Андрей Журкович – Мормилай. Восстание проклятых (страница 11)
Остановившись у костра, подле которого грелись лишь трое, я без приглашения сел на траву, протягивая ладони к огню. Пламя оказалось холодным. Я не чувствовал ровным счётом ничего, мне даже захотелось потянуться глубже, зачерпывая пляшущие сполохи руками, но одна из сидящих рядом остановила меня. Я только едва подался вперёд, как на мою кисть легла её ладонь, отводя в сторону. Незнакомка коротко качнула головой. Заглянув ей в глаза, я едва не вскрикнул. На меня глядела ундина, которую накануне я похоронил, зарыв под камнем. Поймав мой взгляд, она понимающе кивнула, а затем пожала плечами.
«Что поделаешь? Так бывает», – читалось в её небрежных и скупых движениях.
Мне захотелось что-нибудь сказать, но, к счастью, не нашлось подходящих слов. В следующий миг я понял, что в такие моменты не следует говорить. Любые слова станут извинениями, которые никому не нужны. Нам светил холодный огонь, на чистом небе, сбросившем тучи, сверкал месяц, по-прежнему зелёная трава, отчего-то не пожелтевшая к зиме, казалась удобнее самой роскошной постели. Нам ничего не было нужно, и в первую очередь – слов. Девушка придвинулась ближе, положив голову мне на плечо. Я тотчас обнял её, прижимая как родную. Я ждал этого и очень хотел. Конечно же, это была не она. Не та первая, мною встреченная, перепуганная, спрятавшаяся в колодце. Но она была похожа на неё, как сестра.
Ундина изящно вывернулась, но лишь для того, чтобы положить голову мне на колени. Глядя на меня снизу вверх чарующими изумрудными глазами, девушка слегка улыбалась, блестя острыми белыми зубками. Она взяла меня за руку и положила её себе на грудь. Я запустил пальцы в её тёмные, коротко стриженные волосы, нежно лаская. Она томно прикрыла глаза, выгибаясь, словно кошка. У меня закружилась голова и вскипела кровь. Я двигался, отбросив всяческий стыд и смысл, сбрасывая тяготящую плоть одежды и одаривая ундину поцелуями. Она целовала меня в ответ, иногда специально слегка прикусывая кожу. Каждое её движение распаляло во мне желание, а едва услышав её робкий, но в то же время полный вожделения вздох, я прижал её к земле и вошёл, закрыв глаза, чтобы не видеть ничего больше.
«Я не хочу видеть этот мир постоянно. Я не могу даже спать, всё время попадая туда, где не хочу быть».
И мир объяла лишь страсть и темнота, за которыми не разглядеть было даже призраков, что блуждали в моей памяти, ежечасно терзая и мучая. Когда всё закончилось, ундина мягко скользнула прочь. Я хотел было поймать её за руку, попросить остаться ещё хоть на миг, но даже не пошевелился. Я знал, момент ушёл, что она не останется, потому что не должна, не может. Потому что, как и я, про́клята, а значит, не заслуживает счастья.
«Но оно у нас было, пусть и недолго, – думал я, продолжая лежать с закрытыми глазами. – Да и кому, как не нам, решать, достойны мы этого или нет?».
Пальцы нащупали амулет Арона, сжав его в кулаке. Переход оказался столь быстрым, что я даже не успел удивиться. В ноздри ударил уже ставший привычным запах гари. В Амбраморкс всегда пахло дымом и сгоревшими листьями. К моему удивлению, улицы не были пустынны, как прежде. По ним двигались чьи-то тени. Тёмные силуэты, укутанные в плащи с капюшонами, медленно плыли над мостовой, не касаясь её. Одни двигались так, словно идут, другие летели мимо, напоминая мрачных чёрных медуз. Я коснулся плеча одного из них. Неизвестное существо стряхнуло мою руку прочь, но не обернулось.
– Не стоит тревожить плакальщиц, – сообщил голос за моей спиной.
– Отчего же? – осведомился я, оборачиваясь.
Арон глядел на меня с отрешённостью, будто бы разом перестал быть духом, терзаемым сотню лет. На его лице прежняя ярость и отчаяние сменились уверенностью и невыразимым восторгом. Вот только перед чем?
– Откуда они здесь? – спросил я, хотя в действительности интересовался совершенно иным.
– Откуда и мы, – пожал плечами мёртвый Веленский. – Освободились, сбежали.
– И что теперь?
– Теперь? – переспросил Арон.
– Да. Зачем они сбежали? Они уже не похожи на людей, это тени чёрного на чёрном.
Лицо Веленского вдруг вновь стало суровым и жестоким. Он закусил губу, злобно взирая на меня, словно я нанёс ему смертельное оскорбление. Однако, совладав с собой, Арон лишь хмыкнул. Его глаза победоносно сверкнули, одарив меня надменным и полным превосходства взглядом.
– Ты зря пришёл сюда, мормилай.
– Это почему же?
– Потому что ты половинка. Обрубок. Кусочек здесь, кусочек там, а по итогу – дырка от бублика везде.
Я пропустил его странное и бессмысленное оскорбление мимо ушей, решив отбросить прочь собственную спесь и гордость.
«Ну, ругается и пусть, уж мне-то от этого ни тепло, ни холодно. Важнее понять, что тут стряслось… Ведь что-то произошло, пока меня не было?»
– Твои речи изменились, – проговорил я. – Раньше мне даже казалось, что ты меня ждал, а теперь будто гонишь.
– Так и было. Я ждал тебя, верил, что ты сможешь нам помочь, что-то изменить.
– Верить, что сможет помочь тот, кому не принадлежит его собственная судьба? Ну, допустим. И мы сошлись на почве общего несчастья. Даже вместе воевали…
– Воевали? – Веленский рассмеялся. – Детские шалости, выходки, достойные сумасшедших.
– Где Иляс? – быстро спросил я.
– Где и полагается быть мормилаю – при хозяине, – скупо заметил Арон.
– И давно?
– Не знаю. Тут ведь так странно течёт время… – сказав это, он глухо рассмеялся.
Мне очень не нравился его тон. Арон всегда говорил излишне запальчиво, но теперь он зачем-то издевался, растворяя истину в бессмысленных пассажах.
– Ладно, если тебе не угодно меня видеть, так тому и быть. Скажи только напоследок. Что произошло? Откуда эти духи? И что стало с тобой самим?
– Со мной не стало ничего такого, о чём бы я мог пожалеть. Я очнулся от забытья и иллюзий, прозрел, если угодно.
– Спустя столько лет?
– Представь себе! Когда я впервые тебя увидел, то подумал, что ты можешь помочь. Казалось, сама судьба привела тебя ко мне. Ведь ты оказался в моём родном доме. Но потом явился другой мормилай. Настоящий. Без тела и прошлого. Без сомнений и сожалений.
– И кто же он?
– Не он, – серьёзно поправил меня Арон. – Она. Её называют Мытея. Это она очистила эти души. – Арон махнул рукой, указывая на пролетающих мимо духов в чёрных плащах.
– Даже ты очистился? Что-то не заметно. Я вижу всё того же заносчивого садиста.
– Я – очищен, – безапелляционно заявил Арон. – Таков замысел. И именно я – тот, кто поведёт их.
– Поведёт куда, позволь спросить? – вопросил я, уже начиная догадываться, о чём идёт речь.
– К свету, конечно, – медленно произнёс Арон, глядя сквозь меня.
– Думаешь, он вас отпустит? – спросил я, имея в виду Дулкруда.
Арон прекрасно понял, о ком идёт речь.
– В царстве тьмы можно долго скитаться, но нельзя жить. Можно упорно сражаться, но нельзя победить.
– Так как вы собрались бежать, если знаете, что нельзя победить?
– Не бегство, а исход. Это и станет победой. Без новых душ его руки отсохнут. Не дотянется, не сожрёт.
– В мире полно лжи и предательства, ненависти и вражды, – возразил я. – У него всегда будут новые души.
– Нет, – твёрдо ответил Веленский. – Если убить каждого некроманта, не будет.
– У меня для тебя плохие новости, Арон, – сказал я, покачав головой. – Похоже, в мире полно некромантов и ещё боги знают каких сил. Там на поверхности просыпается магия. В людях, во многих из нас. Я говорю это тебе и всё ещё сам не верю, но… Но я видел.
– Я знаю намного больше, чем ты можешь себе представить, – гневно возразил Веленский.
Глядя на Арона, я видел перед собой Маркуса. Один в один такой же уверенный в своей личной правде, такой же, когда-то убеждённый в том, что должен помочь мне, что я чем-то обязан ему. Фанатик, поглощённый своим делом.
«Такие сжигают в пепел города, оставляя за собой сирот и вдов. А потом снимают мундир и почивают на лаврах, пока другие такие же, только более молодые, не придут за ними».
– Отведи меня к Мытее. Я хочу познакомиться с ней.
– Нет, – резко ответил Арон.
– Тогда я сам её найду, – заявил я и зашагал прочь.
– Тебе здесь не место, – прорычал Арон. – Обернись! Посмотри на меня!
Я оглянулся. Веленский нацелил мне в грудь пистолет.
– Тут можно умереть? – осведомился я, не двигаясь. – Мормилай убьёт мёртвого мормилая?
– Не убью, – возразил Арон. – Прогоню. Тебе тут не место, – добавил он и выстрелил.
Пуля ударила меня в грудь. Я вздрогнул, опустив взгляд. Амулет на моей шее дымился. Кристалл лопнул, осталась одна лишь оправа. Я потянулся к поясу за пистолетом, но мои движения замедлились. Всё было словно в кошмарном сне, когда ты не можешь бежать или сопротивляться неумолимому страху, а руки и ноги кажутся ватными. Я изо всех сил тянулся за пистолетом, пытаясь нащупать рукоять за поясом, но не мог за неё ухватиться. Руки не слушались. Звуки стали приглушёнными и далёкими. Глянув на Арона, я увидел перед собой лишь размытое пятно. Меня засасывало в незримую воронку, унося прочь.
Глава 7
Я шёл так долго, что давно потерял счёт времени. Погода испортилась, то и дело припускал лёгкий снег, который, впрочем, почти сразу таял. Хмурое него полнилось серой хмарью, совсем не пропуская солнца. Становилось темнее, а я шёл дальше, безразличный к мраку, что следовал за сумерками уходящего дня. Я упрямо толкал ногами землю, будто бы желая оставить в закате и весь ненавистный мир.