Андрей Жизлов – Рассвет начинается ночью (страница 18)
– Мирек, принеси, пожалуйста, воды… – попросила она мужа, садясь на кушетке. Заколка выпала из волос, и хвостик рассыпался золотистым веером по спине. – Мы поругались, а потом я почувствовала себя нехорошо. Такое бывает иногда, но сегодня как-то совсем сильно…
– Да не ругались мы, просто недоразумение, – пробормотал Мирослав, возвращаясь с кухни с прозрачным зелёным стаканом. – Иветка, ты просто слишком резко на всё реагируешь. Видишь, из-за этого и проблемы со здоровьем…
Ивета проглотила таблетку и почему-то протянула стакан Яну, который стоял в центре комнаты. Он на мгновение коснулся её тонких пальцев.
– Резко реагирую… Получается, я виновата, да? – в голосе Иветы хрусталём рассыпались подступающие слёзы.
– Тихо, тихо, Ивета, всё хорошо, – в гранитном голосе Новаковой зазвучали ласковые материнские нотки. – Сейчас поедем в клинику, стабилизируем давление, проверим, что с тобой… – Фельдшерица снова обернулась к Прохазке. – Соберите пока вещи.
– А какие вещи… – растерянно спросил Мирослав.
– Я сама соберу, – отрезала Ивета. Она осторожно поднялась с кушетки и подошла к шкафу.
Через десять минут санитка – без сирены, но с маячками – отправилась на Ванчурову. В салоне было тесно: Мирослав, помешкав, уселся вместе с вещами на переднее сиденье рядом с Коваржовой, на каталке расположились Ивета и Новакова, а Яну досталось откидное кресло напротив.
– Как чувствуешь себя? – шёпотом поинтересовалась фельдшер у Иветы, смотревшей в заднее окошко машины на пустынную ночную дорогу.
– Спасибо, пани, уже лучше. Тошнит только немного, – еле слышно ответила она, повернувшись к фельдшерице.
– Не волнуйся, ничего страшного, – ободрила Новакова.
Ивета еле заметно улыбнулась в ответ.
«А глаза у неё всё-таки зелёные», – констатировал Ян.
Когда через пару минут машина остановилась у больничных дверей, именно он подал руку Ивете. Её ладонь была горячей.
– Спасибо, – сказала Ивета, не глядя на Яна. – Мирек, пакет у тебя?
– У меня, чего ты переживаешь, – отозвался Мирослав, выходя из машины и протягивая вещи жене.
– Ну хотя бы один из нас должен переживать, – нахмурившись, ужалила в ответ Ивета, забирая пакет.
– Пойдёмте, пани, – сказала вышедшая из дверей медсестра приёмного отделения. Ивета и Новакова вместе с ней скрылись за дверьми. Ян, Мирослав и Коваржова остались на улице.
– И это всё, да? – непонятно у кого поинтересовался Мирослав. – Когда она теперь вернётся?
– От диагноза зависит, кто же вам сейчас скажет, – отозвался бритый налысо водитель скорой.
– То есть завтра не выпишут? – спросил он снова.
– Пан, ну откуда мне знать? Я водитель, а не врач, моё дело баранку крутить, – уже с раздражением сказал лысый.
– Может, вам стоило пойти вместе с ней? – не выдержала Коваржова.
– Вместе с ней… – ядовито усмехнулся он. – Да она меня ненавидит…
Ян посмотрел на Мирослава исподлобья. Тот будто почувствовал этот взгляд и подошёл к нему.
– Послушайте, пан журналист, можно на пару слов? – Мирослав подошёл к Яну почти вплотную, и он снова почувствовал кислый пивной дух. – Вы прямо вот всё будете описывать для своей газеты, да?
– Можете не беспокоиться, этот эпизод никуда не войдёт, – ответил Ян.
– Да? – повеселел Мирослав. – Это хорошо. Сами понимаете, дела семейные. С кем не бывает, правда? А то пойдут разговоры, на работе узнают…
Яну не хотелось продолжать разговор. Он подошёл к бритому водителю, стоявшему у машины, и протянул ему руку на прощание.
– Всего доброго, пан Вондра!
– Вы всё, да? – водитель пожал руку и потянулся к сигаретам.
– Да! Наше дежурство окончено, материала полно. Спасибо вам.
– Ну а мы ещё поработаем, – бритый потянулся и расправил плечи. – Удачи!
Ян распрощался с Коваржовой на улице Чехословацкой Армии, у её дома, а сам отправился к себе на Бенешовскую. Минуя по диагонали площадь Свободы, в черёмуховом бреду нежной весенней ночи он всё думал о сегодняшнем рейде, точнее – о его последнем адресе. Из 42 букв чешского алфавита у Яна всё чаще складывалось что-то приемлемое, но не более того. Он уже почти придумал, как напишет этот ночной репортаж. И только последняя сцена никак не получалась. На Мирека ему было наплевать – мало ли что он обещал этому типу: ну напишет, что было всё не на Генерала Пики, а на Генерала Клапака, поменяет фамилию, возраст… Но что делать с Иветой? Она никак не превращалась в часть репортажа. Усталые зелёные глаза, тонкие пальцы, разметавшиеся по худенькой спине волосы… Её испуг и растерянность, несмотря на то, что она так старалась держаться – особенно в присутствии чужих. Её ежедневное горе, которое постепенно превращается в диагноз. Пройдёт несколько дней – и она вернётся в этот тихий, уютный ад. Мирек будет пить и доводить её, она будет огрызаться, рыдать втихомолку, глотать таблетки от давления…
Типовое несчастье. Беда, которую никто не заметил и которую судьба показала ему. Вот только зачем? Чтобы написать о ней? Но в этом сюжете нет ничего примечательного. Главный редактор Ржига, прочитав репортаж, наверняка скажет на планёрке: «Гонза, ты же отлично начал: авария, пьянчуги с ножами – самое то, а эта история про повышенное давление – какая-то ерунда! Что ты сказать-то хотел?»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.