Андрей Жвалевский – Закон сохранения кота (страница 8)

Катрин поправила высокую прическу и приосанилась.

– Вы ее забалуете, – чопорно сказала Кат-рин.

На этой оптимистичной ноте Элина собиралась быстренько отключить связь, но опять вмешался кот. Он влез в кадр, повернулся эээ… задней частью к камере и принялся демонстративно вылизываться.

– Ты еще не избавилась от животного? – возмутилась Катрин. – Ты злоупотребляешь! Мне стыдно за тебя! Немедленно выкинь этого кота! Почему он на столе? Это же сплошные бактерии! Пшёл, мерзкое животное!

Элина сгребла кота в охапку и, пока Себастьен объяснял, что кота отдадут в приют прямо сейчас, и заканчивал разговор, боролась со слезами, прижимая Чёрта к себе. Теперь точно придется с ним расстаться.

Себастьен тоже был раздражен.

– Коту не место на столе! – сказал он.

Элина всхлипнула, а Чёрт выкрутился у нее из рук и убежал, по дороге просвистев когтями по полу, шуганувшись от Анатоля.

– А ты где был? – рыкнул на сына отец. – Почему трубку не берешь?

– Пил водку с падшими женщинами, – огрызнулся Анатоль.

– Где брелок от машины? Почему я утром должен ехать на метро из-за того, что ты опять забыл выложить из кармана брелок?

– Я выложил! – возмутился Анатоль. – Я его вот сюда положил.

Анатоль ткнул пальцем в полочку, на которой валялась куча всякой ерунды. Но брелка-иммобилайзера там не было.

– Я клал! – не сдавался Анатоль. – У меня в карманах пусто!

Себастьен скрестил руки на груди.

– Да нет у меня брелка, ты его сам куда-то засунул! – Анатоль окончательно разозлился.

– Мяу! – сказал кот.

Все синхронно оглянулись. Чёрт сидел над плитой, его хвост болтался над свежеприготовленной мясной запеканкой.

– Кыш! – заорал Анатоль.

– А вот и брелок, – сказал Себастьен, – кот на нем сидел.

– Точно! – обрадовался Анатоль. – Я с утра кофе себе наливал и тут его оставил. Видишь, нашелся!

Кот опять с диким мявом унесся прочь, и Анатоль, дождавшись, пока Элина выбежала за ним, мрачно констатировал:

– Этот кот понял, о чем мы говорили.

– Это же кот, – отмахнулся отец.

– И в прошлый раз. Тут кофе… Кружка… улетела! Папа, этот кот – колдун.

Себастьен устало вздохнул.

– Этот кот – кот, – сказал он.

Но Анатоль уже выскочил из комнаты и через минуту притащил на вытянутых руках шипящее и извивающееся животное. За ними примчалась Элина.

– Его надо уничтожить! – кричал Анатоль. – Ай!

– Не трогай его, меня уничтожай, – кинулась спасать кота Элина.

– Всем молчать! – рявкнул Себастьен. И как настоящий джедай выхватил из кармана портативный сканер. Провел им вокруг кота – прибор ровно светился зеленым. – Это кот, – объяснил Себастьен, – он не может быть магиком.

– Укуси его! – мрачно сказала Элина.

Кот извернулся и цапнул Анатоля за руку.

– Она ведьма! – заорал Анатоль.

– Была бы я ведьма… – сказала Элина, но вовремя прикусила язык, перехватив взгляд Себастьена.

Его лицо было непроницаемо.

– Коту на стол нельзя, – ровно сказал Себастьен, – его хвост не должен быть в моей еде. Все расходы – на тебе. Элина, мы договорились?

– Папа! – возмутился Анатоль. – Ты же всегда говорил, что не потерпишь зверей в этом доме!

У Элины от счастья перехватило дыхание.

Впрочем, у нее хватало и других поводов для счастья. Получив доступ к нормальным массивам данных, она наконец поняла, как сделать картинку наглядной и понятной. Правда, даже Зонтег не сразу уловил все детали, когда она пыталась ему объяснить – но это сама виновата. Как только профессор уловил суть, то изложил ее в одной фразе:

– То есть форма фигуры определяется отклонением от медианного значения?

– Ага, – кивнула Элина. – Вот смотрите: это люди с Дауном… это с Паркинсоном… это диабет первого типа… это эпилепсия…

Она показывала визуализации и тихо гордилась: модели получались простые и ясные, любой дурак смог бы увидеть, что у диабетиков вот тут ложбинка, а у эпилептиков три вмятины и два бугра.

– Отлично, – сказал Зонтег. – А где магики?

Элина закусила губу. Она, как могла, оттягивала этот момент, но дальше тянуть было нельзя.

– Хм, – сказал профессор, рассматривая два цилиндра: идеально ровный и… тоже ровный, только словно побитый оспой.

Элина покрутила модели. Цилиндры в целом были очень похожи.

– То есть, – сказал Зонтег, – первый цилиндр – это контрольная группа, а второй – магики?

– Ну да.

– А эти… шероховатости?

– Потому что выборка маленькая. Статистическая погрешность. Если сгладить сплайнами…

Элина сделала жест, и два цилиндра стали совершенно неотличимы.

– Ты молодец, – Зонтег попытался улыбнуться еще шире, чем обычно.

– Я старалась, – жалобно сказала Элина.

– Ты не просто старалась. Ты сделала очень полезный инструмент. Теперь будущим родителям можно быстро и наглядно показать, какие генетические дефекты могут быть у их потенциальных детей. И для диагностики…

– Но про магиков мы так ничего и не поняли!

– Почему? – удивился профессор. – Очень даже поняли. Теперь мы знаем, что генетически они от нас не слишком отличаются. Значит, причины нужно искать не в наследственности, а в другом месте…

Он еще долго вещал про «отрицательный результат – тоже результат», «в науке не бывает напрасных усилий», «ты и так молодец».

Элине не хотелось быть «и так молодцом». Ей нужно было разгадать главную загадку своей жизни.

Почему она не магичка.

Когда Анатоль говорил папе про водку и падших женщин, то не совсем врал. Только в роли водки было столовое вино, а вместо падших женщин – Санья.

После занятий – а иногда и вместо – он отправлялся в каморку, которую Санья чудом выцыганила в деканате для своих «театральных экспериментов». Места тут хватало только на пару подушек, разбросанных по полу. Сама Санья, кажется, вообще забила на занятия – хотя и числилась в творческой лаборатории у какого-то мэтра. Когда бы Анатоль ни появлялся, она была тут. Обычно строчила что-то на видимой только ей клавиатуре. Результат показывала редко, но Анатолю радовалась всегда.

Но сегодня она на него злилась.

– Побольше ярости! Не воплей, а настоящей злости! Ну как тогда, когда ты монолог из «Костра» читал! Перед тобой ведьма! Отродье! Ненавидь ее, а не глаза выпучивай.

Анатоль вздохнул: