Андрей Земляной – Новый эталон (страница 21)
Глеб удивленно посмотрел на нее, озадаченно почесал нос:
– Честно говоря, я вас не понял, товарищ Соломаха. А почему я должен бояться?
– Ну, вы, конечно, очень похожи на генерала Львова, – зашептала девушка. – Во всяком случае – на те фотографии, которые я видела, но здесь ведь генерала должны знать многие? Не боитесь встретиться с такими?
Львов ошарашенно оглядел девушку, а затем преувеличенно спокойно произнес:
– Танечка, а вы себя как чувствуете? Наверное, сильно утомились с дороги? – И, услышав заверения в прекрасном самочувствии, продолжил: – Я совершенно вас не понимаю. Меня не покидает ощущение, что вы говорите со мной на каком-то другом, неизвестном мне языке. Что может быть плохого в том, что я встречу кого-то из знакомых?
– Но как же? – растерялась Татьяна. – Они же увидят, что вы… что он… что это – не вы!
– Что?!
Штурмовики дружно захохотали, роняя ложки и пачкая скатерти пролитым. Они хохотали так весело и беззаботно, что Соломаха невольно присоединилась к ним. Ее веселый звонкий смех оборвался лишь тогда, когда все тот же ражий унтер, задыхаясь от веселья, выдавил из себя:
– Так вы что же, товарищ, думаете, что наш командир – ряженый?!
Теперь пришла очередь Татьяны вылупить глаза:
– Вы – настоящий генерал Львов?! «Спаситель Отечества»?!
Глеб поднялся, обозначил поклон и щелкнул каблуками:
– Разрешите представиться, мадемуазель Соломаха, генерал-майор Львов, Глеб Константинович. Начальник штаба Отдельной Георгиевской патроната Императорской фамилии штурмовой дивизии.
С секунду он наслаждался, рассматривая оторопелое личико девушки, затем аккуратно взял ее руку и поцеловал кончики пальцев, чем окончательно вогнал Татьяну в глубокий ступор…
– …Нет, я слышала, что Петроградской организацией руководит генерал, но думала, что это – партийная кличка…
Глеб улыбнулся:
– А это и есть партийная кличка. Просто она еще совпадает с моим званием.
Автомобиль весело мчал по дороге в Тосно. Львов предупредил Татьяну, что сейчас в Питере не очень спокойно, а скоро станет совсем круто, так что лучше бы ей базироваться на Тосно. Он так и сказал «базироваться», а после прибавил, что если она будет на территории дивизии, то выцарапать ее оттуда не сможет и весь корпус жандармов в полном составе. Кишка у лазоревых тонка с фронтовиками бодаться…
– На следующей неделе, в крайнем случае – через неделю, в дивизию вернутся Анненков и Сталин – они сопровождают траурный поезд с телом великого князя Николая Николаевича…
– А разве он умер? – удивилась Татьяна. – Я не знала…
– Умер, – утвердительно кивнул головою Глеб. – Совершенно точно умер, просто он об этом еще не в курсе.
Тифлис сентября 1916 года предстал перед вновь прибывшими городком небольшим, но шумным и каким-то безалаберным. Первое же, что поразило всех, кроме Сталина, был вокзал. Красивый, построенный в общепринятом в империи псевдорусском стиле, с красивой клумбой на привокзальной площади и… все. Все! Города вокруг как-то не наблюдалось, лишь россыпь маленьких, кривобоких халуп, прилепившихся к склонам гор, среди которых отдельными островками возвышались более или менее современные дома.
Оторопев, все стояли на вокзальном крыльце, в изумлении оглядывая местность.
– Атаман, а город-то где? – тихонько спросил один из казаков.
– Где-то тут, – хмыкнул Анненков и огромным усилием воли подавил в себе желание пожать плечами.
Впрочем, он-то как раз не видел никаких причин для волнения. Сталин вел себя совершенно уверенно, а уж ему ли не знать города, в котором он долго жил, работал и учился. Иосиф Виссарионович как раз направлялся к скоплению извозчиков: спокойный, уверенный в себе и в правоте своего дела…
Первой общее удивление решилась высказать Ольга. Она растерянно посмотрела на Бориса, перевела взгляд на Сталина, с которым у нее установились вполне приятельские отношения, изумлявшие всю троицу гостей из будущего, и процитировала строчки из стихотворения Рылеева:
Сашенька хмыкнула и поддержала Ольгу, с которой они уже стали подругами не разлей вода:
– Куда ты завел нас, проклятый Сусанин? – Идите вы лесом: я сам заблудился!
Эта простенькая пародия развеселила всю компанию. Казаки Особой сотни засмеялись, а вахмистр Крюков добавил:
– Вона, побег Сусанин, у извозчиков дорогу узнавать, – чем вызвал настоящий взрыв хохота.
Вернулся Сталин и, узнав причину смеха, присоединился к ним. А отсмеявшись, сказал:
– Пойдемте. Я договорился с фаэтонщиками, и они отвезут нас в гостиницу.
– С кем договорился? Куда отвезут? – одновременно спросили Анненков и Ольга.
Выяснилось, что в Тифлисе извозчиков именуют фаэтонщиками, а гостиница – ну, так на выбор: «Кавказ», «Европа», «Мажестик», «Ориант». Остальные – похуже. Одни – немного, другие – совсем плохие…
– Ну, нам-то гостиница не нужна, – улыбнулась Ольга. – Мы – к дядюшке, у него остановимся.
При упоминании о дяде ее улыбка приобрела какое-то хищное выражение, и цесаревна вдруг сделалась очень похожа на Анненкова.
– Казаков там разместить будет где? – спросил Борис Владимирович.
– Ну, уж в этом ты можешь быть уверен, – кивнула цесаревна. – Я здесь не была, но маменька говорила, что дворец у наместника если и поменьше Зимнего, то ненамного…
– Тогда поступим следующим образом, – решил Анненков. – Мы – во дворец к старому Нику[83] – (Ольга и Александра синхронно прыснули), – а вы, товарищ Сталин – по своим делам. Только я вам в качестве охраны еще человек пять выделю…
– И я с ним, можно? – выпалила Сашенька, умильно заглядывая в глаза одновременно Сталину и Анненкову.
Оба кивнули, а Сталин, было, попытался отказаться от охраны, но Борис Владимирович четко пояснил, что наличие охраны не обсуждается. Единственное, о чем можно спорить – это численность охранников. Иосиф Виссарионович кивнул, и они принялись торговаться. Сошлись на троих, однако, перед тем как разойтись по фаэтонам, Анненков подошел к Александре и тихо спросил:
– Шурка, стволы с собой?
Та лишь лукаво стрельнула глазами и незаметно указала на сумочку и на свое бедро. За то время, которое Сашенька провела в компании обоих отморозков, она изрядно преуспела в науке, прямо противоположной ее врачебной специальности. А именно: скорая помощь в переселении особо агрессивным индивидуумам из этого мира в другой, лучший. Она научилась очень неплохо стрелять, причем лучше всего ей удавалась скоростная стрельба, а кроме того, Борис и Глеб изрядно натаскали ее в самообороне без оружия.
В результате этих занятий Александра в паре учебных схваток показала, что даже тренированным теми же инструкторами штурмовикам она вполне может доставить массу неприятностей – оптом и по дешевке. Никто из георгиевских кавалеров просто не ожидал, что милая улыбчивая девушка вполне может засветить изящным башмачком в болевую точку на колене или резко ткнуть сильным пальчиком привыкшей к скальпелю и зажиму руки в соответствующую точку на шее, груди или за ухом.
Компании разъехались. Цесаревна, Анненков и их сопровождающие поселились на Головинском проспекте в Воронцовском дворце, где проживал наместник Кавказа великий князь Николай Николаевич Романов. Встретились родственники несколько суховато, но внешний политес соблюдали строго, так что некое напряжение между княжной и князем было заметно лишь внимательному наблюдателю.
Зато самого Анненкова князь принял более чем благосклонно и, показывая свое расположение, несколько раз приглашал на охоту и обеды, где много расспрашивал о тактике дивизии и о прорыве немецких укреплений на Западном фронте, который наделал в военных кругах много шуму.
К огромному сожалению Бориса, передвигался «Злой гений русской армии» только в сопровождении многочисленной и неплохо подготовленной охраны. Этих черногорских паладинов, а именно оттуда происходили все телохранители великого князя, приставила к мужу его супруга – Анастасия Черногорская. Анастасия произвела на Бориса двоякое впечатление. С одной стороны, она, без сомнения, была неплохо образованной и весьма прогрессивной дамой, но с другой – соединяла в себе это с дремучим мистицизмом и верой во всё потустороннее. Именно сёстры Анастасия и Милица свели Григория Распутина с царской семьёй, и именно они играли роль ближайших наперсниц императрицы Александры Фёдоровны. Кроме того, сёстры отличались совершенно фантастической жадностью и, как Анненков полагал, были одной из причин того, что великий князь стал покровителем всех казнокрадов на Руси. Правда, если Милица точно сорока тащила все себе в гнездо, то Стана искала выгоды для своей маленькой нищей Родины, но русской казне легче от этого не становилось…
То, ради чего они приехали, случилось на вторую неделю пребывания в Тифлисе. Кавказский фронт готовился к новому наступлению. Командующий фронтом Юденич разработал наступательную операцию на Гиссар и Сивас, и Николай Николаевич, которому формально подчинялся Кавказский фронт, решил получить одобрение этого наступления со стороны духов, как, впрочем, он всегда и делал, будучи командующим русской армией. Великого князя не смущал тот факт, что его деятельность на посту командующего оказалась полностью провальной, несмотря на одобрение духами великих полководцев прошлого, и он вновь затеял спиритический сеанс. Гостям предложили поприсутствовать и принять участие в мистическом обряде.