Андрей Зенин – Трансформатор (страница 5)

– Блин, я голодный! – Максим, не получивший ни бургера, ни простого салата явно расстроился.

– Макс. Мы можем заказать еду, но ты уверен, что мы сможем расплатиться?

– Ой, да ладно вам! У меня стипендия пришла на карту. Тоже мне, джентльмены, – Алиса решительно направилась к прилавку. Ярослав хотел что-то сказать, но просто не успел.

– Три капучино, три сэндвича с грибами, жаренную картошку. Тоже три.

Ярослав подошёл к Алисе, стараясь не привлекать внимание посетителей и сотрудников кафе.

– Алиса. Когда я говорил про «расплатиться», я не имел в виду, что отказываюсь от своего обещания вас угостить и у меня нет денег. Я просто хотел напомнить, что мы в другом мире. Твоя карточка, в лучшем случае, не сработает.

Алиса, кажется, всё поняла.

– А в худшем? – спросила она едва слышно.

– Нас арестуют, и мы будет долго объяснять, кто мы такие. И, поверь, я знаю, где мы окажемся. В стационаре. Говорю это как сын психиатра.

– Ваш заказ! – бармен поставил на стол бумажные стаканы, положил пакет с едой, – тысяча пятьсот шестьдесят.

Бармен повернул небольшой квадратный экран на длинной ножке к Алисе. Она механически посмотрела на него, увидела сумму. В следующее мгновение на экране появилась зелёная улыбающаяся кошачья мордочка и надпись: «Спасибо! Хорошего дня, Алиса!»

На улице они разделили кофе и закуски на троих.

– Ярослав! Ты должен нам шикарный ужин! Ты понимаешь, что тебя девушка кормит? – Алиса с удовольствием откусила от сэндвича, – рекомендую! Очень вкусно!

Максим отпил глоток капучино.

– Ну, ничего так. Надо было попросить с натуральным молоком сделать – не люблю я эти искусственные заменители. И сахар забыли положить.

– Сахара, кстати, не было, – заметила Алиса, отпивая из своего стаканчика.

– Ну, во-первых, я думаю, коровьего молока в этом мире нет, как и масла, творога, йогурта, – Ярослав придирчиво выбрал один из ломтиков жареного картофеля, внимательно осмотрел его, отправил в рот, – во-вторых, я бы поостерёгся есть местную пищу.

– Почему? – Макс уставился на Ярослава.

– Наш организм может быть неприспособлен к ней. Это же элементарно!

– Нет, почему здесь нет молока, творога, масла? Это же вроде как не связано с убийством животных?

– Насколько я понимаю, здесь вообще никакое мясо не употребляют. Будет интересно узнать причину. Молоко дают коровы. В нашем мире его много потому, что коров в итоге забивают. Если коров не забивать, нет смысла их разводить. Если нет коров, очевидно, нет и молока.

– Понятно, – Макс обречённо отпил из чашки.

– Как себя чувствуете? – Ярослав посмотрел на Алису, успевшую съесть половину сэндвича, на Макса, смирившегося с капучино на искусственном молоке.

– Нормально! Я не думаю, что есть какая-то разница в еде, – Алиса откусила от бутерброда.

Ярослав, наконец, решился. Развернул бумагу, придирчиво осмотрел сэндвич. Раскрыл его, сняв верхний кусок поджаренного хлеба. Понюхал синий лист салата, тёмно-зелёный ломтик помидора.

– Ярослав, если ты брезгуешь – отдай голодающей девушке, – Алиса бросила в урну салфетку, которой только что вытерла руки, потянулась за бутербродом Ярослава. Если она хотела так спровоцировать его на решительные действия, у неё не получилось – он безропотно передал девушке свою еду.

– Ешь. Я, кажется, не голодный.

Максим сначала опасливо, но потом решительно съел свой сэндвич.

– А мне начинает нравиться это место – мясо не самая страшная потеря, как мне кажется. Люди выглядят нормальными, зелени, то есть синевы, полно. Я, наверное, даже готов признать, что в этом есть смысл. Алиске вообще должно здесь понравиться.

Алиса доела сэндвич Ярослава. Зажмурилась, как сытая кошка.

– Ярик, возьми мою картошку – не ходить же тебе голодным.

Ярослав пересыпал картофель Алисы в свой.

– Вам не кажется странным, что здесь зелёное небо, растительность других цветов, а вот картошка так и осталась привычного цвета?

Алиса пожала плечами.

– Возможно, потому что она растёт в земле и напрямую солнечные лучи на неё не воздействуют?

– А почему, кстати, небо зелёное? – Максим допил капучино, выбросил стаканчик в урну.

– Пока не понимаю, – признался Ярослав, – на нашей Земле такое тоже бывает, но очень редко и в тропиках. Вода здесь такая же, как у нас – это одна из самых простых молекул. Она не может быть другого цвета. Значит, кроме воды солнечный свет рассеивают ещё какие-то элементы, которые и подкрашивают воздух.

За разговорами друзья дошли до Университета. Перед крыльцом они остановились.

– А давно Универ переименовали? – наконец решилась спросить Алиса.

На козырьке над парадным входом бетонно-фундаментальным строем буквы составляли: «Московский Университет Ядерной Биофизики».

– Другой мир, другие варианты, – философски рассудил Максим.

Ярослав открыл знакомую даже на ощупь дверь. Они оказались в холле, через который ходили на занятия не один год.

– Вы куда, молодые люди? – спросил вахтёр, не вставая с дежурного стула в углу.

– А мы… – замялась Алиса.

– Поступать? – подсказал вахтёр, – идите прямо по коридору до открытых дверей. Увидите актовый зал – вам туда. В приёмную комиссию.

– Поступать? – шёпотом спросила Ярослава Алиса, – он нас не узнал.

– Ну и хорошо, – пробубнил Максим, – иначе бы выгнал.

– Ну, видимо, в этом мире я нашёл более продуктивное занятие, чем пять лет конспектировать бред старых маразматиков, – пожал плечами Ярослав.

В актовом зале, в котором ещё утром он пытался защитить диплом по весьма спорной с научной точки зрения теме, не было и намёка на прошедшее заседание научного совета. В свободном пространстве стояли столы, за которыми сидели аспиранты, секретари, молодые преподаватели, принимающие документы у абитуриентов.

– Макс, смотри! – Алиса указала на табличку над одним из столов: «Факультет прикладной биомеханики».

– Молодые люди! Вы пришли поступать? Определились с факультетом? – Ярослав повернул голову на голос и увидел Валю. Только она была совсем другая. В их мире, пожертвовав себя служению науки в лице Игоря Имануиловича, она одевалась в строгие деловые костюмы, скрывающие молодость, обаяние. Здесь же она была лучезарна, молода, воздушна. В белом сарафане, с косичкой, в которую вплела голубую ленту. В их мире ИИ украл её молодость. Честнее сказать – она сама принесла её в жертву науки.

– Мы походим, посмотрим, – Ярослав понял, что она его не узнала. Значит, действительно он здесь никогда не учился – люди, которые имели неосторожность встретиться с Ярославом хотя бы один раз, не забывали его уже никогда.

Они медленно пошли между столов, читая названия факультетов: «Факультет экологической биофизики и климатологии», «Факультет ядерных технологий в сельском хозяйстве и пищевой промышленности», «Факультет радиационной генетики и биотехнологий», «Факультет ядерной медицины и радиобиологии», «Факультет радиационной экологии и безопасности», «Исторический факультет».

– Какой-то аграрный уклон, вам не кажется? – заметил Максим.

– Кажется, – Ярослав задумался, – я начинаю понимать особенность этого мира.

– А мы тоже это узнаем? – с любопытством спросила Алиса.

– Быстрее, чем тебе кажется. Пошли.

Ярослав подошёл к ближайшему столу с табличкой: «Факультет климатологии биосферы».

– Здравствуйте, расскажите, чем занимается ваш факультет?

– С радостью! – оживился принимающий документы аспирант. – Как известно, выделение всеми растениями хлорофилла в атмосферу создаёт естественный фильтр, проходя через который свет солнца приобретает зелёный спектр.

– Ну, это понятно! Школьная программа, – поддакнул Ярослав.

– Наш факультет исследует фотосинтетические процессы в атмосфере, – продолжал аспирант, – также у нас вы будете изучать технологии создания искусственной биосферы. Кстати, только на нашем факультете изучают альтернативные варианты развития биосферы вплоть до молекулярной очистки воздуха. Вот вы знаете, например, какого цвета была бы атмосфера, если полностью удалить хлорофилл?

– Голубого? – предположила Алиса.

– Верно! Голубого! Представьте себе невероятное – голубое небо!

– Ну, я могу это представить, – сказал Максим, взяв со стола рекламную брошюру. Он отвлёкся на стенд другого факультета, его внимание захватили разложенные на полке рядом книги.