испуганно отступила:

– Ой… Прости… Я не знала… Ты, наверное, скучаешь?

– Я же не видел ее никогда. Только фотографии и видео. Но это… Просто чужой человек. Нет, не скучаю… разве что…

Анатоль сам не понял, как это произошло, но через полчаса пришел в себя с мокрыми от слез глазами. Он сидел на подушке. Рядом примостилась Санья, которая гладила его по голове.

– Извини, – сказал Анатоль, – я что, отключился?

– Нет, – ответила Санья. – Ты рассказывал. Как у всех были мамы, а у тебя нет. И… что ты про это думал.

«Да, – сообразил Анатоль, – точно. Я же никому не рассказывал раньше. Только папе… когда совсем соплёй был… Чего это меня расплющило?»

– Пойду я, – сказал он, – сегодня я тут тебе нарепетирую.

Анатоль пришел домой, но его все не отпускало. Давно с ним такого не было. А если уж было, то в день рождения, но он давно знал, что это у него наведенное. От папы. Потому что отец в этот день становился малоадекватен, особенно пока Анатоль был маленький. Бывало, отец плакал, бывало, на полдня уезжал, один раз даже напился. Когда Анатоль подрос, он многое понял. Для отца его день рождения всегда был еще и днем смерти любимой жены. И ему нужно было время, чтобы с этим смириться. Поэтому Анатоль свой день рождения тоже не любил и никогда не отмечал, старался беречь папу. И с расспросами про маму тоже не лез. Но вот сегодня почему-то нестерпимо захотелось.

До дня рождения Анатоля было далеко, папа пришел с работы в нормальном настроении, и Анатоль решился. Поймал отца в кабинете, когда он уже переоделся, но еще не засел смотреть кино за ужином.

– Расскажи мне про маму, – попросил Анатоль.

Себастьен вздохнул и даже не стал сопротивляться.

– Она была упертая, – сказал он, – если чего хотела, ее было не остановить.

Анатоль улыбнулся.

– Как я? – спросил он.

– Ты по сравнению с ней ангел, – сказал Себастьен и попытался сбежать на кухню. Но сын перегородил ему дорогу.

Анатолю почему-то стало обидно, хотя папа, очевидно, ничего плохого сказать не хотел.

– А чего она хотела больше всего? – спросил Анатоль.

– Тебя, – вздохнул отец, – больше всего она хотела тебя.

– Это общие слова, – обиделся Анатоль. – А что она любила?

Себастьен задумался. Прошло почти восемнадцать лет, но говорить о Виоле все еще было сложно.

– Она любила бутерброды с сыром, – сказал он, – любила море, любила цветы. Котов любила.

– Котов? – ужаснулся Анатоль.

– Да, и она всегда хотела жить в большом доме и завести сто котов.

– Сто? – Анатоль испугался еще больше.

– Она шутила, – успокоил сына Себастьен, – она вообще все время шутила… И ничего не воспринимала всерьез.

– Как-то не верится, – сказал Анатоль. – Ты такой спокойный и серьезный.

Себастьен вздохнул и еще раз попытался сбежать из комнаты. Но Анатоль опять загородил дверь.

– А почему ты никогда не разрешал мне завести собаку?

– Потому что собака не кот. И их любила Виола, а не я. А мне еще только собаки не хватало, пока ты был маленьким!

– А почему ты разрешил Элине кота? – сурово спросил Анатоль.

– Потому что мне ее жалко! – ответил Себастьен. – Она одна в другом городе. А она хорошая девушка. Упорная, яркая. Мать у нее… сложная.

Анатоль внезапно понял, что ревнует. Упорная. Яркая. Как мама? А он, значит, по сравнению с ними ангел?

– А зачем ты вообще эту ведьму к нам пустил? – насупился Анатоль.

Себастьен внимательно посмотрел на сына.

– Катрин была подругой Виолы, – сказал он, – и в память о маме я чувствую, что должен позаботиться о дочери ее подруги. И, расслабься, Анатоль, она точно не ведьма. Элина сейчас работает в программе, которая может помочь магикам стать нормальными людьми, это гуманно и в духе нового времени. И я всячески это поддерживаю. А если ее иногда заносит, это подростковый бунт.

– Ходить по городу с метлой – бунт? – съязвил Анатоль.

– Давай мы поужинаем, – предложил отец, – а потом нормально поговорим.

Но Анатоль почему-то никак не мог перестать злиться. Но отступил от прохода, прошел за отцом в кухню и уткнулся взглядом в кота, который сидел на плите, положив лапы на сковородку с котлетами.

Анатоль задохнулся от злости, а Себастьен почему-то рассмеялся.

– Ну конечно, – сказал он, – мы же договорились, что коту на стол нельзя и его хвост не должен быть в еде. Про плиту и лапы мы не договаривались. Умный, зараза…

Кот оказался не просто умным. Он оказался умной сволочью.

Анатоль вспомнил, что давно не записывал блог. То есть он уже собирался вообще его забросить, но фурор на вступительном экзамене заставил изменить решение. Вот только руки никак не доходили: то занятия, то Санья, то разговоры с отцом.

Но дальше тянуть было некуда. Ну или уже совсем закрывать канал.

Анатоль установил камеру так, чтобы она показывала его целиком, и попробовал вспомнить чувства, переполнявшие его во время творческого конкурса. Постарался еще больше разозлиться на Элину. Это было несложно. Элине позволялось то, что никогда не разрешалось Анатолю: коты, неформальная одежда… и вообще.

Анатоль запустил запись и произнес:

– Высокий суд! Некоторые… Зараза.

Чёрт, который возник неизвестно откуда, подошел к камере и принялся ее обнюхивать. Анатоль схватил его, вышвырнул за дверь и постарался сосредоточиться.

– Высокий суд!

Шкряб! – раздалось снаружи.

– Некоторые только прикидываются…