Андрей Зенин – Трансформатор (страница 6)

– Разве это не поразительно? – продолжал аспирант агитировать поступить на свой факультет. – Изменение солнечного спектра, конечно, погубит всю растительность, но, если мы достигнем других планет, нам понадобятся эти знания. Прежде всего для терраформирования новых миров. Как сделать пригодным для жизни, например, Марс? Растения в текущем их состоянии просто не приживутся без хлорофиллированной атмосферы.

– Поразительно, это не то слово, – сказал Ярослав задумчиво, – но биосфера – это же не только растения.

– Верно! Это и люди, и грибы.

– И животные, – добавила Алиса.

Аспирант задумался, как будто решаясь что-то сказать. Желание поделиться победило осторожность:

– Да. И животные. И я не про домашних кошечек или мышек. На планетах без зелёного фильтра их размножение, скорее всего, станет бесконтрольным. Это приведёт к нравственным дилеммам – поселенцам придётся насильственно ограничивать популяции. Значит – убивать. Задача нашего факультета, в том числе, прогнозировать подобные эксцессы с целью не допустить деградацию пилигримов. От убийства животного до убийства человека совсем маленький шаг.

– Это верно! – подтвердила Алиса.

– Записываю? – аспирант с готовностью открыл журнал и взял ручку.

– А какой конкурс на место? – решил уточнить Ярослав.

– Не понимаю вопрос, – аспирант с удивлением посмотрел на Ярослава.

– Ну, сколько человек претендуют на одно место в Университете?

– Я не смогу вам точно ответить, сколько человек поступает – мы ещё принимаем заявки, но мы, конечно, всем будем рады.

– Когда экзамены? – зачем-то поинтересовалась Алиса.

– Как обычно – зимой и весной.

– Э-э-э, я имела в виду вступительные.

– Вы не местные же? – прищурившись спросил аспирант, – в государственных университетах нет вступительных экзаменов. Я так понимаю, вы подавались в какой-то из частных? Но у нас нет аукциона на покупку кресла – если заполните заявление, вы уже студенты.

– А как же вы разместите всех желающих? – Максим отвлёкся от чтения книги, взятой с соседнего стола.

– Да как обычно! Первый год только спецпредметы по два часа в день. Пять смен. Потом экзамены – кто-то отсеется.

– Ну а если никто не отсеется и все сдадут? – не унимался любопытный Макс.

– Так это наша мечта – чтобы все, кто поступил, доучились до конца. Чем больше образованных людей, тем лучше для общества, разве нет?

Ярослав посмотрел на Алису. «Утопия», – прошептал он.

– Мы подумаем, спасибо! У вас очень интересные исследования, но нам больше интересна квантовая физика, холодный ядерный синтез, темпоральные искажения.

– А! – обрадовался аспирант, – так вон к девушке подойдите, она как раз набирает на факультет прикладной ядерной биофизики, – он указал на улыбчивую Валю в белом сарафане.

– Пошли, поговорим, – Максим взял под локоть Алису, потащил её из актового зала. Ярослав поспешил следом.

На крыльце они отошли к валявшейся на боку в кустах возле скамейки серебристой урне в тени синего дерева.

– Короче, я почитал их брошюры, полистал книги, – Макс показал несколько буклетов, – у них действительно всё шиворот-навыворот. Животноводства, судя по всему, нет. Я сначала подумал, что это связано как-то с нравственностью, но причина в другом. Вот смотрите, – он открыл тонкую книжку на картинке, в которой друзья узнали «Последний день Помпеи», – ничего не замечаете?

– Макс, я, конечно, не искусствовед, но, по-моему, всё знакомо, – Ярослав приблизился к репродукции, чтобы лучше рассмотреть детали, – вроде всё на месте.

– Нет, Ярик. Ты не видишь всю картину. Алиса, – Макс передал книгу девушке.

– Макс, не томи, я тоже ничего странного не вижу.

– Описание.

– А что описание? – Ярослав бесцеремонно забрал книгу из рук Алисы, прочитал вслух мелкий текст под иллюстрацией: «Картина Карла Брюллова «Последний день Помпеи» иллюстрирует начало новой эры, старт которой дало падение метеорита, разбудившего вулкан Везувий. В результате трагедии в самом городе сразу погибли тысячи жителей, в последовавший за этим событием «тёмный век» население планеты уменьшилось на девяносто процентов. Из-за скрывшегося на сто лет солнца произошло перерождение экосистемы всей планеты».

– Да, дорогие мои! – Максим торжествовал, – зелёное небо – это следствие чудовищной катастрофы. Но это ещё не всё!

– Удивляй, – попросила Алиса.

– Я взял учебник истории. Вот смотрите – извержение Везувия в нашей реальности произошло в семьдесят девятом году нашей эры. То есть – через семьдесят девять лет после Рождества Христова. Так?

– Ну, допустим, – кивнул Ярослав.

– А здесь рождение Христа случилось в год падения метеорита. Здесь его тоже распяли. Но вот за что! В отсутствии солнца растения погибли. Начался чудовищный голод. Сначала съели всех животных, включая мышей. Потом… Да, процветало людоедство. Христос же призывал отказаться от поедания плоти во имя спасения души. Он говорил, что «лучше смерть от голода, но праведником, чем жизнь в ожидании гиены огненной». Он пообещал, что солнце появится и жизнь вернётся. Те, кто ему поверил, основали Церковь. Представляете? Он прожил жизнь, ни разу не увидев даже лучика солнца!

– А потом? – Алиса смотрела на Макса широко раскрытыми глазами.

– А потом людей почти не осталось. Кто-то умер от голода, кого-то съели. Но растения переродились – они росли без солнечного света. Чахлые, редкие, но благодаря им люди выжили. Когда солнце окончательно появилось, большинство выживших были последователи христианских заповедей, которые категорически запрещали употреблять в пищу любое мясо. Поэтому и небо зелёное, и котлеты только из капусты.

– Глупость какая, две тысячи лет прошло – население планеты растёт, надо же им чем-то питаться? На одной траве не протянешь, – Ярослав сорвал с дерева синий лист, покрутил, рассматривая со всех сторон, даже понюхал.

– Это очень интересный вопрос! Даже два, – глаза Максима горели, – средняя продолжительность жизни в современном благополучном обществе – сорок лет. Без животного белка они реально живут сильно меньше нас. Кроме того, у них проблема с рождаемостью. Подозреваю, что некоторые болезни здесь неизлечимы.

– Какие, например? – спросила Алиса.

– Те, для лечения которых нужны лекарства на основе животного белка. Антикоагулянты в нашем мире делают из лёгких и кишечника свиней. Многие вакцины синтезируют на основе бычьей крови, белка куриных яиц. Инсулин получают из поджелудочной железы свиней.

– Макс, прекрати! Как отвратительно. Неужели нельзя синтезировать их искусственно?

– Можно. Над этим работают и у нас, и, я так понимаю, здесь весьма активно. Возможно, у местных ребят получается лучше. Но это не самое прикольное, – Макс забрал учебник по истории у Ярослава, открыл на титульном листе, – видишь, какой год?

– Ну, тысяча девятьсот сорок шестой, и что? Ты украл старый учебник?

– Нет, ты что! Посмотри, он только что из типографии.

– Может быть, здесь принято печатать год, когда книгу написали, а не напечатали?

– Может быть. Но у меня мама – профессор истории, если помнишь. Я с двух лет у неё на лекциях в кубики играл и домашку делал. А настоящий историк всегда замечает мелочи. Почти бессознательно. Так вот, в кафе висел календарь, на нём тоже был тысяча девятьсот сорок шестой год. Я тогда подумал, что это какой-то хипстерский прикол.

– Макс! Ты хочешь сказать, что мы в прошлом? – Алиса удивлённо огляделась.

– Не говори глупости. Этот мир по развитию плюс-минус соответствует нашему. Вы не услышали главное – здесь летоисчисление идёт от падения метеорита. Поэтому, на мой взгляд, словосочетание «новой эры» здесь гораздо уместнее, чем в нашем мире.

Город действительно мало отличался от того, который они покинули. Поиск различий увлекал. Многие дома стояли в привычных местах, но были и незнакомые. Далеко не всегда они были новыми. Станция метро называлась так же, как в их мире: «Университет». Люди так же торопливо входили и выходили через массивные деревянные двери. Не сказать, что не было стариков, но редкие пожилые прохожие были не старыми из-за возраста, а, скорее, какими-то изношенными.

– Алиса, терминал в кафе тебя узнал, я думаю, твой двойник в этом мире вполне скучная, то есть законопослушная девушка. Не хочешь узнать, кто она? – Ярослав посмотрел на подругу.

– Думала об этом. Но это разве не создаст временной парадокс?

– С чего вдруг? Мы же не в прошлом. Познакомишься с местной версией себя.

– Интересно, как?

– Да элементарно! Покажи телефон. – Ярослав забрал смартфон у Алисы, открыл карты. Выбрал: «Построить маршрут домой». Навигатор указал направление и примерное время в пути – тридцать минут.

– А я? – Максим достал свой смартфон, разблокировал, но в картах не оказалось точки «Дом». Какое-то время он изучал приложения, открыл контакты. Странно, но список на первый взгляд остался привычным. – Почему ты решил, что у Алисы будет местный телефон?

– Потому, Макс, что я, кажется, начинаю понимать, как мы здесь оказались. Перенос физического тела – это невероятно сложный процесс, нарушающий равновесие в обоих вселенных. Он грозит катастрофой для двух миров. Значит, единственный экологичный способ – перенос сознания. Мы не отравились местной едой, не задохнулись чужим воздухом – наши тела приспособлены к этому миру. Мы просто вытеснили местных двойников.