Андрей Закоморный – Смыслы (страница 5)
Гражданский резко, со знанием дела, провёл лезвием по шее. Рука чувствовала, как сталь режет плоть. Но крови не было. Мужчина сидел, как и прежде, с ухмылкой на лице.
– Что это?!
– Получилось?
– Ты кто такой? – Лысый шагнул вперёд.
Бородатый смотрел во все глаза на происходящее.
– Так не может быть, – только и вымолвил он.
Лысый резко поднял автомат и, не целясь, разрядил обойму, кладя кучно пули в грудь сидящему. Ничего не произошло. Пули, ударяясь о тело, звонко падали на пол. Наступила тишина.
– Ты кто? – Гражданский подошёл вплотную и ткнул его пальцем, проверяя, что это не мираж.
– Думаю, это Пётр, – Лысый сел на пол и перекрестился.
– Пётр? Как интересно! Ты так думаешь? – Мужчина повернул в его сторону голову.
– Какой ещё Пётр? – Гражданский растеряно взглянул на попутчиков.
– Тот, который сидит у ворот, – Лысый указал пальцем на сидящего.
– Каких ещё ворот?
– Кто тебя командиром назначил, если ты такой тупой? – Бородатый положил оружие на пол.
Потом он сел рядом с товарищем, закрыв руками лицо, и тихо произнёс:
– Мы умерли.
– Чего вы несёте? А ну-ка встать! Выполнять приказ! Я вас под трибунал отдам, и ваши заслуги не помогут. Что это вы пустили сопли? Никто не давал команды умирать, – Гражданский снова повернулся к сидящему. – Ты кто такой?
– Не важно. Я тут сижу и жду вас.
– Зачем?
– Как это зачем? Вы убивали, отнимали жизни. Теперь при-шла пора и ответ держать за содеянное. Вот ты, например, – он посмотрел на Гражданского, – делал это с удовольствием, и тебе всё равно, кто перед тобой. Ты наёмник, и радуешься, когда есть работа убивать. На гражданке ты был бы простым маньяком. У тебя ни семьи, ни детей. Даже кошки нет. Никто не будет вспоминать о тебе.
– Чего ты несёшь, какая семья? Я свободный человек и делаю то, что считаю нужным, лично для меня. Зачем мне это? Обуза, да и только. Особенно в моей работе. Я выполняю приказы!
– Оправдать себя ты сможешь только перед собой. Перед Ним, – сидящий поднял палец вверх, – у тебя не хватит аргументов.
– Так мы ещё и Его встретим? – Лысый перекрестился и посмотрел вверх. – Прости меня за всё!
– Вы? Конечно нет. С вами всё предельно понятно. У каждого свой котёл. Да по грехам вашим да воздастся вам.
В воздухе раздались два щелчка. Свет погас.
***
Центр командования специальных операций гудел. Суеты не было, каждый выполнял свою работу. За столом перед большим экраном сидел полковник. Перед ним – двое подчинённых.
– Так, кто мне объяснит, почему пятая группа подряд про-падает без следа? Что там происходит?
– Сэр, думаю, там плохо со связью, горы перекрываю сиг-нал, – неуверенно цедили слова сидящие напротив.
– Пятая группа подряд теряет связь, потому что горы?
– Сэр, мы не можем сказать. Всё обрывается, как только они входят на объект.
– Странно всё это. Связи нет, сигналов нет, испаряются просто.
– Да, сэр.
– Готовьте ещё одну группу, мне нужен результат, сам её поведу. Свободны, – полковник встал.
Двое подскочили, вытянувшись по струнке, повернулись к выходу и быстро ретировались.
Полковник устало смотрел в точку. Подняв бровь, посмотрел по сторонам, потёр похолодевшие руки.
– Вот и моё время пришло, – грустно произнёс он.
Телефон в его кармане звякнул, уведомляя о пришедшем сообщении. Не спеша достал его из кармана. Он знал, что там написано. Саркастически усмехнулся. Нажал на кнопку «Прочитать». Тяжелая рука положила телефон на стол.
На затухающем экране ясно читалось: «Наконец-то!»
ГРЫМЗА
1
Летний день клонился к закату, температура зашкаливала до неприличных плюс сорока. Асфальт плавился под ногами. Дышать нечем. По тропинке между домами, еле передвигая ноги, шла женщина средних лет, сгорбленная под тяжестью жары.
Шаркающими шагами она приблизилась к подъезду. Подойдя к двери, взялась за ручку. Подняла голову, устремив взгляд на окно первого этажа.
– Чего надо? – она грубо крикнула старушке, которая смотрела на неё. – Заняться нечем?
– Тьфу на тебя, – сплюнула старушка, исчезая из окна.
– Смотрит. Беньки выкатила, старая ведьма.
Дверь хлопнула металлическим криком «дзынь!»
Постояла, пока глаза привыкли к свету лампы, подошла к почтовым ящикам. Заглянула в свой. Там ничего, только пыль и следы её пальцев. Засунула руку – проверить, вдруг зрение подводит.
– Чего ты не едешь, сволочь, снова сломался? – тыкала беспрестанно пальцем в кнопку вызова лифта.
Дверь широко раскрылась ярким холодным светом.
– Наконец-то!
Не спеша вошла. Дверь натужно закрылась, лязгая металлом. Лифт начал свой подъём, скрипя невыносимо. Она морщилась от боли в ушах.
– Что за нелюди, работу свою сделать нормально не могут. Только деньги брать умеют.
Наконец-то её этаж. Дверь в конце коридора справа. Темно. Облокотилась на косяк, достала ключ, провернула замок. Дверь открылась. Она шагнула во мрак квартиры и тихо закрыла дверь.
Дом погрузился в тишину.
2
– Нет, ну ты видел?
– Что я должен был видеть?
– Ты вот совсем не замечаешь, как она себя ведёт?
– Кто «она»?
– Эта грымза.
– Отстань от человека, живёт женщина спокойно, никого не трогает.
– Значит, я ещё и виновата?
Разговор шёл в квартире первого этажа, где совсем недавно любопытная и всё знающая старушка выглядывала из окна. Эта странная женщина её раздражала. Никто не знал почему, да и она сама вряд ли смогла бы сказать причину возникновения неприязни. Но теперь знала точно, в этой грымзе её раздражает всё. От шаркающих, тяжёлых шагов до угрюмого лица.
– Тут Нинка рассказывала на днях, что живёт этажом ниже её, что она почти не ходит по квартире. Зайдёт – и всё, шаги исчезают. Она и так и сяк прислушивалась. Ничего. Только на кухне чайник погудит, и снова тишина. Сидит во мраке. Ты видел свет из её окна?