Андрей Земляной – Теория Игры. Уровень 0 (страница 10)

Дефицитом в этом СССР являлись не вещи вообще, а доступные по ценам и качественные товары. Если человек хотел и мог переплатить, то шёл в кооперативный магазин, и брал себе всё что нужно, с наценкой в двадцать — тридцать процентов. Причём переплаченные деньги шли целевым образом на расширение ассортимента доступных магазинов, школьное питание и тому подобные вещи. Поэтому, кто мог — покупал сразу, кто хотел сэкономить — вставал в очередь.

Так и появился в их новой квартире на Краснофлотской улице телевизор «Фотон» Новгородской артели «Телеприбор», холодильник кооперативного завода «Дзержинец», и другая бытовая техника.

Квартира получилась светлая, просторная, а не заставленная мебелью, чем страдали многие московские жилища. На новоселье пришли друзья Вари по институту, и когда веселье было в самом разгаре, появился генеральный секретарь КПСС Агуреев с дочкой, принеся большой торт, несколько бутылок шампанского и в качестве подарка — микроволновую плиту, только-только выходящую в моду.

В общении Пётр Александрович оказался человеком лёгким, много шутил, рассказывал всякие истории, и совершенно покорил сердца студентов политеха, а Аня, всё вилась вокруг Никиты, но тот, проявляя вовсе не свойственную для пубертатного периода стойкость, ничего себе не позволял, и даже разговоры на фривольные темы не поддерживал, чем весьма огорчал вполне уже созревшую девочку.

Но в целом праздник удался, и студенты расходились с шумом и песнями, заставив вздрагивать весь дом.

Постепенно шум улёгся, и даже в школе не вспоминали как школьник зашёл в кабинет военки, вытащил шомпол из автомата и вышел через закрытый аварийный вход, разогнув дужку замка. Всё остальное так и осталось лишь в материалах дела и в глухих, бессвязных слухах о попытке переворота. Нападение на школу случилось во время урока, и вся стрельба и захват нападающих произошёл практически без свидетелей.

Но совсем некстати возбудился физрук школы, увидевший результат пробега стометровки и буквально потребовав, чтобы Никита участвовал в соревнованиях, напирая на какую-то там спортивную честь, и прочие темы понятные лишь физрукам.

Но несмотря на суровый вид, и обещание всяких проблем, Никита спокойно и твёрдо отказался от любых спортивных игрищ кроме тех, что проходили в школе на уроках. Также были посланы в путешествие всякие общественники, включая олимпиадников, борцов за мир, и уже почти послан школьный комсомолец, но Никиту остановила Аня Агуреева, объяснившей что, как и зачем работает в комсомоле.

В результате его быстро приняли в комсомол, и благодаря рекомендации самого генерального секретаря Агуреева, не слишком мучили вопросами про комсомольские даты, и видных деятелей движения, а позже школьный секретарь пытал его чем он может помочь теперь уже его! организации.

— Могу, нарисовать газету. — Предложил Никита.

— Это у вас в классе, всё. — Отмахнулся комсомольский вожак. — Лучше давай в наш ОКОД[1]. Парень ты крепкий, надеюсь хулиганов не испугаешься…

Газету пришлось рисовать уже на новый год. Две девочки, учащиеся в художественной школе, долго спорили что должно быть изображено на газете, и когда дело дошло до Ани, исполнявшей обязанности старосты класса, она сначала выслушала обе версии оформления, а после позвала Никиту, чтобы тот придумал вариант решения.

Но тот даже не стал слушать девчонок.

— Так. берём три листа ватмана. Ты, Лена делаешь правую часть газеты, Таня левую, а я рисую центр. Затем склеиваем, забиваем стыки и получаем длинную, красивую и непохожую ни на что газету класса.

Девочки сначала рьяно взялись за карандашную разметку, но через некоторое время им стало интересно, что там рисует их одноклассник, не пользуясь красками, а достав из портфеля набор дорогих цветных карандашей, профессиональный ластик и горсть простых карандашей всех вариантов твёрдости.

А Никита рисовал распахнутую дверь, и в двери Никулина, Моргунова, Вицина и других знаменитых актёров во вполне узнаваемых образах киноперсонажей, с цветами, подарками, пытающихся войти всем сразу. Спиной к зрителям стоит Дед Мороз, а в углу ёлка, украшенная гирляндами.

Лица актёров, проработанные с фотографической точностью, одежда и яркие, живые глаза создавали впечатление, что актёры сейчас шагнут из газеты в комнату.

Более продвинутая в художественных течениях, Елена Егорова, заметила жадно смотря на чудо, появляющееся на её глазах из-под карандашей:

— В стиле Калашникова работаешь… и тут же закрыла рот ладошкой и округлила глаза. — Ой! Так это ты? А я думала однофамилец или родственник…

— Чей родственник? — деловито спросила Аня, тоже не отрываясь взглядом от картины.

— Так у нас Никитушка известный на всю Москву художник. — С некоторой едкостью в голосе произнесла девочка. — Уже десятки подражателей, но так как он, никто ещё не смог сделать. Даже название стилю придумали. Фотографический соцреализм. Со следующего года внесут в список стилей изучаемых в Академии Художеств.

— Девчонки, — не прекращая рисовать произнёс Никита. — Вы ничего не забыли? Всё уже должно быть готово, а у вас конь не валялся.

И через минуту все трое уже сопели над своими частями большой газеты. Девочки тоже отказались от красок, прейдя на цветные карандаши чтобы всё смотрелось единым полем, и даже согласовали между собой сюжеты, и в итоге получилась панорама комнаты, где слева в углу стоял накрытый стол, а справа телевизор с заставкой в виде часов, показывающих без пяти двенадцать.

Тексты отпечатали на листках, вклеили их на свободное место, и рано утром двадцать пятого декабря в понедельник, газету вывесили на первом этаже, где уже крепили свои издания другие классы. Конечно работа восьмого А, произвела полный фурор, и даже преподаватели ходили любоваться на рисунок, а после Нового года газета ненадолго переехала в Учительскую, чтобы ещё через месяц оказаться в холле горкома ВЛКСМ.

А вечером того же дня, Никита отправился в первый свой выход в качестве бойца ОКОД. Ходили в основном по всяким закоулкам района, гоняя алкашей, бомжей под теплотрассами, и группки хулиганов, выходивших на вечерний промысел. Перед праздниками таких отчего-то было больше всего, но десять крепких подростков в сопровождении вооружённого инспектора ИДН, выглядели достаточно серьёзно, чтобы все маргиналы волшебным образом терялись в складках местности.

Народ в Москве оживлённо носился по улицам предпочитая закупиться заранее и везде попадались горожане с набитыми сумками и портфелями откуда торчали палки колбасы и бока топорщились куриными тушками. А для желавших сэкономить время, в Коопторге лежали продуктовые наборы разной цены, самым популярным из которых состоял из палки сервелата, нескольких банок с деликатесами, коньяка, бутылки шампанского и коробки шоколадных конфет.

С таким набором уже было не стыдно прийти в гости, чем многие пользовались. Никита тоже отоварился в коопторге, но не набором, а взял по списку, написанному Варей, ведь у неё внезапно появился ухажёр, которого требовалось поразить в самое сердце кулинарными талантами.

Парень из вполне приличной семьи железнодорожных инженеров давно засматривался на Варю, но решил штурмовать крепость только сейчас. И это вполне естественно, так как скромная «серая мышка» вдруг приоделась и расцвела, став вполне себе красавицей, даже на фоне прочих московских дам. Плюс отличная квартира в хорошем районе, и неудивительно что к ней стали проявлять внимание даже вполне успешные молодые люди из «хороших московских семей». Но Варе тоже понравился тихий и спокойный парень с параллельного потока и все записные сердцееды отправились в пешее путешествие, искать счастья в других местах.

Размышляя о своих делах, Никита не забывал внимательно следить за происходящим вокруг, поэтому, когда от стеклянных дверей Сберкассы раздался громкий хлопок и вдруг плеснуло серой волной с удушливым запахом гнили, он мгновенно собрался, и увидел, как на улицу выскочили трое мужчин, один из которых держал в руке пистолет, второй — обрез охотничьего ружья, а третий большой кожаный портфель, обняв его двумя руками, удерживая правой пистолет. Увидев милиционера, бандиты сразу стали поворачивать оружие в его сторону, а Никита, не обращая внимания на Волгу слева, пошедшую юзом на утоптанном снегу, подсечкой уронил лейтенанта, и поскольку до бандитов оставалось буквально пять шагов мгновенно сократил расстояние. Задрав руками обрез и пистолет в воздух, пробил в прыжке коленями в грудь, и когда те сразу потерялись в пространстве, ударил третьему, стопой в лицо так, что того крутануло в воздухе словно манекен, и тот упал хрустнувшей тряпичной куклой, закатив глаза.

Грабители всё же успели выстрелить, но заряд картечи и пуля улетели вверх, не причинив никому вреда.

Лейтенант, только что выпустившийся из пединститута и окончивший лишь краткосрочные милицейские курсы, с совершенно ошалелыми глазами царапал ногтями кобуру, а к лежащим бандитам уже подскочил крепенький мужчина низкого роста в дублёнке и модной меховой фуражке, надевая на отключившихся бандитов наручники, а его напарник, выбежавший из косо вставшей Волги, с распахнутыми дверьми, споро укладывал оружие в полиэтиленовые пакеты.