Андрей Земляной – Сорок третий - 3 (страница 5)

И если завтра им скажут: «Парни, в ночь на вылет», — никто не станет шептаться про «нас не жалуют». Они будут знать, что их командир помнит не только про мины и патроны, но и про то, что у каждого под бронёй — живой человек.

К сожалению, ни беспилотников, ни спутников наблюдения в мире Нингол так и не изобрели, и держать контроль над территорией приходилось по‑старинке. Разъезды, патрули, секреты и наблюдатели на вышках. А кое-где — минные постановки и иные сюрпризы, о которых знал только узкий круг людей в штабе и парочка особо въедливых сапёров.

Иногда эти сюрпризы носили откровенно воспитательный характер. Так, однажды разведгруппа одного из наркокартелей на своей шкуре испытала действие несмываемой и весьма дурно пахнущей алхимической жидкости. Не убило, нет но пару лет им пришлось бросить дела и разъехаться по удалённым местам, подальше от цивилизации. Просто потому, что к тем, кто пахнет так, что от них шарахаются даже собаки, никто не подпускал ни партнёров, ни клиентов. Любая встреча с «уважаемыми людьми» заканчивалась одинаково: «Сначала вымоешься, потом поговорим». А вымыться было нельзя.

Наркоторговцы, даже с негласной поддержкой сил спецопераций, проигрывали эту войну. Патрули, рейды, «случайные» проверки и такие вот маленькие алхимические изобретения шаг за шагом выталкивали их из пограничья. Естественно, уровень противостояния постепенно нарастал. Те, кто привык считать себя «неуязвимыми», очень плохо переносили мысль, что где‑то есть люди, способные портить им жизнь без оглядки на чужие погоны.

Наконец у какого-то стратега в Генштабе Гиллара родилась «гениальная» мысль: пробить дыру в границе войсковыми соединениями. А пока её будут лихорадочно затыкать, провести через неё несколько десятков караванов, распределив груз по тайным складам. И уже оттуда, аккуратно, по чуть-чуть, постепенно сбывая товар, пополнять бюджет большой, но очень бедной страны.

Всемогущие боги, создавая мир Нингол, не даровали гилларцам бесконечных запасов полезных ископаемых а всё, что когда‑то было, уже давно продали иностранным компаниям. Те построили рудники, вычерпали из земли всё, что стоило ковыряния, обогатили узкий круг людей и так же быстро ушли, оставив после себя пустые штреки, ржавые конструкции и шрамы на земле. Заводов тоже как-то не сложилось. Строить дорого, специалистов не хватает, а отдача в обозримом будущем сомнительна.

Пришлось создавать индустрию большой химии. Но не той, что поставляется в вагонах и контейнерах под надзором налоговой и таможни, а той, что возят во втором дне полок, в тайниках, по ночам, мелкими партиями, избегая таможни как смертельной заразы. Вещество, меняющее сознание, оказалось куда прибыльнее железной руды и угля.

Конечно, такой сосед, и вообще такая страна, изрядно напрягала всех вокруг. Но воевать с Гилларом никто не хотел. Дохода с той войны — никакого, одни расходы. А как известно, война, не принесшая прибыли, — проигранная война, кто бы там ни проводил парад и как бы красиво ни маршировали батальоны по площади. Меряться тем, кто меньше потерял, тоже удовольствие сомнительное: на кладбищах от этого никому не легче.

Поэтому выходки гилларцев терпели, скрипя зубами. Ноты протеста, задержания отдельных групп, дипломатические демарши — всё это больше напоминало ритуальный танец, чем реальное желание схватиться за горло.

Но ситуация, пока ещё незаметно для простых обывателей, начала меняться. У правителя Гиллара стало появляться более-менее современное оружие, воздухолёты и бронетехника. Не самые новые модели, не последний писк военной моды, но уже не те допотопные железные гробы, к которым привыкли в штабах соседей.

Баллария, кровно заинтересованная в том, чтобы у шардальцев появились большие проблемы, хотя бы временно, тихо очищала старые склады. Всё, что ещё летало, ехало или хотя бы грозно выглядело издалека, везли морем в Гиллар, проводя через цепь подставных фирм, «независимых компаний» и прочей бумажной мишуры.

Старые танки, которым в приличных странах самое место в музеях, здесь получали вторую жизнь. Бывшие фронтовые бомбардировщики, списанные за выработку ресурса, проходили косметический ремонт и отправлялись в дальние порты. Пулемёты, ещё помнившие прошлый век, тщательно смазывали и перекладывали в ящики с маркировкой «сельхозоборудование».

Балларийские министры и генералы, рассматривая всё это на бумаге, лелеяли простой словно палка план. Пока Шардал будет судорожно затыкать дыру в границе, закрывая войсковые «проломы», через неё, словно вода под напором, прорвутся десятки караванов. Груз разойдётся по тайным складам, раскиданным по всему королевству, и даже если половину поймают — вторая половина тихо уйдёт в города. И пока егеря будут латать старые дыры, новые партии будут уже в «работе».

Главная ставка делалась на внезапность удара и малочисленность егерских заслонов в Пустошах. Ведь это только на карте всё выглядело красиво: тонкая линия границы, несколько крепостей и частые значки рот и взводов. На бумаге — пустота. Но в реальности же каждый такой значок означал упрямых и упорных людей, а в итоге очень неприятный сюрприз в виде того самого отморозка с орденами, про которого в Балларии уже шептались по закрытым кабинетам.

Глава 3

То, что ситуация на границе стала набухать проблемами, Ардор понял почти сразу, на уровне нутряного чутья. Вначале это выглядело как странная «удача»: стали исчезать контрабандисты. Те самые привычные рожи, что годами таскали хомячьи партии через топи — кто с ящиком, кто с мешком, кто с тележкой вместо рюкзака. Вроде бы радоваться нужно, ведь меньше возни, меньше трупов в болотах и бумажек.

Но на их месте стали всё чаще мелькать другие. Не охреневшие от нищеты селяне, с вечным вопросом глазах «сколько это стоит?», и не лихие, но понятные «перевозчики прелестей». По тропам и распадкам чаще шлялись разведгруппы и прочие профессионалы, умеющие беззвучно идти по сухим веткам, а стрелять — не задумываясь, из любой позы и по любому силуэту на звук и вообще на любой чих.

И разница чувствовалась остро. Контрабандист в поле зрения чаще всего думал «как бы не спалиться и не потерять товар». Разведчик — «мёртвые не болтают». В итоге егеря всё чаще вступали в бой, а патрули едва успевали носится по грязи, в попытке заткнуть все дыры.

О своих наблюдениях Таргор–Увир доложил командиру батальона при очередном сеансе связи, изложив всё с датами, результатами огневых контактов и досмотра тел.

— Шуму по мелочи стало меньше. Вместо трёх караванов за неделю — один, и тот мелкий. Но всё чаще — аккуратные группы, по четыре–шесть человек. Идут чисто, внятно, с прикрытием и маршрутами ухода. На руках подробные карты с отметками троп точек связи возможных закладок. В карманах пусто.

Подполковник внимательно выслушал, потом коротко ответил:

— Понял тебя. Работай по коду — девять-девять.

«9–9» по кодовой таблице означало готовность к боевым действиям высокой интенсивности. Переводя с штабного на нормальный: «Занимай окопы первой линии». Для любого нормального старшего лейтенанта и графа, не достигшего двадцати пяти лет, этого, в принципе, было бы достаточно. Знай себе — подними флажок, отчитайся, подпиши, устрой пару дополнительных тренировок и жди, когда сверху скажут «вперёд».

Но в голове у Ардора, помимо молодого офицера, жил ещё и отставной генерал, с чётко встроенной прошивкой: «если сверху сказали „всё под контролем“ — это вовсе не значит, что кто-то внизу действительно хоть что-то контролирует». Этому генералу требовалась полная ясность. Не сводка, не пересказ, а свежие бумаги с чужих столов, пахнущие ещё не высохшими чернилами, а не выцветшей болтовнёй по эфиру.

К тому же диверсанты, приходившие на территорию Шардала, имели все нужные навыки по части «тихо зайти и громко выйти», но вот со штабными бумагами не шастали и вообще понятия не имели о планах своего командования. Максимум — знали «куда идти, кого убить и по какой тропе уносить ноги». Остальное, не их уровень и вопрос, тревоживший Ардора в их головах не лежал даже намёком.

И в одну из дождливых ночей, когда ветер гнул мачты антенн и дождь старательно пытался затушить все огни крепости, Таргор–Увир, оставив роту на заместителя, стоял перед десантным люком Алидора, чувствуя ботинками вибрацию маршевых двигателей.

Внизу, под брюхом машины, уже пролетели редкие огни пограничных постов, за ними чёрная полоса Пустоши, и через час полёта — вспыхнули и поползли навстречу огни гилларского городка Салдорин. Низкий, вязкий, сжатый свет, словно само место понимало, что его жители живут не за счёт труда, а за счёт того, что таскают чужие беды через границу.

— Курс ноль, высота две семьсот, — отрапортовал пилот. — До точки, минус сорок.

— Держи, — коротко ответил Ардор, проверяя систему крепления парашюта и пояса левитации. Чёрный парашют, покоился в ранце за спиной, пояс антиграва, под разгрузкой, ждал своего часа и в нём уже гуляло слабое магическое поле, готовое в нужный момент вытащить его зад из приключений.

Стоило под брюхом Алидора замерцать огнями центру Салдорина как он, мощно оттолкнувшись, ухнул в темноту ночи, уходя в затяжной прыжок. Лёгкий, почти игривый толчок в спину, короткий момент невесомости — и ревущая, холодная пустота подхватила его, облизнула ветром и утащила вниз.