Андрей Земляной – Другим путем (страница 46)
Но вот наконец за окном замелькали дома предместий, потом – города, и автомобиль выскочил на улицу, распугивая завыванием клаксона извозчиков и прохожих. Пронесшись по городу, «Ролс-Ройс» нырнул под арку Генерального штаба и, поднимая пушистый снеговой каскад, резко затормозил. Прежде чем Борис успел дотянуться до дверной ручки, корнет выскочил из машины и распахнул перед ним дверь:
– Прошу, ваше превосходительство…
В приёмной его не задержали ни минуты и сразу же проводили в кабинет, где точно тигр в клетке ходил из угла в угол император всероссийский. Прямо у двери стояло обитое алой с золотом парчой кресло, в котором тихо сидел Распутин. Однако поздоровался с Анненковым именно Григорий Ефимович, а Николай II только зыркнул затравленным взглядом.
– Здравия желаю, ваше императорское величество! – преувеличенно бодро рявкнул Борис Владимирович и, точно на плацу, лихо откозырял. Распутину он лишь коротко кивнул, негромко прибавив: – Здорово, кержак.
– И тебе не хворать, – откликнулся тот, но с кресла не встал и даже не пошевелился.
Император остановился и секунд двадцать пытался сверлить Анненкова взглядом, но потом вздохнул и опустил глаза…
– Григорий мне все рассказал, – произнес он глухо. – Я верю, что это – правда. Я не знаю, откуда это знаете вы, генерал, но хочу спросить: неужели ничего нельзя сделать?
В последних словах явственно звучали слезы и какая-то дикая надежда – надежда сродни той, с какой смертельно больной человек встречает врача, ожидая, что тот принес, наконец, чудесное средство, которое его исцелит…
Ни Анненков, ни Рябинин не умели врать с честными глазами безнадежным больным. Генерал долго молчал, а потом твердо ответил:
– Нет, государь. У вас нет столько сил, чтобы остановить эту лавину.
– А у вас?
Снова долгая пауза…
– И у меня тоже. Даже если вы сейчас назначите меня командующим фронтом, это все равно ничего не изменит. Слишком много офицеров, высших чиновников и даже ваших родственников страстно желают вашего падения.
Николай молчал. Очень долго…
– Вы – очень сильный человек, генерал. Я не верю, что вы ничего не можете сделать, – проговорил он наконец. – Вы не боитесь их, вы знаете их, так почему же – черт возьми! – почему?!
– Ваше величество, – подумав, ответил Анненков, – вы переоцениваете мои силы. Одиночка не может эффективно бороться с СИСТЕМОЙ. Можно отразить десять ударов с разных сторон, но если система нанесет одиннадцать – все кончено. А большая, разветвленная система может ударить и двадцать, и тридцать раз…
– Боже мой, да что вы такое говорите?! Какая система?!!
– Вопрос задан неправильно, – грустно усмехнулся Борис. – Не «какая», а какие. Против вас борется не одна система, а несколько. Вы стоите поперек дороги масонам, а их весьма активно поддерживают государственные машины нескольких держав. В первую очередь – Британской империи…
Император ошарашенно помотал головой:
– Что вы такое говорите, генерал?! Почему Британия?! Какие масоны?!
Распутин неожиданно встал с кресла, подошел к Анненкову и встал рядом:
– Я тебе, папа, давно говорил: разгони ты эту стаю! Всем этим ложам да ложкам в Сибири самое место! В Нерчинске, для примеру. Там камня немеряно, вот пущай и строят свой каменный храм…
Николай с видом безумца, осознавшего вдруг свою болезнь, рухнул в кресло.
– Боже мой! Боже мой! – забормотал он, тряся головой. – Кто сошел с ума? Я или вы оба? Масоны – это всего лишь игра скучающих бездельников… Англичане… Они же наши союзники…
Слушая этот лепет, Распутин вздохнул, пожал плечами, посмотрел на Бориса и неожиданно четко и твердо произнес на латыни:
– Кого Юпитер хочет погубить, того лишает разума.
Рябинин знал значение этой фразы и вспомнил, что однажды ему довелось слышать, как говорили на латыни двое испаноговорящих эскулапов. Полковник поразился тому, что произношение у Григория Ефимовича оказалось точь-в-точь, как и у этих парней из Чили….
– Послушайте, ваше величество. Вы, конечно, можете считать масонство просто игрой, но не объясните ли мне в таком случае, почему для масона слово его собрата по ложе стоит больше, чем приказ его непосредственного начальника?
Николай молчал, закрыв лицо руками. Анненков подумал и предложил:
– Хотите, я расскажу вам, как это было в другом времени?
Император медленно кивнул, и Борис Владимирович начал:
– Вы говорите, что англичане – наши союзники. А в чем, позвольте спросить? Наши интересы в этой войне? Проливы? Но Англия никогда не позволит нам заполучить их в единоличное пользование. В прошлый раз… – тут он запнулся, но тут же выправился: – В другом времени вас свергли через полгода после того, как Россия едва-едва не выиграла войну. Летом шестнадцатого года Брусилов, командуя Юго-Западным фронтом, прорвал австрийский фронт и поставил их армию на грань катастрофы. Если бы в этот момент на Западе немножко усилили бы натиск, немцы не смогли бы подбросить подкрепления и заткнуть дыру в порядках австрияков. Но дух австрийской армии оказался окончательно сломлен. На Кавказе наши армии давили турок и уверенно двигались вперед. Еще немного, еще чуть-чуть, и война будет окончена победой. Русского оружия, прошу заметить…
Николай и Распутин слушали внимательно и напряженно. Анненков вспомнил все, о чем они говорили с Глебом, и продолжал:
– Боевой дух нашей армии после наступления был на высоте, но тут происходит нечто удивительное: за полгода армия превращается в неуправляемое стадо, которое готово на все: брататься с противником, разбегаться при первых выстрелах, убивать офицеров за приказ наступать. Дезертирство с фронта приобретает устрашающие размеры. А ведь такого просто не должно быть, это не реально, это какой-то кошмар, бред, так не бывает!
– А как же тогда? – спросил Распутин. – Не бывает, но бывает, значит…
Он не закончил, и Борис подхватил:
– Верно подметил, Григорий. Это может быть только в одном случае: если развал армии ведется сверху. Казалось бы, кому это нужно? Немцам? Им, конечно, нужно, но у них нет такого количества агентов влияния. А кому тогда? А тому, кто не хочет отдать России ведущую роль в победе. И кто это? Британия. А как этого добиться? А все очень просто: война, которая нам не нужна ни с какой стороны, всем солдатам и большинству офицеров уже встала поперёк горла. Никто не хочет и дальше рисковать своими жизнями только потому, что где-то во Франции и в Англии какие-то дельцы набивают карманы золотом. Офицерам дают карт-бланш, и начинается разложение армии. Это просто: кого-то поманили чинами, кого-то – деньгами, а кому-то братья из ложи порекомендовали сделать то-то и то-то… В конце шестнадцатого – начале семнадцатого в очередной ваш приезд в ставку генералы Брусилов, Алексеев и Рузский потребуют от вас подписать отречение. Семья ваша, которая к тому времени будет в Царском Селе, фактически станет заложником вашего решения, и вы, конечно, отречение подпишете, потому как даже великий князь Николай Николаевич тоже поддержит заговорщиков, а великий князь Кирилл первым нацепит на грудь символ революции – красный бант!
Говорил генерал негромко, но чётко и ясно, так что каждое слово впечатывалось в память царя, словно выжженное калёным железом.
– Потом – долгие скитания: Царское Село, Тобольск, наконец, Екатеринбург. Вас с семьей содержали в доме купца Ипатьева. Там будут держать несколько месяцев, а после, разбудив утром, заставят спуститься в подвал, якобы для того, чтобы спасти от угрозы захвата или ещё по какой-то выдуманной нужде. И в этом подвале пятеро охранников расстреляют и вас, и всю семью, включая малолетних детей. Зашитые в лиф княжны Ольги бриллианты остановят первую пулю, и они посыплются на пол…
Император икнул.
– Вместе с вами погибнут Евгений Боткин, генерал Татищев и несколько человек из прислуги, которая останется с вами до конца. После трупы подводами вывезут в глухое место и закопают без отпевания и могильного креста. Позже расстреляют и вашего брата. И не думайте, что армия вас защитит: вы слишком мягкий и безвольный человек, государь, от вас не ждут ничего хорошего…
– А масоны? – выдавил из себя Николай.
– Ну, государь… – Борис хмыкнул. – Есть на свете страна, в которой половина парламента и почти все правительство – масоны. И вы знаете эту страну. Между прочим, есть еще одно государство, которую масоны просто основали. Это Североамериканские Соединенные Штаты. У них даже на денежных купюрах масонские знаки. И именно эти два государства, которые на самом деле – одно, вам прекрасно известны…
– Они не одно целое, – оживившись, заявил царь. – Мы помогали во время их гражданской войны одним – кстати, тем, кто сейчас у власти, а англичане – другим…
Видимо, он порывался рассказать Анненкову о визите русских эскадр к берегам США, но тут Борис вспомнил, как то же самое объяснял ему Глеб…
– …Ну, вот ты сам посуди: в одном государстве, где масоны правят практически безраздельно, часть этого государства отделяется и становится независимым. И масоны стоят у власти и там, и там. А теперь вспоминай: сколько тех самых английских войск участвовало в войне за независимость США? Тысяч тридцать – тридцать пять. А теперь угадай: сколько всего числилось в армии Британской короны на тот момент? Получится, что господа из Лондона послали на эту войну менее восьми процентов от наличных сил. Причем даже не задействовали те войска, что стояли рядом, в Канаде. И о чем это говорит?..