Андрей Земляной – Сорок третий 7 (страница 20)

К утру на дорогах появились дополнительные посты, к полудню перекрыли мосты, станции, посёлки, склады горючего и выходы из лесных дорог, а над районом подняли всё, что могло летать: лёгкие воздухолёты наблюдения, связные винтолёты, старые разведывательные машины, учебные аппараты с наблюдателями вместо курсантов. В воздухе стало тесно, на земле ещё теснее. Гилларцы ловили не беглеца из лаборатории, а личного врага армии, внезапно оказавшегося на их территории.

Второй блокпост Ардор увидел перед сумерками.

Дорога проходила между каменным склоном и глубоким оврагом, затем уходила к старой лесной заставе. Обход существовал, но требовал прохода почти десятикилометровым маршрутом через мокрые ельники и заболоченную низину, что сразу виделось плохой альтернативой. Карта показывала этот обход тонкой линией, без мостов и троп, но ноги уже начинали запаздывать на спусках, правый глаз давал мутное пятно, а в груди при каждом резком движении появлялась короткая боль. Десять лишних километров могли стоить больше, чем бой.

Ардор лёг на склоне над дорогой и стал смотреть.

Пост выглядел куда серьёзнее первого. Машину поставили поперёк дороги, на обочине сложили мешки с землёй, за которыми торчали стволы пулевиков, у заставы горели два прикрытых фонаря освещая лишь пятачок перед заслоном. Телефонный провод уходил от стены в лес, значит, связь имелась. У оврага сидели двое, ещё один стоял у задней стены, где склон подходил ближе всего, а на дороге под навесом грелись четверо, не отходя далеко от оружия. Командир поста держался у двери заставы и каждые несколько минут смотрел на склон. Он ожидал обхода сверху, только поставил наблюдателя слишком низко.

Ардор начал с провода.

До него пришлось ползти почти двадцать минут. Дождь помогал скрывать негромкие звуки, но вода забивалась под воротник, мокрая хвоя липла к рукавам, а рана на боку снова начала кровить. У дерева, где провод уходил к заставе, Ардор аккуратно снял его с крепления, оттянул в сторону и перерезал. Свободный конец ушёл в овраг. На поиск обрыва потом уйдёт время; сейчас ему хватало того, что пост не сможет сразу вызвать помощь.

Двое у оврага говорили тихо. Один жаловался на мокрую землю, второй отвечал коротко и не отворачивался от дороги. Ардор обошёл их сзади, дождался, пока первый наклонится поправить плащ, и ударил рукоятью клинка под основание черепа. Второй услышал движение, начал разворачиваться и не успел поднять винтовку. Керамический клинок вошёл под край воротника, коротко и точно. Ардор удержал тело, опустил его в мокрую хвою и несколько секунд слушал дорогу.

Под навесом ничего не изменилось. Командир поста о чём-то негромко говорил с солдатом у двери, фонари давали достаточно света для дороги, но оставляли заднюю стену заставы и обочины в тени.

Третий наблюдатель оказался опаснее. Он стоял у стены, прислонившись плечом к камню, и держал автомат правильно. Не за ремень или на плече, а уже в правильном положении наготове. Когда Ардор подошёл на несколько метров, тот заметил движение краем глаза и сразу шагнул в сторону, уходя от удара, но крикнуть не успел. Ардор метнул в него нож водителя, рассчитывая сбить темп. Нож ударил рукоятью в щёку, солдат дёрнулся, и этого хватило. Через секунду он уже лежал у стены с дыркой в шее, откуда струёй утекала жизнь.

Теперь пост ослеп, с одной стороны.

Ардор не пошёл в рукопашную под навес. Там находилось четверо бойцов и командир у двери. С его зрением и дыханием такой вход быстро превратился бы в драку в тесном месте, а это давало лишние шансы людям, в теории способным зажать его в угол. Он выбрал другой порядок.

Сначала выстрелил по левому фонарю, потом сразу по правому. Фонари ярко вспыхнули, стекло звонко посыпалось на камни, свет погас уже окончательно, и пост на несколько долгих секунд остался со зрением, убитым собственными фонарями. Следующим выстрелом Ардор снял командира у двери, не давая ему собрать людей голосом, и после этого передвинулся вдоль стены, чтобы ответный огонь ушёл в прежнюю точку.

Солдаты под навесом среагировали быстро. Один упал за мешки к пулемёту, второй откатился к машине, третий вслепую выстрелил по задней стене, четвёртый потянулся к ракетнице за поясом. Ардор ударил именно по четвёртому, и ракета осталась на месте, человек упал, царапая руками мокрые доски настила. Солдат у машины пытался обойти, но вышел на линию слишком широко и получил пулю в плечо сразу потеряв сознание от болевого шока Тот, кто лёг за мешки, стрелял лучше остальных. Его пули били низко, отсекая Ардора от угла, и одна прошла совсем близко, ударив в камень возле колена.

Ардор отступил на два шага, поднял с земли винтовку наблюдателя и бросил её в сторону оврага. Металл ударился о камни. Стрелок за мешками повернул ствол на звук, и это стало его последней ошибкой. Ардор вышел из-за угла, выстрелил один раз и сразу снова ушёл в тень.

Бой на посту занял меньше двух минут.

После него у заставы остался лишь один живой - солдат с простреленным плечом у машины, но и к нему, без обезболивающего тоже стучалась смерть.

Зайдя в помещение поста, Ардор, первым делом переоделся, найдя бойца подходящей комплекции. Повседневно-выходная форма, в которой он ходил в академию, никак не годилась для прогулок по лесам и горам, и он облачился в форму гилларских егерей, не забыв поменять уже хорошо так подранную разгрузку, нормальные сапоги вместо полуботинок, и про ордена, которые аккуратно снял, и завернув в салфетку, сложил в кармашек разгрузки.

Кроме этого он собрал в один из штурмовых рюкзаков всю еду найденную в посту, воду, заново ревизовал патроны и гранаты, прихватил даже планшет с картой участка, медпакеты, и маленький компас на широком ремешке.

Уходя, он не стал поджигать заставу и не устроил лишнего шума. Дым и огонь могли привлечь воздушных наблюдателей раньше времени, а ему требовалось исчезнуть в большом лесу, пока пост ещё числится молчащим, а не уничтоженным.

Красная ракета поднялась над деревьями через пятнадцать минут. Видимо обеспокоенные отсутствием связи соседи таки дошли до поста. Свет поднялся сквозь дождь, расплылся над лесом и тут же получил два ответа с дальних направлений. Потом в небе появился низкий гул воздухолёта, но Ардор уже ушёл с дороги.

Лесной массив начался с тёмных ельников на склонах. Потом пошли смешанные чащи, старые вырубки, мокрые низины, заболоченные участки и каменные гряды, где корни держались за серую породу. Дороги там быстро превращались в намёк на дорогу. Просеки обрывались в буреломе. Ручьи меняли русло после каждого большого дождя. Для штаба это был квадрат поиска с нанесёнными линиями. Для солдата – страшная мокрая тьма, где звук приходит непонятно откуда, след пропадает на камнях, а каждый метр пути делает форму тяжелее от воды.

Но для Ардора лес был просто рабочим пространством со своей спецификой.

Он не испытывал к нему благодарности. Лес царапал лицо ветками, забирал тепло через мокрую одежду, прятал ямы под листвой, заставлял обходить завалы и всё время требовал внимания. Зато в лесу численность противника почти не превращалась в силу. Рота на дороге оставалась ротой. Рота в старом ельнике распадалась на группы, пары, голоса, огни, ошибки и усталость.

До ночи Ардор уходил без боя. Несколько раз над ним проходили воздухолёты и один раз белый луч медленно лёг на кроны, задержался на старой просеке и ушёл дальше. Ардор лежал под выворотнем, закрыв сумку брезентом, и ждал, пока наблюдатели уйдут к северу. Вода текла по плащу, пальцы на правой руке снова онемели, но зрение после промывания стало чуть лучше. Красная пелена ушла с края глаза, оставив мутное пятно и боль при повороте головы.

К полуночи он нашёл старую берлогу.

Сначала заметил торчавшие из земли корни у склона, затем сухую хвою под корнями, тёмный низкий вход и слабый, давно выветрившийся звериный запах. Свежих следов не было. Ардор конечно не полез внутрь сразу. Обошёл склон, насколько позволяли силы, проверил подходы, убрал заметные следы у входа, набросал веток так, чтобы услышать чужой подход, и только после этого протиснулся в берлогу.

Внутри было тесно, сухо и пахло застарелым запахом зверя и мышей. Для раненого человека место подходило плохо, но снаружи его не разглядеть ни с тропы, ни с воздуха. Ардор снял мокрый плащ, положил карабин рядом, сумку убрал под голову достал аптечку, и стал раздеваться.

Обработка заняла больше времени, чем хотелось. Шея под следом обруча распухла и саднила. Боковая рана оказалась поверхностной, зато грязной. Предплечье нужно было промыть, иначе через сутки оно начнёт мешать сильнее пули.

К счастью аптечка, принесённая с собой из дома, была рассчитана и не на такое, и раны быстро уходили, сменяясь пока ещё очень тонкой, но свежей розовой кожей.

Потом съел два рациона из прихваченных на блокпосте, выпил половину фляги воды, проверил магазины, положил керамический клинок под руку и заставил себя лечь.

Сон шёл кусками.

Сначала пришла дрожь, следом жар, затем видения лаборатории, Болотного Замка, белого света, серых лент и чужих голосов за стеклом. Несколько раз Ардор просыпался, хватал клинок, слушал лес и снова проваливался в тяжёлую темноту. Один раз совсем близко прошёл зверь или собака, остановился у склона, шумно втянул воздух и ушёл. Старый медвежий запах и закрытый вход сделали своё дело.