Андрей Земляной – Сорок третий - 3 (страница 9)
Тем временем в Генштабе Гиллара начиналась настоящая истерика.
В кабинетах, где ещё утром уверенно рисовали стрелочки направления «прорыва войсковыми соединениями», теперь в головах рисовали другие стрелочки: от Салдорина к столице, от столицы к королю, от короля ‑ обратно, в виде рапортов и поручений военной прокуратуре и Королевскому Суду.
‑ Что по портфелю? ‑ спросил начальник разведуправления у мрачного до черноты менталиста.
‑ Его нет, ‑ честно ответил тот. ‑ И мы не знаем, что там. Генерал вёл отчёты для короля, не ставя никого в известность. ‑ Он пожал плечами. ‑ И кто бы это ни сделал, работал быстро и очень чётко. Времени на подхват у него было буквально десяток секунд, максимум. ‑ Он кивнул на список. ‑ И либо он знал, куда идти и что забирать, либо мерзавцу фантастически повезло.
‑ То есть вы хотите сказать, ‑ холодно уточнил начальник, ‑ что у нас в Салдорине не просто случайный шардальский головорез прыгал по крыше, а тот, кого заранее ввели в курс, где живёт генерал, таскавший с собой материалы высшего уровня секретности и как обойти охрану
‑ Я хочу сказать, ‑ ответил менталист, ‑ что, либо у нас протекают каналы информации, либо у них разведка работает лучше. ‑ Помолчал и добавил. ‑ Либо и то, и другое.
Королю Гиллара Дунгосу Третьему докладывали ночью. Точнее, сначала попытались отложить до утра, но глава службы безопасности Двора, перечитав сводку, очень трезво оценил, сколько голов полетит, если Его Величество узнает об этом не от него, а из утренней версии, пересказанной соседним двором.
‑ Ваше Величество, ‑ начал начальник Генштаба, стоя под портретом основателя династии, ‑ в Салдорине произошёл вооружённый инцидент…
‑ В котором погиб мой доверенный человек, ‑ перебил его король, уже державший в руке листок со штампом «совершенно секретно».
‑ Да.
‑ И пропали документы, с высокой степенью вероятности касающиеся… ‑ король листал дальше, пальцы слегка дрожали, ‑ наших… альтернативных источников финансирования, и ответственных за это лиц в дружественной нам стране, и некоторых лояльных организациях. ‑ Он прикрыл глаза, беря нервы под контроль.
Слово наркотики и уж тем более наркокартель в его кабинете не произносили. Оно как-то слишком уж напрямую связывало цифры в колонках бюджета с теми, кто подыхает в подворотнях. Поэтому предпочитали выражаться витиевато.
‑ Да, Ваше Величество.
Повисла тишина.
‑ Ладно, ‑ выдохнул он. ‑ Раз уж вы не смогли помешать одному человеку унести из Салдорина то, что мы так старательно закапывали все эти годы, теперь думайте, как жить с этой кучей дерьма.
На уровне ниже, среди «ответственных исполнителей», реакция была куда менее философской.
Командир гарнизона Салдорина лишился должности за рекордные восемь часов с весомой и выверенной формулировкой: «За утрату доверия и грубые нарушения в обеспечении режима безопасности». То, что он лично никого не стрелял, не охранял и даже не гулял с генералом по ночам по гостиницам, значения не имело. Наказания требуют жертв, и система всегда выбирает из тех, кто поближе.
Начальник городского отдела контрразведки отделался для начала строгим выговором и временным понижением в звании. Та самая тонкая грань, когда тебя ещё не выбрасывают из игры, но уже ставят на вид: «следующий раз — без мягкой посадки».
Среди рядового состава всё выразилось проще.
Военную полицию заставили неделю гонять патрули по городу без сна и отдыха, отлавливая любого, кто «подозрительно смотрит на крыши». Несколько офицеров отправили на разбор старых складов с устаревшими боеприпасами ‑ любимый способ показать, что «мы ценим твой труд, но не очень».
Команду генерала ‑ адъютантов, писарей, личную охрану ‑ разобрали, как ненужный более механизм. Кто‑то отправился в дальний гарнизон «для переосмысления ценностей», кто‑то в архив на «бумажную» службу, а кто‑то вообще исчез из сводок, что на языке спецслужб означало: «забудьте об этом человеке».
Но где‑то в глубине аппарата начались куда более важные процессы.
Те, кто мог сопоставить и понять ценность документов из портфеля, прекрасно понимали, что теперь в Шардале будут знать не только, где и как Гиллар таскает свою «химию», но и кто за это отвечает поимённо. И никто из них не имел запасной жизни и пуленепробиваемой кожи.
‑ Думаешь, они смогут доказать? ‑ спросил один из чиновников у другого, листая перечень маршрутов и складов.
‑ А смысл? ‑ пожал плечами второй. ‑ А вот заткнуть нам тропы ‑ легко. И тогда нам придётся объяснять канцлеру, почему бюджет вдруг перестал сходиться.
‑ И кто у нас виноват? ‑ поинтересовался первый.
‑ Да любой, кто попадётся на глаза, ‑ сухо ответил второй. ‑ А дальше уже пойдёт словно круги по воде.
А с точки зрения гилларских телевизионщиков, всё выглядело, разумеется, иначе.
В вечерних сводках говорили о «подлом террористическом акте, совершённом в прифронтовом городе», показывали аккуратно снятое сверху видео с похорон генерала (гроб, флаг, залпы), много патриотической музыки и столь же много слов о «готовности дать достойный ответ».
О документах не говорили вообще. Как будто у любого генерала важные сведения хранятся исключительно в голове, а все бумаги ‑ всего лишь красивая декорация.
Но даже самые тупые понимали: если один человек смог так прийти, сделать что хотел и уйти, значит, всё, что им утром рассказывали про «непроницаемую оборону», ‑ сказки для телезрителей.
И в Генштабе Гиллара, за закрытыми дверями, один очень усталый человек, глядя на распечатанную фотографию фигуры, спрыгивающей из вентиляции, тихо сказал:
‑ Найдите мне этого ублюдка. ‑ Помолчал. ‑ И постарайтесь, чтобы к тому времени, как вы его найдёте, нам он был ещё нужен живым, а не наоборот.
Закрытое совещание в Шардальском Генштабе началось с того, с чего обычно начинаются все важные совещания: с тяжёлого вздоха дежурного генерала и звона фарфора. Без солго обсуждать такие вещи никто не решался.
На длинном столе ‑ невысокая горка кристаллов памяти и пяток тонких папок, помеченных штампами королевской канцелярии Гиллара, «Особой важности» и аккуратным карандашным «охуеть» на полях. Стиль Ингро Таллиса всегда отличался своеобразием и безупречностью.
‑ Итак, господа, ‑ начал начальник разведуправления, генерал Рагор, человек с глазами, которые давно уже ничему не удивлялись, но сейчас выглядели заметно бодрее обычного. ‑ Наш малыш, ‑ он кивнул в сторону папки, ‑ опять сходил туда, куда его никто не просил, и опять вернулся не с пустыми руками.
‑ И с пустыми магазинами, ‑ буркнул кто‑то сбоку. ‑ Судя по сводкам, десятка два уложил.
‑ Это их проблемы, ‑ сухо отрезал Рагор. ‑ Наша ‑ вот это.
Он щёлкнул пальцами, и дежурный офицер запустил проекцию. На экране всплыло нечто, очень похожее на схему железнодорожных путей, только вместо названия станций пометки: «склад 17», «точка выгрузки 3Б», «порт Награ», а вместо грузовых спецификаций: «партия 4−2н».
‑ Маршруты, ‑ пояснил генерал. ‑ Все основные направления их «химической промышленности». Что откуда идёт, кто принимает, где пересекают нашу границу, где хранят, куда везут дальше.
‑ Подробно, ‑ уважительно протянул кто‑то из оперативников. ‑ С указанием ответственных лиц… ‑ он ткнул пальцем в список имён, которые для половины присутствующих были просто фамилиями, а для другой половины ‑ старыми знакомыми по сводкам.
‑ Дальше, ‑ Рагор щёлкнул ещё раз.
Схема сменилась таблицами. Финансовые потоки. Суммы. Каналы перевода вознаграждений. Названия нескольких «уважаемых банков» в соседних странах, участие двух торговых сетей, давно уже подозреваемых в том, что кроме продуктов и промтоваров продают кое-что повеселее.
‑ Это всё… ‑ начал было начальник финансово-экономического отдела Генштаба, заведующий скучными цифрами, и осёкся. ‑ Это же… бюджет Гиллара?
‑ Это всё ‑ половина их бюджета, ‑ поправил его генерал. ‑ Вторая половина, судя по всему, ушла другим маршрутом. Наш герой успел забрать только это. Но и того за глаза. — Он выключил проекцию, и свет в комнате стал менее мертвенным. — Итак. Что мы имеем? ‑ Рагор обвёл взглядом стол. ‑ Во‑первых, подтверждение того, что король Гиллара играет в большую химию не в одиночку. У него отличные партнёры. Баллария, пара частных банков, три‑четыре корпорации, которым официально «глубоко неприятна любая торговля наркотиками».
‑ Зато глубоко приятна любая торговля золотом, ‑ негромко вставил замначальника разведки.
‑ Во‑вторых, ‑ продолжил Рагор, делая вид, что не слышал, ‑ полную картину их маршрутов в наших Пустошах. Где ходят, где складывают, где нычки. Списки «засвеченных» офицеров их спецслужб, работающих под «крышей» в приграничных городах Гиллара.
Он закрыл папку и посмотрел на собравшихся.
‑ И, в‑третьих, ‑ добавил, ‑ один большой головняк для Его Величества. Потому что с этим всем теперь нужно не просто втихаря работать, а думать, как использовать так, чтобы не получить войну и не упустить шанс.
Совещание в Королевской Канцелярии проходило в более уютной обстановке, но с тем же содержанием. На столе перед Логрисом Девятым лежала аккуратно составленная выжимка, «человеческий» вариант того, что вдумчиво и подробно пережевали генералы.
Король проглядывал страницы с таким видом, будто читает не отчёт о чужой системе контрабанды, а меню очень странного ресторана: «это нельзя, это опасно, это я вообще не понимаю, как можно было придумать».