Андрей Журавлёв – Как живые: Двуногие змеи, акулы-зомби и другие исчезнувшие животные (страница 52)

По мере старения почти беззубые стеноптеригии переходили на «мягкую кашку». Содержимое кишечника такого ящера состояло в большей степени из крючьев от щупальцев головоногих моллюсков белемнитов и в меньшей степени из чешуи рыб (будто заглянули в желудок современного кашалота). Белемниты плавали большими стаями, как современные кальмары, и охотиться на них было проще. Примечательно, что являвшиеся опорным скелетом этих моллюсков массивные ростры, которые «кучей» сохранялись в желудках хольцмаденских акул, среди остатков стеноптеригиев отсутствуют. Возможно, эти известковые элементы опорного скелета просто растворялись. Или же стеноптеригии отщелкивали их своими челюстями, отчасти дробя на кусочки. В хольцмаденских сланцах лежит немало расколотых ростров. Значит, почти беззубые челюсти стеноптеригия смыкались со страшной силой.

Реконструкция челюстных мускулов для трехмерной модели черепа, созданной на основе компьютерной томографии, позволяет рассчитать их длину, объем и поперечное сечение. В свою очередь, метод конечных элементов подсказывает, как в черепе и мышцах распределялись нагрузки. Получается, что череп стеноптеригия с относительно широким рылом и лобной частью мог противостоять гораздо бо́льшим нагрузкам, чем, например, узкорылый череп гауффиоптерикса. Совокупный объем приводящих мышц нижней челюсти, протянувшихся от костей, окружавших височное окно, к венечному отростку, от крыловидной кости к тыльной части челюсти и от квадратной кости к ее внешней поверхности, достигал 10,4 см³. Их одновременное сокращение позволяло сомкнуть челюсти с силой 14 Н на кончике рыла и 68 Н – в задней их части. Этого вполне достаточно для охоты на белемнитов с последующим дроблением ростров.

Было кого остерегаться и самим стеноптеригиям. Так, темнодонтозавр (Temnodontosaurus) втрое превосходил размерами даже взрослую особь. Молодь нередко становилась его жертвой: в желудке одного такого рыбоящера обнаружены ребра по крайней мере от трех юных стеноптеригиев.

Каждый десятый стеноптеригий имел прижизненные повреждения костей, чаще всего ребер и гастралий, которые нередко нагнаивались. Надломы невральных дуг и конечностей приводили к сращениям костных элементов, уменьшавшим их подвижность. Все это могло быть следствием нападения хищников, хотя случайно или намеренно поранить мог и неудачно выбранный половой партнер. Инфекционные воспаления костной ткани челюстей развивались после неудачной охоты, скажем из-за слишком большого ростра, попавшего на зуб и сломавшего его. (Крупных хищников темнодонтозавров чаще мучили именно челюстно-лицевые травмы.)

Даже костям мертвых ихтиозавров покоя не было: своими крепкими самозатачивающимися челюстями их обгрызали правильные морские ежи, оставлявшие глубокие царапины…

Появление ихтиозавров на эволюционной сцене кажется совершенно внезапным. Изменения строения скелета у них действительно происходили очень быстро, даже в сравнении с другими группами водных триасовых рептилий (предками плезиозавров). Нижнетриасовые отложения сберегли древних ихтиозавроморф, которые уже начали приобретать облик рыбоящеров, но еще сохраняли признаки общих диапсидных предшественников. Эти виды, подобные китайским карторинху (Cartorhynchus), чаохузавру (Chaohusaurus) или гриппии (Grippia) со Шпицбергена, в большинстве еще не преодолели размерный рубеж 1,5 м, хотя некоторые успели дорасти до 3 м (рис. 23.4). Росли они медленно и, видимо, не отличались высоким темпом обмена веществ. Конечности оставались довольно длинными, пятипалыми, еще не очень похожими на ласты. Самый мелкий из них, 40-сантиметровый карторинх, даже рылом не сильно «выдавался», а зубы его сидели каждый в своей лунке, т. е. были текодонтные, как у архозавроморфов. Хвост оставался «ящеричным» – без полулунной лопасти и заметного перегиба позвоночника. На примере чаохузавра видно, что раннетриасовые ихтиозавры по-прежнему рожали детенышей головой вперед, как их наземные предки (рис. 23.5). Такая же история в эоценовую эпоху повторилась в эволюции китов. Судя по очертаниям тела и отсутствию костных некрозов, предки ихтиозавров глубоко не погружались и далеко не заплывали.

Рис. 23.4. Скелет ихтиозавриформы карторинха (Cartorhynchus lenticarpus) с очень коротким рылом; длина 21,4 см; раннетриасовая эпоха (250 млн лет); пров. Аньхой, Китай (Аньхойский геологический музей)

Рис. 23.5. Деталь скелета ихтиозавриформы чаохузавра (Chaohusaurus) со скелетом новорожденного, развернутым головой вперед; длина черепа новорожденного 20 см; раннетриасовая эпоха (250 млн лет); пров. Аньхой, Китай (Аньхойский геологический музей)

Еще примитивнее выглядели ихтиозавроморфы наньчанозавр (Nanchangosaurus) и хубэйзух (Hupehsuchus), менее метра размером. У них сохранялись нижние височные окна и маленькие предглазничные отверстия, как у архозавров, ребра сидели очень плотно, а вдоль спины было уложено несколько рядов костных пластинок (рис. 23.6). Если бы ихтиозавры начали эволюционировать в направлении таких форм, то заняли бы нишу черепах, но они выбрали жизнь быстрых пловцов.

Рис. 23.6. Скелет ихтиозавроморфы хубэйзуха (Hupehsuchus nanchangenss), несколько уподобившейся черепахе, с узким длинным рылом, уплощенными ребрами, покровными спинными пластинками, плотно уложенными гастралиями (в брюшной части) и широко разведенными пальцами; длина 73 см; раннетриасовая эпоха (250 млн лет); пров. Хубэй, Китай (Институт палеонтологии позвоночных и палеоантропологии, Пекин)

Расцвет настоящих рыбоящеров пришелся на позднетриасовую – раннемеловую эпохи. На сегодня их открыто свыше 110 видов, принадлежащих 70 родам. Только Хольцмаденское море одновременно вместило десяток разных форм, включая три вида стеноптеригиев.

Уже к середине триасового периода (245 млн лет назад) ихтиозавр цимбоспондил (Cymbospondilus) из морей Панталассы на западе Северной Америки мог «похвастаться» черепом 2-метровой длины. Все тело гиганта преодолело 10-метровый рубеж. Чтобы подрасти до размера суперхищника, рыбоящерам понадобилось менее 5 млн лет. Киты затратили на решение той же «задачи» втрое больше времени – пока не появился базилозавр (Basilosaurus). Впрочем, водным млекопитающим пришлось расти в острой конкуренции с проворными акулами неоселяхиями, в то время как в распоряжении ихтиозавров оказалась вся бескрайняя и пустующая после пермско-триасовой катастрофы Панталасса.

В позднетриасовую эпоху (230 млн лет назад) в мелководных заливах этого океана обитал гигантский шонизавр (с почти 3-метровой головой), своим раздутым телом больше напоминавший дирижабль, чем стремительных собратьев помельче. То был один из немногих рыбоящеров с режущими кромками зубов и, значит, «топовый» хищник своего времени. (Примечательно, что зубы у него сидели в персональных лунках, как у древних предшественников.) Столь же крупный морской зверь – близкий родственник шонизавра – жил по другую сторону северного континента, в заливах океана Тетис. Хотя от него в Швейцарских Альпах остались лишь несколько ребер да тело грудного позвонка, их размеры позволяют предполагать, что это было одно из крупнейших морских существ за всю историю Земли – около 20 м длиной. Бóльшую часть жизни великаны, скорее всего, бороздили открытый океан, заплывая на мелководье, чтобы дать жизнь потомству или избавиться от назойливых обрастателей вроде морских уточек. Увы, ненасытные глубоководные желоба поглотили почти все глубоководные отложения той поры, и мы не можем проверить, так ли это было…

Темнодонтозавр и средне-позднеюрские офтальмозавриды (Ophtalmosauridae), хотя уступали в размерах тела шонизавру, кое в чем его превосходили. Название последних намекает на офтальмолога – врача, занимающегося проблемами зрения. Рыбоящеров такие проблемы не беспокоили: их глазные яблоки достигали 26,3 см в диаметре. Исходя из данного параметра, можно рассчитать диафрагменное число этого оптического прибора – от 0,8 до 1,1. Для сравнения: у кошки оно составляет 0,9, а у человека, страдающего в темноте «куриной слепотой», – 2,1.

Один из родов офтальмозаврид был иронично назван палеонтологами ленинией звездной (Leninia stellans) как воспоминание о меме советской эпохи «ленинский взгляд». Диаметр его зрачка, реконструированный по внутреннему диаметру кольца склеротики, составил 7,7 см – ящер уступал в этом только паре своих собратьев и гигантским кальмарам (диаметр зрачка 9 см). По относительным показателям – соотношению диаметра глаза и длины тела – он далеко превосходил всех. Особенности строения глаза ленинии позволяли нырять на 500 м и даже на такой глубине различать добычу или хищников. Статью о находке из нижнемеловых отложений (120 млн лет) Ульяновской области опубликовал авторитетный журнал Geological Magazine, чем вызвал горячую дискуссию среди… коммунистов. «Коммунисты Петербурга и Ленинградской области» сначала с гневом обрушились на исследователей, употребивших имя вождя пролетариата всуе, и призвали Академию наук «лишить лжеученых – организаторов экстремистской акции всех научных званий и права работать в научном сообществе»[39]. Затем, видимо, прониклись мыслью, что ящер был незаурядным, и «в обстановке… бескомпромиссного поиска истины на основе марксистско-ленинской теории» постановили «путем взятия проб ДНК… восстановить его в натуральном виде и передать на воспитание Центральному Комитету… с возможностью дальнейшего использования против политических противников левых сил». В общем, как говорил Ленин, «есть такая партия», и, увы, не одна…