Андрей Жвалевский – Закон сохранения кота (страница 22)

Сначала зачем-то уговорил сына поехать в бабушкин дом: «Я обещал маме, что привезу тебя туда сразу после совершеннолетия».

Потом вместо проверенного шоссе свернул на какой-то проселок: «Так короче, ты же спешишь».

Умудрился заглохнуть в долине между холмами, покрытыми диким лесом. Это было, кажется, единственное место в стране, где не ловила связь.

Потом убежал куда-то, где связь есть, приказав не отходить от машины. Анатоль сначала надеялся, что все это быстро закончится, но, когда папа не вернулся через полчаса, занервничал.

Бросать машину и правда не стоило – отец мог вернуться в любую минуту. Поэтому Анатоль забрался на ближайшее дерево и чуть ближе к верхушке поймал сигнал. Ну как поймал… Чип периодически сообщал: «Связь восстановлена»… «Связь утеряна». Этого хватило, чтобы дозвониться до Элины и уговорить ее лететь.

Потом он пытался связаться с папой. Отец вроде как был в сети, но звонки не проходили, сообщения оставались неотвеченными. В отчаянии Анатоль стал карабкаться выше. Верхушка дерева была совсем тонкая и согнулась под его весом. Анатоль поплотнее обхватил ствол руками и ногами и повторил вызов.

– Эй, ты чего там делаешь? – раздался папин голос.

Но не по связи, а снизу, с земли. Анатоль от неожиданности разжал руки, нога поехала, он нелепо растопырился, пытаясь удержать равновесие, – и полетел вниз. По пути много раз столкнулся с ветками, ни за одну уцепиться не смог и шлепнулся на землю.

Папа бросился к нему и принялся ощупывать:

– Попробуй пошевелить ногами… Так, сколько пальцев видишь? Где больно?

– Везде! – разозлился Анатоль.

Папа очень осторожно помог подняться и отвел его к машине. Усадил на заднее сиденье, а сам прыгнул за руль.

– Так машина поломана! – сказал Анатоль.

– Я починил! – ответил отец и газанул с места.

В клинике врач сообщил то, что Анатоль и так знал от чипа: многочисленные ушибы, два ребра треснули, левая стопа вывихнута.

– Постельный режим, – закончил доктор. – Через пять дней на повторный осмотр. И дайте меддоступ к чипу, пожалуйста. Я послал запрос.

Анатоль автоматически посмотрел на отца, но вспомнил, что теперь он сам разрешает доступ к своему чипу. Дал разрешение. Врач кивнул и сказал:

– Лечиться можете дома, мы будем мониторить. И я чуть подниму эндорфины, чтобы снять боль. Давайте пока наложим шину на стопу.

Папа, который все это время сидел в стороне, бледный как мел, вскочил – но помочь ничем не смог, так и стоял, пока доктор накладывал шину и подбирал Анатолю костыль по росту.

Эндорфины, видимо, начали действие, потому что Анатолю вдруг стало легко и весело. Он представил, как прилетит к Элине, опираясь на костыль, и тихонько засмеялся.

В три часа ночи Анатоль проснулся оттого, что затекла рука. Во сне он перевернулся на бок, в привычную позу, и треснутые ребра дали о себе знать. Анатоль осторожно разогнулся и сел. Лодыжка выглядела сильно лучше, чем вечером. Отек спал. Пискнул чип. Написал, что состояние стабильно, все показатели в норме, рекомендуем покой и сон.

Спать не хотелось. Покоя тоже.

Анатоль собрался с духом и решил объяснить Элине, что же с ним произошло. Записал сообщение, прослушал – стер. На слух получался неправдоподобный бред. Решил по старинке написать словами, стирал пять раз. Словами получалось смешнее, но не становилось правдоподобнее.

Анатоль решил встать и сфотографировать себя в полный рост, чтобы Элина увидела его с палочкой и синяками на боках. Он снял майку. Посмотрел на себя в зеркало и понял, что никуда эту фотографию не отправит.

От нагрузки задергало в боку, пискнул чип. Написал, что зафиксировал болевой синдром и попробуем обезболить.

«Ага», – подумал Анатоль. А дальше все было как в тумане.

Очнулся он в самолете. Действие обезболивания опять закончилось. Хорошо, что Анатолю предложили специальное кресло, самолет был полупустой, и он вытянул многострадальную ногу в проход.

Чип написал, что в следующий раз сможет обезболить только через четыре часа, и предложил поднять ногу повыше и избегать резких движений. А еще он переживал, что зафиксировал перепад давления.

«А еще недостаток мозговой активности, – подумал Анатоль, а дальше мысли принялись скакать. – Куда я прусь? Отец убьет… А вдруг она меня прогонит?»

Анатоль так накрутил себя, что треснулся головой, вставая со своего места, и из самолета его вывозили на специальном кресле. Он не возражал. Он впал в эмоциональную кому.

Плана у него не было, идеи тоже. Поэтому он приперся на такси к Элине под окна и сел на качели. И совершенно не удивился тому, что через пятнадцать минут из подъезда вышла Элина. И тут же выяснилось, что ничего и не нужно говорить. Нужно целовать.

Не впустить Анатоля в дом Катрин не могла – видно же, что человек травмированный. И слегка не в себе. И дочь слегка не в себе. Да что там – оба совершенно ненормальные.

– А папа тебя отпустил? – только и смогла выдавить из себя Катрин.

– Я совершеннолетний! – ответил Анатоль.

– Я тоже! – крикнула Элина.

– Ой, – скривился гость, – я же без подарка…

– Ты с подарком! – возразила именинница. – Ты сам подарок!

И снова поцеловала его в губы, проигнорировав мамин шок.

– Я все-таки позвоню господину старшему инспектору, – пробормотала Катрин и ушла в другую комнату, не в силах наблюдать вопиющее нарушение норм нравственности путем публичной демонстрации интимных чувств посредством объятий и поцелуев.

После этого тщательно спланированный сценарий праздника пошел вкривь и вкось. На подарок – десятилетнюю подписку на фонды Нацбиблиотеки – Элина даже не взглянула. Торжественный завтрак, который должен был пройти в неспешной беседе матери и дочери, превратился в набор бессвязных выкриков: «Мама! Ты бы видела, как Анатоль читал тот монолог!», «Мам! Я буду у самого фан Гильберта работать!» и так далее.

А уж прогулка вокруг острова на арендованной яхте нанесла суровую душевную рану. Катрин чувствовала себя чужой рядом с этими детьми, которые стояли на палубе, крепко обнявшись. И совсем не впитывали красоту родного края в образах пейзажей, открывающихся с борта прогулочного судна.

Катрин уже собиралась отменить торжественный обед, на который были приглашены все родственники (половина острова) и друзья (вторая половина острова). Но Элина была так счастлива… В общем, мама понадеялась, что многочисленные гости как-то отвлекут дочь от ее… хм… кавалера.

Надежде не суждено было сбыться. Элина не отходила от Анатоля ни на шаг. У него разболелись ушибы, поэтому она катала его на кресле и знакомила со всеми подряд, представляя однообразно:

– Это Анатоль! А это… м-м-м…

– Я тетя Ники, – приходила на помощь родственница, – вы такая красивая пара!

Единственное, что смогла отстоять Катрин в конце безумного дня, это целомудренное размещение гостя в дальней спальне. Элина ночевала в противоположном крыле дома. Сама Катрин легла в гостиной и всю ночь вполглаза контролировала коридор.

Анатоль проснулся от легкого поцелуя. Поскольку он точно знал, что ему это снится, он притянул снящуюся Элину к себе и охнул. Ребрам это не понравилось. А Элина была настоящая.

– Как ты сюда попала? – спросил он.

– Через окно, – беспечно сказала Элина.

– Сумасшедшая, – сказал Анатоль.

– Да ладно, – отмахнулась Элина, – у ме-ня ж мама, так что под моим окном приготовлено все, на все случаи жизни. Включая пижаму. Мне ж нужно было как-то выживать.

Анатоль хихикнул.

– А как Себастьен? – спросила Элина, залезая к Анатолю под одеяло.

– Не отвечает, – вздохнул Анатоль.

Отец вчера прислал короткое сообщение: «Идиот» – и больше не выходил на связь.

– Ладно, потом помиримся, – сказал Анатоль.

Сейчас ему было не до этого. Сейчас рядом с ним была Элина, и, несмотря на больные ребра, несмотря на то, что сильно прилетит от отца, что рядом Катрин и он боится даже громко дышать, чтобы себя не выдать, он был невозможно счастлив. Сейчас ему казалось, что он никогда еще не был так счастлив.

«Как я буду жить без тебя?» – подумал Анатоль.

– А я никуда не поеду, – сказала Элина.

Анатоль напрягся. Сначала он подумал о том, что Элина не могла ему ответить, он же ничего не говорил вслух.

– Больно? – спросила Элина, почувствовав его напряжение.

– Ты что-то сказала? – спросил Анатоль.

– Да, – Элина нежно улыбнулась и чмокнула Анатоля в нос, – я сказала, что никуда не поеду. Я люблю тебя и хочу быть рядом с тобой. И ну ее, эту столицу.

Анатоль окаменел. Ему стало так страшно, что он на минуту забыл, как дышать.

– Но ты… Но ты…