Андрей Земляной – Сорок третий 7 (страница 22)

Первого солдата он снял сзади, второго ударил камнем в лицо, когда тот начал поворачиваться. Третий успел поднять винтовку, но рядом упало тело второго, сбило ему ствол, и Ардор закончил дело клинком. Всё заняло несколько секунд, а шум осыпи прикрыл падение.

Теперь он держал в руках край заслона и сразу выстрелил по связисту у дороги. Потом по второму номеру пулемёта. Главное - оборвать связь и сломать порядок. Пулемётчик развернул ствол в сторону осыпи, но не видел цели так как Ардор уже сменил место на несколько метров в сторону и ударил короткой очередью по офицеру, пытавшемуся поднять резерв. Офицер упал лицом вниз, а заслон начал стрелять сразу во все стороны.

Воздухолёт сверху пошёл ниже, пытаясь увидеть источник угрозы и Ардор, находившийся достаочно высоко, стал всаживать пулю за пулей в бок летающей машины, пока она не дёрнулась, и перевернувшись набок, рухнула вниз похоронив в пламени взрыва остатки солдат заслона.

Через минуту он уже спускался в низину за осыпью, а несколько уцелевших гилларцев всё ещё били по тем местам, где он был раньше.

Поисковая операция, ещё даже не развернувшись до конца, начала сбоить.

Сначала один передовой пост перестал отвечать, потом нашли патруль у ручья, потерявший собаку, унтера и карту, затем группа снабжения с двумя ящиками пайков и патронов ушла не на ту просеку: их грузовик нашли в овраге, а людей – в кузове, сваленных словно дрова. Затем ночью на южной линии замолчали два пункта связи, на дереве вместо наблюдателя висел его плащ, и через бинокль его почти полчаса принимали за человека. В штабе передовой роты пропала карта с отметками поиска. На её месте лежала обрывочная записка на гилларском: «Южный фланг рисовал человек, который не ходил по этому лесу».

После этого южный фланг срочно стали перестраивать потеряв на этом сутки и единую связность заслонов.

Ардор шёл к границе не прямой линией. Прямая линия существовала для туристов и дураков спешащих попасть в засаду. Он двигался ломано, заставляя гилларцев разворачивать линии прочёсывания, перемещать подразделения, постоянно менять направление поиска и спорить с собственными проводниками. Где можно было пройти тихо, проходил. Где требовалось ударить, бил коротко и уходил теряясь в складках местности. Там, где противник стоял слишком плотно, оставлял след в сторону, заставляя роту уходить в болото или на каменную гряду.

Он не пытался уничтожить всех. У него стояла другая задача: дойти до своих, вынести документы, передать Ингро Талису место, имена, схему лаборатории и всё, что удалось забрать из архива. Но гилларцы закрывали ему дороги, и каждый заслон становился частью этой задачи.

На третью ночь он вышел к старой лесной дороге, за которой начинались приграничные холмы. До Шардала оставались десяток километров, но воздух уже менялся: ветер шёл с севера, холодный и сухой, с запахом камня и талого снега, а на дороге стояла егерская команда.

Семеро без костра, без лишнего света и заполошного движения. Два наблюдателя по краям, двое в глубине леса, командир не в центре, а чуть сзади, возле низкого каменного выступа. Такие люди не грелись у навеса и не стреляли по каждому шороху. Они умели ждать.

Ардор лежал в тени ельника и долго смотрел, изучая расположение и перемещение. Обходить их пришлось бы широко, через осыпную каменную гряду и заболоченный участок. Сзади уже поднимались сигналы, справа отвечали другие. По лесу двигались линии поиска, и к утру этот проход закроют плотнее, а его прижмут к самой линии и пришлось работать с тем, что есть.

Он начал с левого наблюдателя.

Подбирался почти сорок минут, используя ветер, низкий кустарник и шум ручья за дорогой. Наблюдатель держался хорошо, но усталость уже проявлялась в мелочах: плечи опустились, голова чуть дольше задерживалась в одном положении, левая рука время от времени теребила ремень. Ардор подошёл сзади, дождался поворота головы и ударил ножом в основание шеи. Тело опустил на землю без звука и сменил своё оружие на короткий егерский карабин с глушащей насадкой. Насадка не делала выстрел бесшумным, зато в лесу на расстоянии давала лишнюю секунду сомнения, размывая точку выстрела.

Второго наблюдателя он пока оставил и вместо этого ударил по командиру.

Выстрел получился не смертельным. Командир упал за камень, но успел включить радиостанцию, и команда рассыпалась по лесу. Без крика, без кучи, с перекрытием направлений. Двое пошли в обход слева, один лёг у дороги, второй начал резать выход к северу. Раненый командир продолжал управлять короткими командами.

Опасность создала группа справа. Они не подставлялись по одному, не лезли в темноту на злости, не тратили патроны по пустым кустам. Ардор ушёл глубже в ельник, выстрелил дважды и сменил место. Ответ пришёл быстро: кора с дерева ударила ему в щёку, затем ещё одна пуля прошла ниже, срезав ветку у локтя. Его начали выдавливать к ручью.

Ардор позволил им поверить, что это получилось. Сбросил уже сильно продраный плащ на мокрый мох, оставил рядом пустой магазин и ушёл ниже, почти по воде. Один егерь понял обман раньше остальных и пошёл наперерез. Ардор услышал его поздно: под тонким льдом хрустнула ветка, затем ударил выстрел. Пуля прошла вдоль бедра, разодрав ткань и кожу. Но ответный выстрел он не пережил, уткнувшись лицом в мох.

Ещё один егерь двинулся добивать быстро и правильно, не приближаясь вплотную, но Ардор не стал подниматься. Подхватил с земли мокрый камень, бросил в сторону, и выстрелил с колена туда, где силуэт на миг открылся между стволами. Егерь упал за ручей. Жив или нет, проверять было некогда.

Команда потеряла темп, но не развалилась. Двое удерживали дорогу, один пытался обойти через камни, раненый командир всё ещё подавал знаки. Ардор ударил по ним сзади, через низину. Вода забирала часть следа, шум ручья скрывал движение, а темнота уже работала против тех, кто слишком долго смотрел на одно место.

Он снял стрелка у дороги выстрелом с тридцати метров. Потом сменил позицию, ударил по человеку у камней и сразу ушёл ниже, не ожидая ответа. Ответ всё равно пришёл: пуля сорвала ткань и горячей полосой прошла по коже. Ардор перехватил карабин гася боль опустился за корень и переждал, пока контроль над телом не вернётся.

Егеря отступили грамотно. Забрали раненого командира, прикрыли отход дымовой шашкой, оставили двоих мёртвых там, где их сразу не достать, и ушли к дороге, вызывая помощь. Ардор не преследовал. Ему не нужны были ещё двести метров по открытой низине под возможный огонь с воздуха. Он сидел под корнями ели, прижимая ладонь к бедру, пока кровь не остановилась Усиленная регенерация работала, но не отменяла дыр в коже, потерю крови и усталость. Пайки закончились, правда воды и сухарей ещё хватало. Регенерация отнимала много сил, и требовала строительного материала.

Через несколько минут он поднялся, забрал у убитых магазины, перевязочные пакеты, сухарную сумку и пару рационов. Потом поправил сумку с документами, проверил карту и пошёл дальше.

К утру гилларцы знали, что огромный лесной массив уже не просто укрывает беглеца. Внутри их поиска двигался человек, который резал связь, снимал секреты, ломал заслоны, уводил роты в сторону и оставлял штабам всё меньше понятных решений. Они стягивали новые части, поднимали новые машины, перекрывали новые дороги. Каждая такая мера делала операцию больше, тяжелее и медленнее.

Ардор шёл к границе медленно, экономя силы и выбирая участки, где лес скрывал движение лучше любой темноты. После лаборатории, блокпостов и ночных переходов тело уже не позволяло держать прежний темп: правое бедро тянуло после касательной раны, плечо ныло под повязкой, дыхание становилось коротким на подъёмах, а голод постепенно забирал точность движений. Оставались расчёт, терпение, лес, чужие ошибки и странная работа организма, который после Болотного Замка снова менялся без спроса. Этого могло не хватить, но пока хватало на следующий переход, следующий ручей и следующий тёмный участок между двумя постами.

А за лесом, если связь всё-таки донесла до Шардала хотя бы обрывки сведений, Ингро Талис уже наверняка встречал его, с другой стороны.

Глава 8

Граница оказалась непохожей на линию на карте, а просто длинной полосой широкой просеки, каменистых плешей, низких холмов контрольных датчиков.

Ардор вышел к ней на четвёртые сутки после побега из гилларской обсерватории. Точнее, сначала он вышел к последней гилларской линии поиска, переждал её под корнями старой ели, обошёл два секрета по заболоченной низине, снял наблюдателя у просеки, перерезал телефонный провод и почти час лежал в холодной воде у ручья, пока над ним проходил связной воздухолёт. Только после этого лес начал меняться.

Деревья стали ниже. Камня под ногами прибавилось. Почва суше держала след, но ветер гнал по склонам мелкий ледяной дождь, смывавший кровь с рукава и забивавший глаза. Впереди, за двумя рядами холмов, уже начиналась шардальская сторона. На карте, снятой с гилларского патруля, эта полоса выглядела почти пустой. В жизни она оказалась пересечённой местностью, где каждый удобный проход давно знали и свои, и чужие.

Ардор двигался медленно. После лаборатории, блокпостов, лесных ночей и нескольких стычек тело уже не держало прежний темп. Правое бедро тянуло после касательной раны, плечо ныло под повязкой, дыхание на подъёмах становилось коротким, а голод постепенно забирал точность движений. Усиленная регенерация помогала, но брала своё: всё, что заживало быстрее обычного, требовало воды, еды и покоя, которых рядом не имелось. Приходилось идти от укрытия к укрытию, останавливаться чаще, чем хотелось, и заставлять себя думать не о боли, а о следующем десятке метров.