Андрей Жвалевский – Закон сохранения кота (страница 25)

Элина не выдержала и со всей дури треснула по столу. На секунду отпустило, но тут же донесся шепоток:

– Ну да, это не фан Гильберту глазки строить…

Она не стала реагировать, хотя внутри все закипело. Это первое время, услышав что-то подобное, она пыталась оправдаться, объясниться, уличить в клевете. С ней никто не спорил, только криво усмехались в спину. Ну да, юное дарование, зеленая первокурсница впечатлила светило науки. Ясно же, чем она его впечатлила.

Тогда Элина решила доказать делом, что она не случайно тут, в лучшей лаборатории страны. Всего-то нужно было разработать революционную теорию природы магических способностей. И, как назло, ничего не получалось. Эксперименты подтверждали только ту часть ее гипотезы, которую Элина разработала еще в Кебаре. Когда рядом был…

Элина торопливо открыла окно с выкладками. Даже визуально было заметно, как отличались ее кебарские расчеты от нынешних. Там – короткие изящные формулы. Тут – корявые многострочные уродцы. Куча аддитивных членов, которые она вводила, чтобы учесть дополнительные факторы. Куча костылей для хромой лошади…

Элине очень хотелось заплакать, но она сглотнула и начала методично удалять костыли.

В то утро Анатоль решил не идти на занятия. Даже не предупредил куратора. Хотят – пусть выгоняют. Ему все равно. Он нашел на кухне остатки вчерашнего ужина (отец опять умотал в командировку, так что посуда так и стояла грязная), поковырялся в них и вернулся в свою комнату.

Привычно проверил входящие. Ноль сообщений. Открыл спам-фильтр – даже спама оказалось неприлично мало.

Анатоль упал на неубранную кровать, закрыл глаза и приказал чипу запустить рандом-поток мемасиков.

Он погружался в дремоту, когда вдруг услышал голос Элины: «Чёрт! Хватит жрать провода!» Анатоль вскочил, заморгал и не сразу понял, что это не из реальности. Это их с Элиной и Чёртом старый ролик. Он знал его наизусть, но сейчас видел как будто впервые. Вот он смотрит на Элину, улыбаясь во все зубы. Вот пытается угомонить кота, а Элина смотрит на них… Нет, не на них, а на Чёрта. Потому что не могла же она на Анатоля так смотреть.

Элина плакала в туалете. Она сама не понимала, зачем запустила тот ролик, где Чёрт начал грызть провода. Надо было сразу его остановить, но она не могла. Потому что… то видео было настоящее. В отличие от ее нынешней жизни.

Плохо соображая, она написала: «Анатоль! Привези мне Чёрта! Пожалуйста!» Отправила – и ужаснулась. Лихорадочно приказала чипу: «Удалить сообщение!» – «Только у вас или у получателя тоже?» – уточнил чип. «У него тоже! Везде! Быстрее!» – «Сообщение удалено отовсюду».

Элина оторвала кусок туалетной бумаги, хорошенько высморкалась и подумала: «Он не успел прочитать. Все нормально. Ничего не было».

Анатоль сидел истуканом и спрашивал себя – что это было? Сообщение про Чёрта, которое вспыхнуло и тут же исчезло. «Может, я начинаю сходить с ума?»

Он попросил чип проверить психические функции. Через минуту получил отчет: «Рефлексы в норме. Гормональный уровень в пределах нормы. Ненормальной активности мозга не обнаружено. Для более полной диагностики обратитесь в специализированный центр».

Чуть успокоившись, Анатоль подумал: «Может, написать Элине? Спросить, что случилось? Вдруг что-то важное». И тут же вспомнил, что ему нельзя с ней общаться. Он обещал отцу.

Анатоль нахмурился. Ему вдруг пришел в голову простой вопрос: «А зачем это было отцу? Почему я не должен общаться с Элиной?» Память вытащила на поверхность аргумент Себастьена: «Не надо ее втягивать». Тогда – наверное, да. Не надо было втягивать. Но отец почему-то сказал «Навсегда».

Почему?

Это было абсолютно не похоже на папу, всегда логичного и рационального. Анатоль понял, что сегодня еще не умывался, и направился в ванную. Он чувствовал, что с папиным требованием что-то было не так.

– Вот ты, Чёрт, с чего бы начал? – спросил Анатоль.

Чёрт зевнул. Судя по его виду, он бы не начинал. Он бы поспал еще.

Анатоль хотел запустить в кота носком, но передумал. Он понимал, что Чёрт обидится, а больше Анатолю поговорить было не с кем.

– Там, в прошлом, какая-то тайна! – сказал Анатоль.

Чёрт лениво приоткрыл один глаз. «Тайна с едой?» – как бы спросил он.

Анатоль вздохнул и пошел перебирать семейные архивы. В свое время он выпросил у папы доступ к фотографиям. Анатоль, когда был маленький, очень любил рассматривать мамины фото. Свадьба родителей, их путешествия до его рождения, беременная мама. Последняя ее фотография была сделана за две недели до родов. Анатоль много раз мечтал изобрести машину времени, чтобы залезть в эту фотку и все исправить. Наверняка же можно было все исправить!

Потом в фотографиях был большой перерыв, и следующая фотка – уже пятилетнего Анатоля в роли хомячка-супергероя в детском саду.

Анатоль вздохнул. Ничего нового и таинственного в фотографиях не обнаружено. Никаких злодеев на заднем плане, никаких улик, никаких неожиданностей.

Анатоль вздохнул и полез в социальные сети Элины. Там тоже не обнаружилось ничего интересного, по крайней мере в открытом доступе. Но в одном месте он увидел перекрестную ссылку на страницу Катрин. Там тоже было неинтересно, но зато смешно. Ряд одинаковых фотографий с типовыми подписями. Одна поза, одинаково сложены руки, одно выражение лица.

«Мы с дочерью активно проводим досуг» – статичная фотка на корте. Элине тут лет десять, она держит в руках теннисную ракетку и улыбается так, что слышно, как скрипят зубы.

Совещания, проверки, инспекции, линейка в школе, фото на рабочем месте… Анатоль отмотал на начало – страница начиналась с момента, когда Катрин вступила в должность начальника отдела здравоохранения в городской администрации Собо. Анатоль подсчитал: Элине тогда исполнилось два года, то есть Катрин вышла на работу после декрета, и что было в ее жизни до – как будто и не существовало. Впрочем, в этом не было ничего таинственного и необычного. Прошла проверку, удалила все старые странички, в чиновницы пошла, потому что зарплата выше и нагрузка меньше. Элина говорила, что Катрин была врачом, понятно, что с маленьким ребенком лучше быть чиновником, а не доктором!

Анатоль вздохнул. На странице Катрин обнаружилось видео, где она открывает какую-то техническую олимпиаду и говорит о том, как важно «гармоничное развитие» и «учитывать природные склонности ребенка». На заднем плане несколько подростков самозабвенно запускают сложного робота, Элина среди них самая мелкая и самая подвижная. Пока мальчишки спорят, она прыгает на месте. Но в руках у нее паяльник, и, прыгая, она еще и умудряется тыкать им в микросхему.

Анатоль собирался хихикнуть, но нечаянно всхлипнул. Сколько раз отец пытался его приучить к чему-нибудь техническому, а потом заставал в комнате с короной на голове, декламирующим перед зеркалом очередной монолог…

«И в кого она такая?» – подумал Анатоль. И замер.

Мысль, которая пришла ему в голову, была так ужасна, что он даже не смог ее до конца додумать.

– Э! – сказал Чёрт.

Он даже соизволил встать и подойти.

– Нет! – сказал Анатоль.

Чёрт всем своим видом показывал, что, конечно, нет. Но Анатоль не мог перестать думать. Черный ужас заливал его голову, но остановиться он не мог.

Это же очевидно! Катрин была папиной любовницей, мама узнала и умерла от горя, именно поэтому папа и не может себя простить. Элина никогда ничего не говорила про отца, но от кого-то же ей передались технические мозги… И понятно, почему Себастьен так с ней носится, все-таки чувствует себя обязанным. И понятно, почему он запретил им встречаться!

Вот только поздно. Анатоль попытался хотя бы внутри себя сказать: «Элина – моя сестра», но не смог. Его физически затошнило.

Фан Гильберт читал заявление долго и усерд-но. Положил на край стола, снял очки и посмотрел на Элину. Она изо всех сил постаралась не отвести взгляд. Профессор крутанулся в кресле, отыскал на полках за своей спиной истрепанный томик, открыл в самом начале и ткнул пальцем:

– Читай. Вслух.

Элина послушно прочитала:

– «В книге рассматривается теория гормональной блокады, которую доктор фан Гильберт разрабатывал с 5672-го по 5689 год».

– Достаточно. Сколько будет 5689 минус 5672?

– Семнадцать, – ответила Элина, понимая, куда клонит профессор, – но…

– Семнадцать. – Фан Гильберт будто бы и не услышал «но». – А ты у меня работаешь сколько?

– Два месяца! Почти… – Элина чувствовала себя истеричной дурочкой. – Но вы-то знали, чего хотите! У вас не было таких провалов!

– С чего ты решила? – удивился доктор. – Еще какие провалы были. На самом деле работал над теорией я не семнадцать лет, а пятнадцать с половиной. Полтора года в начале восьмидесятых ушло на запой и неудачную женитьбу с последующим разводом. А ты, значит, через два месяца…

– Доктор! – Элине хотелось поскорее закончить с этой экзекуцией. – Я ноль! Пустое место! Да, мне повезло что-то угадать, но дальше я застряла! Забуксовала!

– Так, может, тебе помочь? – предложил фан Гильберт.

– Вот еще! – возмутилась Элина. – И так все меня вашей любовницей считают.

– Вот как? – Профессор поднял бровь. – Я слышал версии только про внебрачную дочь или внучку. Ладно, могу не помогать. Но и ты не спеши. Мне кажется, у тебя как раз гормональная блокада. Щитовидка заглушила надпочечники, кортизон зашкаливает… Не надо в таком состоянии принимать решения.