Андрей Земляной – Сорок третий – 4 (страница 7)

— Отлично. Тогда облегчим тебе жизнь. Сегодня в курилке ты аккуратно пустил мысль, что правильные столичные знакомства помогают мне жить легче, чем положено простому командиру батальона. Вопрос. Ты дурак или работаешь?

Левор моргнул.

Вопрос был настолько прямой и лишённый обычной армейской дипломатии, что на секунду выбил из него ритм.

— Господин старший лейтенант, я не…

— Нет. — Ардор поднял руку. — Сейчас ты не будешь рассказывать мне про «не так поняли», «пошутил» и «я не имел в виду». Я задал простой вопрос. Если ты дурак — то я прямо сейчас решу твою судьбу как дурака, сдав в разведку корпуса, по статье «дискредитация боевого офицера». Если работаешь, как чужой рот в моём батальоне, быстро скажешь чей. Выбирай быстро.

Левор побледнел, но не сломался сразу и именно это было интересно.

— Я не работаю ни на кого, — сказал он наконец. — Но мне действительно не нравится, как вокруг вас стало слишком много закрытого, столичного и непонятного.

— Это уже честнее, — кивнул Ардор. — Тогда следующий вопрос. Кто именно подкинул тебе мысль, что её надо озвучить?

Молчание.

— Лейтенант, — тихо сказал Ардор. — Я сейчас не злюсь. Я очень устал. И если ты заставишь меня искать ответ через Хирса, то сам возненавидишь всё, что имеет отношение к собственной памяти. Кто подкинул?

Левор отвёл глаза.

— На собрании. В прошлую субботу. Один из штабных. Сказал, что вокруг вас, господин граф, скоро будет много шума и что лучше заранее держать дистанцию, и лучше сразу обозначить своё к вам отношение.

— Фамилия.

— Офицер службы дисциплинарного контроля Майор Тевис.

Ардор не изменился в лице, но внутри у него очень спокойно щёлкнуло какое-то реле.

Вот и дисциплинарная линия. Умно.

Сначала шёпот в части, потом бригадный майор по дисциплине, который как бы предупреждает «держать дистанцию».

Следующим шагом обычно идут либо служебные сомнения, либо формальная проверка, либо какая-нибудь неприятная бумажка, после которой командир батальона вынужден не работать, а оправдываться.

— Понял, — сказал он. — Теперь слушай меня. За сегодняшнее ты получишь официальное предупреждение за распространение слухов внутри офицерского состава. Не потому, что мне обидно. А потому, что порядок в батальоне мне дороже твоих интеллектуальных упражнений. Но если ты мне сейчас выложишь всё, что Тевис ещё говорил и кто при этом присутствовал, то на этом и закончишь как дурак. Не как крыса. Понял?

Лейтенант кивнул слишком быстро. Сломался, но не по злому умыслу. По слабости. Именно таких и любят использовать. Не надо даже покупать. Достаточно шепнуть правильную фразу в правильное ухо.

Глава 3

К ночи на столе у Ардора лежала уже новая структура. Не такая красивая и глубокая, как Мевор, Сольм или Ахор. Грязнее, мельче, но от этого не менее важная, потому что позволяла напрямую влиять на жизнь наиболее боеспособного рода войск в королевстве.

Майор Тевис из службы дисциплинарного контроля корпуса и офицерское собрание, как точка мягкого вброса а также благотворительный комитет при дворянском собрании в виде светской сцены.

Пара газет второго эшелона, два журналиста-сплетника, и неназванная дама из «очень хорошего дома», которой, по словам Левора, уже готовили роль в одном из ближайших вечеров, «если граф всё же приедет».

— То есть не просто баба, — сказал Деркас, когда они с Хирсом изучали схему. — А специально подобранное животное с родословной.

— Именно, — со смехом ответил Ардор. — Чтобы потом можно было или красиво сфотографировать, или красиво прошептать, или красиво намекнуть, что у командира батальона не только в столице служба и дочь герцога.

Хирс криво усмехнулся.

— Люблю умных подонков. От них хотя бы есть профессиональное удовлетворение.

— Не увлекайся, — сказал Деркас. — Ты и так уже пугаешь наших корпусных докторов.

Ардор смотрел на схему молча, затем сказал.

— Тевиса надо бы проверить тихо, чтобы понять — он просто полезный идиот для чужой линии или уже встроен как функциональный элемент.

— Через кого? — спросил Хирс.

— А вот господин полковник нам и поможет. Это уже точно не батальонный уровень. Пусть Корпус займётся. Но с пометкой, что Тевис шевелит дисциплинарную тему именно вокруг меня. Значит, либо ему подкинули задачу, либо он сам очень хочет быть полезным определённым людям. И хорошо бы знать кому именно.

Деркас поднял глаза.

— А если он просто карьерная мразь?

— Тогда он тем более полезен сети. Карьерные мрази — идеальный расходник для такого рода работы. Их даже покупать не надо. Достаточно обещать, что они окажутся на стороне более сильной правды. Но если у них не выйдет через сцену и слух, рано или поздно кто-нибудь красивый, умный и правильно случайный попробует подойти ближе. Просто надо помнить, что не все женщины, которые улыбаются, делают это из романтических соображений.

Хирс усмехнулся.

— Очень зрелое наблюдение.

— Не издевайся.

— Ты первый начал. — Он взял лист со схемой. — Руководство будить будем?

— А как же! Не всё же нам с красными глазами бегать.

— Люблю эту работу, — вздохнул Хирс. — Человек спит, а ты ему вместо сна приносишь офицера дисциплинарного совета, журналистов, блядовитых дам и тихую войну под ковром.

Контрразведка Корпуса действительно ответила быстро, и даже подозрительно быстро.

Будто не спали вовсе, а просто сидели где-то в полутёмном кабинете над кружкой вонючего дешёвого солго в ожидании, с какой стороны ещё начнёт тянуть горелым.

По закрытому каналу полковник Драгор выслушал Ардора спокойно, дав высказаться до конца.

Потом спросил только одно:

— Тевис подтвердился через чужой рот или через прямую нитку?

— Пока через Левора. Но с правильной логикой и совпадением по времени.

— Хватит, — сказал Драгор. — Я его не трону. Пока. Но проверю на воздух. Если вокруг него уже сидят те же запахи, что вокруг транспортных линий, мы получим ещё один мостик.

— И ещё, — сказал Ардор. — По мне готовят светскую сцену. Пресса. Благотворительный комитет. Дама. Возможно, попытка сделать красивую картинку про служебно-капитальную кашу.

Полковник вдруг тихо хмыкнул.

— Простите за цинизм, граф, но в вашем случае это даже не самая нелепая линия атаки.

— Утешили.

— Стараюсь. Не ходите никуда, где вам заранее постелили шёлк. И если рядом внезапно появится очень приятная женщина с правильной фамилией, делайте то, что умеете лучше всего.

— Что именно?

— Подозревайте всех.

На этом, пожалуй, и держалась большая часть всей его профессии. Подозрение как форма уважения к реальности. Когда связь оборвалась, Ардор ещё несколько секунд сидел молча.

Потом встал, подошёл к окну, где за стеклом темнела громада полкового штаба — уже не просто место службы, а передний край той странной внутренней войны, где рядом существовали ржавый энергопост, министерский Сольм, речной склад, дочь герцога, майор дисциплинарного контура и сержант с лысой шпилькой.

Деркас, наблюдая за комбатом, спросил:

— У тебя сейчас такое лицо, будто ты либо очень умную мысль придумал, либо хочешь кого-то убить.

Ардор немного подумал.

— И то, и другое.

— Прекрасно. Только давай начнём с умной мысли. Убивать всё подряд у нас и так очередь желающих.

— Хорошо. — Он повернулся. — Они слишком быстро наращивают давление по моему имени. Значит, либо я для них оказался важнее, чем ожидал, либо им нужно отвлечь нас от чего-то, что идёт параллельно и намного важнее.

Деркас сощурился.