Андрей Журавлёв – Как живые: Двуногие змеи, акулы-зомби и другие исчезнувшие животные (страница 50)

В этих карьерах было извлечено около полутысячи ихтиозавровых скелетов, многие из которых принадлежат стеноптеригию. Однако лишь благодаря работам Гауффа они приобрели свой реальный облик. Прежде рыбоящеров изображали без спинного плавника и с тонким, как у ящериц, хвостом. Такими они, например, предстают на известном рисунке «Древний Дорсет» (1830) Генри де ла Беша, первого президента Палеонтологического общества Великобритании. Для придания более живого облика рыбоящеру могли добавить и пару китовых фонтанов, бьющих из ноздрей, как на литографии художника Георга Шарфа (рис. 23.1). Похожий ихтиозавр, но уже в виде изваяния скульптора Бенджамина Хокинса до сих пор выползает на сушу, чтобы отложить яйца в лондонском парке Хрустального дворца. Таким он виделся Ричарду Оуэну.

Рис. 23.1. Duria antiquior (Древний Дорсет); раннеюрская эпоха (200–190 млн лет); литография Г. Шарфа по акварели Г. де ла Беша (1830): 1 – ихтиозавр (Ichthyosaurus communis); 2 – ихтиозавр лептонект (Leptonectes tenuirostris); 3 – плезиозавр (Plesiosaurus dolichodeirus); 4 – птеродактиль диморфодон (Dimorphodon macronyx); 5 – костный ганоид дапедий (Dapedium politum); 6 – морские лилии пентакринитесы (Pentacrinites dichotomus), «крылатые» существа в спиральных раковинах – аммониты (все изображенные здесь ископаемые собраны М. Эннинг)

Скелет стеноптеригия, как уже сказано, был «среднестатистическим» для ихтиозавров: сильно вытянутый (благодаря удлинению носовых, предчелюстных и зубных костей) череп с зубастым рылом, притом что голова стеноптеригия не очень большая в сравнении с другими юрскими ихтиозаврами (рис. 23.2). Зубы с гладкой высококонической и слегка обращенной назад коронкой располагались в глубокой общей борозде на предчелюстной, верхнечелюстной и зубной костях. Прочность зубов достигалась за счет складчатого плицидентина (что напоминает о строении зубов «лабиринтодонтов»). Узкие ноздри и хоаны (на нёбе) были сильно сдвинуты назад. Выделялись огромные глазницы с кольцом склеротики из 14–16 плоских трапециевидных костных пластинок, большие верхневисочные окна, открытые скорее вверх, чем в стороны, и теменное отверстие. Кольцо склеротики защищало крупные глазные яблоки от сдавливания на глубине или при быстром движении. Все черепные кости были удлиненными и узкими; относительно широкими оставались только носовые, предлобные и теменные, покрывавшие мозговую коробку.

Рис. 23.2. Скелеты взрослого и молодого ихтиозавров стеноптеригиев (Stenopterygius quadriscissus); длина 1 м; раннеюрская эпоха (180 млн лет); Хольцмаден, земля Баден-Вюртемберг, Германия (Музей Лёббеке-Аквапарк, Дюссельдорф)

Череп плотно сидел на немногочисленных шейных позвонках: вместе они создавали прочный упор для движения сквозь водную толщу. Шейные и грудные ребра были хорошо развиты, и последние, очень многочисленные и длинные, стыковались напрямую с телами позвонков. В осевом скелете, образующем пологий горб в грудной части, насчитывалось до 180 дисковидных двояковогнутых (амфицельных) позвонков, из которых две трети составляли хвостовую часть. Она резко, почти под прямым углом, уходила в нижнюю лопасть плавника и усиливала направляющую кромку. Такой функционально гипоцеркальный хвост тянул тело вниз, уравнивая подъемную силу, возникавшую из-за объемных легких. Поперечные отростки на позвонках отсутствовали, а невральные дуги, наоборот, были высокими, но не срастались с телами позвонков. Плотно сбитый осевой скелет придавал жесткость всей конструкции тела, которое таранило водную толщу. Снизу брюхо прикрывали тонкие палочковидные гастралии.

Межключица имела Т-образную форму, клейтрум исчез, воронья кость (коракоид) квадратной формы не сливалась с лопаткой. Плечевая и бедренная кости укоротились и расширились, но их очертания еще узнаваемы. А вот локтевая, лучевая, большеберцовая и малоберцовая кости у стеноптеригия приобрели изометричную форму и настолько уменьшились, что их почти невозможно отличить от костей запястья (плюсны) и фаланг. Как следствие, локтевой и коленный суставы стали неподвижными. Небольшие выемки на этих костях, которым важное значение придавал Квенштедт, – это границы укороченных до предела диафизов (тел) бывших когда-то длинными костей. Шестигранные фаланги пальцев передней конечности сильно сближены и образуют единую плоскость из пяти пальцев (причем последний из них не всегда окостеневал). Благодаря увеличению числа фаланг (гиперфалангии) у стеноптеригия получился узкий и длинный ласт (потому и «узкокрыл»). Число фаланг в пальце стеноптеригия доходило до 26. (У иных ихтиозавров плавник развивался за счет гипердактилии – вплоть до 10 пальцев – или и того и другого.)

Тазовый пояс стеноптеригия был небольшой с узкой подвздошной костью и сросшимися в единую удлиненную кость лобковой и седалищной. Таких ихтиозавров называют малотазовыми и причисляют к наиболее продвинутой ветви этих ящеров. Четырехпалые задние конечности втрое уступали в площади передним из-за меньшего размера и количества элементов (в пределах 10). Служили они, вероятно, только для придания телу поперечной остойчивости.

Костная ткань стеноптеригия и других продвинутых ихтиозавров отличалась большим своеобразием. На срезах их позвонки, кости конечностей, плечевого и тазового поясов напоминали правильную ажурную решетку, образованную губчатой и волокнисто-пластинчатой тканями с обильными сосудистыми каналами. Ребра и гастралии, наоборот, уплотнились из-за преобладания компактной ткани. Костномозговая полость в костях конечностей и ребрах отсутствовала. Надкостница элементов, образующих переднюю кромку плавника, которая испытывала наибольшее лобовое сопротивление, утолщена. Иногда можно рассмотреть и более тонкие детали: позвонки стеноптеригия, запечатанные (и, видимо, очень быстро) в известковом стяжении, были защищены от бактериального разложения настолько хорошо, что теперь можно изучать гаверсовы каналы. Каналы были выстланы тонкими костными слоями с полостями остеоцитов, которые в свое время формировали коллаген. Сохранились и пучки сплетенных коллагеновых нитей (160 нм в сечении). Все это очень напоминало костную ткань кожистой черепахи, китов и морских слонов, конечности которых служат для руления и выдерживают большую нагрузку. В целом скелет получался прочный и легкий – удобный для стремительных пелагических животных, способных при необходимости на глубокое погружение. Предчелюстная и зубная кости рыла, выполнявшего роль пробойника, отличались особо крепким сложением.

Несмотря на множество остатков стеноптеригия, строение его мозга пока не изучено. Увы, тонкие черепа слишком покорежены каменными пластами, и даже всепроникающая компьютерная томография увидеть наиболее важные детали не помогает. Впрочем, мозг вряд ли сильно отличался от такового его современника и близкого родственника гауффиоптерикса (Hauffiopteryx; надо ли объяснять, в честь кого он назван?) из одновозрастных отложений английского Сомерсета, где скелеты «застыли» в формате 3D. Если сильное развитие зрительных долей и мозжечка было вполне предсказуемо исходя из размера глазниц и обтекаемых очертаний тела, то продольное разрастание носовых луковиц несколько удивляет. Причем, вероятно, они были еще длиннее. Да, быстрому хищному животному нужны крупный мозжечок для маневренности и хорошее зрение для выслеживания добычи в глубинах вод. Но вот зачем таким ихтиозаврам развитое обоняние? Протяженность носового канала ведь тоже намекает на способность тонко чуять: вся полость, вероятно, была густо выстлана обонятельными клетками. Возможно, что при отсутствии вторичного костного нёба ихтиозавры лучше различали запахи своих и чужих (хищников).

По форме мозг, занимавший треть длины черепа, из-за раздвоенной и сильно выдвинутой вперед обонятельной области напоминает толстую клешню. Сходство усугубляется продольным изгибом. Есть заметное шишковидное вздутие больших полушарий, соответствовавшее пинеальному органу. Кое-что об устройстве мозга стеноптеригия могут поведать и его собственные кости. Так, рыло и нижняя челюсть пронизаны многочисленными ответвлениями тройничного и лицевого нервов. Возможно, и эта область головы, и сам рыбоящер отличались повышенной чувствительностью к колебаниям воды. Что тоже помогало отслеживать перемещения как добычи, так и свирепых хищников, которых в Хольцмаденском море было предостаточно среди более крупных ихтиозавров и плиозавров.

Хорошая сохранность мягких тканей в Хольцмадене позволяет не только взглянуть на стеноптеригия изнутри – со стороны скелета, но и увидеть его внешность. Высокая и широкая полулунная хвостовая лопасть, несомненно, служила основным движителем тела, проталкивавшим его сквозь водную толщу. Жесткость верхней лопасти придавала опорная структура из нескольких слоев коллагеновых волокон, наложенных внахлест друг на друга. Ведь рептилиям, в отличие от млекопитающих, проще изгибаться в горизонтальной плоскости (с боку на бок), а не в вертикальной (у китов хвост направлен параллельно поверхности моря). Ласты примерно в полтора раза шире своей скелетной опоры. Их коллагеновая основа была прочно связана шарпеевыми волокнами с многочисленными косточками конечности. Длинные передние плавники служили рулем и подводным крылом (как у длиннокрылых сельдевых акул). Грести ими ящер не мог из-за слаборазвитой плечевой мускулатуры. В большей степени роль стабилизатора выполнял широкий и высокий спинной плавник, опять же вполне «рыбий», уменьшающий рысканье и тем самым снижающий потери энергии. Он также был укреплен широкими и прочными коллагеновыми нитями.