Андрей Жизлов – Тульские олимпийцы. От Хельсинки до Рио (страница 12)
От дома до шахты было 12 километров, и каждый день, в любую погоду Филин пробегал эту дистанцию. Стоит ли говорить, какую железную выносливость сформировали эти километры?
Но Иван так и остался бы известным только в своём горняцком деле, если бы не Николай Петров. Как рассказывает новомосковский историк Алексей Малашкин, этот большой энтузиаст работал в добровольном спортивном обществе «Шахтёр». Заметив Филина, он решил отправить его на соревнования. Летом 1951 года Иван выиграл свой первый турнир – проходившее на стадионе имени Хрущёва на Бобрик-горе первенство Мосбасса, причём победил и на 5-километровой, и на 10-километровой дистанциях. С тех пор Иван уже стал целенаправленно заниматься спортом, а вскоре с лёгкой руки Петрова попал на сборы в Сочи, где природный талант получил первую огранку специалистов. В 1952 году Филин выигрывает в Москве первенство всесоюзного совета ДСО «Шахтёр» в беге на 5 и 10 километров и впервые участвует в соревнованиях по марафонскому бегу, где занимает 13-е место среди 116 стартовавших и выполняет норматив мастера спорта СССР. Вскоре он выигрывает 30-километровый пробег Пушкин – Ленинград, а годом позже повторяет успех.
В 1954 году Филин начал тренироваться под началом заслуженного мастера спорта СССР Григория Никифорова, заострившего талант самородка. Сначала специалист давал ему советы по почте – присылал советы и планы тренировок. А в апреле Иван впервые отправился на сбор сильнейших легкоатлетов в Нальчик.
– Только здесь понял, что такое настоящая тренировка, – вспоминал он. – Г. И. Никифоров шаг за шагом вырабатывал во мне основные качества спортсмена-марафонца: выносливость, скорость, волю к победе. Ведь известно, что бегать на длинные дистанции вообще могут многие, но бегать быстро, бегать на побитие рекорда – это уже совсем другое дело. Случалось в иные дни по 30—40 раз пробегать четырёхсотметровки, а интервалы между ними заполнять бегом рысцой. Этим вырабатывалась скорость.
В 54-м Филин выиграл 30-километровые пробеги в Киеве и Москве. Причём в украинской столице он опередил ряд знаменитых советских стайеров – чемпиона СССР Бориса Гришаева, рекордсмена страны Василия Давыдова. Неудивительно, что в августе Иван отправился вместе со сборной Советского Союза на чемпионат Европы в Берн. Отсюда Филин привёз золото, хотя стал только третьим. А случилось вот что. Иван быстро вышел в лидеры, а к концу дистанции вбежал на стадион первым, опережая финна Вейкко Карвонена и товарища по сборной СССР Гришаева почти на 70 метров. Солидное преимущество – оставалось только финишировать. Но судьи неправильно разметили трассу, и Филин побежал не в ту сторону.
– Вбежал на стадион, меня никто не встречает, – рассказывал Иван. – Куда бежать? Я взглянул влево, заметил, что двое служащих стадиона стоят с разметочной лентой, и счёл, что они здесь закончили разбивку финиша. Поэтому и побежал влево. Вернули меня слишком поздно…
Достать Карвонена и Гришаева уже не удалось. Но по решению жюри чемпионата Филину вручили золотую медаль, хотя в протоколе он остался на третьей строчке. А на Родине ему присвоили звание заслуженного мастера спорта СССР.
В предолимпийские годы Иван продолжал коллекционировать победы. В 1955-м он впервые выиграл чемпионат страны, к тому же с новым рекордом – 2 часа 23 минуты 9,6 секунды. В том же году первенствовал в марафоне на Всемирном фестивале молодёжи и студентов в Москве. А в 1956 году Филин победил на Спартакиаде народов СССР, вдобавок обновил свой рекорд страны – 2 часа 20 минут 5,2 секунды. Естественно, в Мельбурн он поехал первым номером советской команды.
Олимпийский марафон проходил 1 декабря на изнуряющей 42-градусной жаре. 13 из 46 стартовавших не выдержали и сошли с дистанции. Были среди них и два советских марафонца – Борис Гришаев и Альберт Иванов. Но Филин не сдался и финишировал седьмым с результатом 2 часа 30 минут 37 секунд, немного отстав от призёров – француза Алена Мимуна (2:25.00), югослава Франьо Михалича (2:26.32) и финна Карвонена (2:27.47). Чуть более чем на минуту опередил Ивана действующий олимпийский чемпион Эмиль Затопек из Чехословакии. Именно его соперничество с Мимуном стало главной интригой марафона: раньше Ален трижды проигрывал чеху в беге на 5 и 10 тысяч метров на Олимпиадах 1948 и 1952 годов. Но теперь, финишировав первым, он специально дождался Затопека. Эмиль, находясь в прострации, сначала не узнал Мимуна, но затем салютовал ему. «Для меня это было важнее, чем медаль», – признавался потом Ален. С Затопеком и Мимуном подружился и Филин.
– Незабываемой останется эта поездка, жизнь в олимпийской деревне, встречи со спортсменами всего мира, – рассказывал наш земляк.
Филин продолжал успешно выступать и после Мельбурна. В 1957 году он выиграл представительный марафон в чехословацком Кошице, а в 1958-м завоевал серебро на чемпионате Европы, уступив пять с половиной минут установившему планетарный рекорд иркутянину Сергею Попову. Марафон мира, который состоялся в Кошице в конце 1959 года, стал для него последним – на этот раз наш земляк выиграл бронзовую медаль.
Впоследствии Филин переехал в Ленинград, окончил Высшую школу тренеров при Ленинградском институте имени Лесгафта. Среди подготовленных им спортсменов – мастера спорта А. Зюзин, В. Фильчиков, Е. Лебедев. Второй и пока последний тульский марафонец-олимпиец ушёл из жизни 12 января 2000 года.
Послесловие к Мельбурну. «Мы были настоящей командой»
Казалось бы, всё рассказано о том, как туляки выступили в Мельбурне. И всё же немного сломаем композицию. Ведь и возвращение домой – сначала на теплоходе «Грузия» из Австралии во Владивосток, а потом сквозь всю страну на поезде – тоже было частью олимпийского эпоса. И дело даже не в том, что, по воспоминаниям Бориса Разинского, на каждой станции спортсменам подносили вёдра водки и угощения. Дело в том, что первая в истории победа в общем зачёте Игр подарила радость огромному Советскому Союзу, объединила всех.
– Больше всего запомнился дед на одном из полустанков – с длинной белой от инея бородой в сосульках. Признался, что полсотни вёрст прошёл по морозу, чтобы взглянуть на живого Льва Яшина, – рассказывала гимнастка Лидия Калинина, в будущем жена знаменитого футболиста Валентина Иванова.
– Принято было поддерживать своих на соревнованиях, когда у самих выдавался свободный день, – вспоминал Эдуард Гусев. – Поэтому ходили на баскетбол, гимнастику, бокс, футбол, лёгкую атлетику. А с футболистами даже играли! Анатолий Ильин был заводной малый, Игоря Нетто помню, Эдуарда Стрельцова. С Борисом Разинским играли на аккордеоне на палубе, когда плыли обратно. Не было каких-то зарвавшихся звёзд – все нормально общались и с Владимиром Куцем, и с Ларисой Латыниной. Все вместе участвовали в массовых мероприятиях, в самодеятельности. Поэтому, хоть мы, велосипедисты, выступили неважно, олимпийский триумф разделили поровну.
До Советского Союза добирались на теплоходе «Грузия» двадцать дней вместе с чехословацкой сборной. Помню, когда прибыли во Владивосток, слезы сами собой катились – Родина есть Родина… Здесь нас здорово приняли, затаскали по разным встречам. Из Владивостока выехали двумя спецсоставами, и Новый 1957 год встретили уже под Хабаровском. На двоих нам выдали по бутылке шампанского и сухого вина, были в составе два больших вагона-ресторана, танцы… Проснулся почему-то у гимнасток в купе.
Восьмого января нас в Георгиевском зале принимали члены правительства. Иду по коридору – а навстречу внезапно Хрущёв с Булганиным. Я остановился. И вдруг целая толпа к нему – все хотят пожать руку первому секретарю. Чуть не нос к носу нас прижали к нему. Пришлось вместе с одним из охранников Хрущёва взять руководителя советского государства на плечи и так нести в зал над толпой, прямо мимо ёлки. «Я на своей шкуре почувствовал силу советского спорта!» – сказал он потом…
За счёт чего мы победили в Мельбурне? Советская система подготовки была сильнее американской. Сейчас это доказывает Китай, почти полностью у нас её перенявший. Еще одной нашей сильной стороной была сплочённость. Мы были уверены в том, что представляем самый сильный социалистический строй – и чтобы нас какие-то капиталисты обыграли?! Ну и, конечно, пережив Великую Отечественную, мы были настоящими патриотами. Потому и сражались как в последний раз.
1960. Скво-Вэлли
Белую Олимпиаду 1960 года принимал американский Скво-Вэлли – в переводе «Долина индианок». Небольшое место, которое до сих пор слывёт спортивным курортом, располагается в Калифорнии на высоте 1900 метров над уровнем моря. Здесь собрались 665 спортсменов из 30 стран, которые разыграли 27 комплектов медалей. Программа Игр в Скво-Вэлли интересна тем, что впервые с 1920 года в неё вошёл биатлон, а вот бобслей, наоборот, был исключён.
Церемония открытия состоялась на стадионе «Блайт Арена» 18 февраля. Советский Союз привёз на Игры 62 спортсменов, а знамя нёс защитник хоккейной сборной Николай Сологубов. Хоккеисты, кстати, довольствовались лишь бронзой, проиграв в финальной пульке и американцам, и канадцам. Зато триумфально выступили конькобежцы, завоевавшие шесть золотых медалей: по две высших награды на счету туляка Евгения Гришина и Лидии Скобликовой из Златоуста. Они и стали главными героями Игр – больше никому не довелось дважды слушать гимн своей страны. В остальных видах программы советская сборная взяла только одно золото – его выиграла лыжница Мария Гусакова. Присовокупив к 7 золотым наградам ещё 5 серебряных и 9 бронзовых, сборная СССР вновь стала первой в командном зачёте. Ниже расположились Объединённая германская команда (4-3-1) и США (3-4-3).